Государственный академический университет гуманитарных наук
Литература как аватар философии
Антонова Елизавета Михайловна
аспирант
Россия, г. Москва
Аннотация
В статье делается попытка ответить на вопрос: какая связь существует между философией и литературой? И в том и в другом случае речь идёт о глубинном личностном творчестве. Многие произведения поэзии мы называем философскими. В то же время философские мысли и идеи находят выражение в художественной форме с использованием образов и других выразительных средств, которые присущи искусству. Мы знаем философские произведения, которые изложены художественным языком. К примеру, древнеримский философ Тит Лукреций Кар написал философскую поэму "О природе вещей". Однако между философией и литературой можно обнаружить разнообразные и сложные связи. Автор ставит своей задачей выявить сходство и различие, существующие между философией и литературой как в отношении их предмета, так и языка. Автор использует методы различных направлений современной философии. Анализируя текст, он обращается к приёмам герменевтики и структурализма. При анализ философских проблем обращается к философской антропологии, лингвистической философии. Новизна статьи обусловлена попыткой показать, что литература нередко выступает как своеобразный аватар философии. В то же время можно видеть такую инверсию и применительно к философии, которая максимально сближается с литературой. Автор в этой связи рассматривает не только близость философии и литературы, но и их взаимные угрозы. Этот конфликт зародился уже в древние времена. Различные формы миропостижения находятся в состоянии конкуренции, оспаривая право своих мнимых союзников на абсолютный приоритет в раскрытии тайн и парадоксов мира. Особое внимание автор уделяет также аксиологическому измерению проблемы.
Ключевые слова: литература, философия, искусство, аватар, ценность, миф, язык, страсть, образ, культура
The author of the article attempts to answer a question becomes: what communication exists between philosophy and literature? Both in that and in other case it is about deep personal creativity. Many works of poetry we call philosophical. At the same time philosophical thoughts and ideas find expression in an art form with use of images and other means of expression which are inherent in art. We know philosophical works which are stated by art language. For example, the ancient Roman philosopher Tit Lucretius Kar wrote the philosophical poem "About the Nature of Things". However between philosophy and literature it is possible to find various and difficult communications. The author puts the task to reveal the similarity and distinction existing between philosophy and literature as concerning their subject, and language. The author uses methods of various directions of modern philosophy. Analyzing the text, he addresses to receptions of a hermeneutics and structuralism. At the analysis of philosophical problems addresses to philosophical anthropology, linguistic philosophy. Novelty of article is caused by attempt to show that literature quite often acts as a peculiar avatar of philosophy. At the same time it is possible to see such inversion and in relation to philosophy which as much as possible approaches with literature. The author in this regard considers not only proximity of philosophy and literature, but also their mutual threats. This conflict arose already in ancient times. Various forms of a miropostizheniye are in a condition of the competition, challenging the right of the imaginary allies for an absolute priority in disclosure of secrets and paradoxes of the world. The author pays special attention to also axiological measurement of a problem.
Keywords: litrature, philosophy, art, avatar, value, myth, language, passion, image, culture
Содержание
1. Литература и философия: черты сходства и различия
Философ Кар написал стихотворные строчки, в которых выражена философская мысль:
"Из ничего не творится ничто по божественной воле.
И оттого только страх всех смертных объемлет, что много
Видят явлений они на земле и на небе нередко,
Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,
И полагают, что всё это божьим веленьем творится" [1].
Образным афористичным языком писал также Гераклит.
По одной из древних моделей, всё в мире состоит из стихий: огня, воды, земли - и пребывает либо в состоянии газа, либо жидкости, либо твердого тела. А как же человек? Его душа? Его ум? Русский философ М.О. Гершензон обратился к анализу творчества Гераклита. И он пришёл к выводу, что не следует понимать Гераклита буквально, поскольку именно образность окрашивает его философское изложение. К примеру, у Гераклита часто встречается слово "огонь". Можно подумать, что мыслителя интересует процесс горения вещества. А на самом деле, полагает Гершензон, речь идёт о человеческих страстях. Они пламенны. И тогда М.О. Гершензон предположил, что можно сравнить, к примеру, философские образы Гераклита с изображением человеческих возвышенных переживаний. Вывод автора прозрачен. Он пишет о том, что Пушкину присущи те же самые состояния, которые на философском языке изложил Гераклит.
В книге "Гольфстрем" М.О. Гершензон отметил, что Пушкин мыслил жизнь как горение, смерть как угасание [2]. Получалось, что представление поэта о душе как огненной стихии смыкалось с учением Гераклита Эфесского. Всё это - движение одной великой мысли, духовного Гольфстрема, восходящего к древнейшим мифологическим воззрениям о природе души. Неоспоримыми художественными достоинствами обладают сочинения многих великих философов. Мыслителя и поэта интересует человек, его духовный мир и его страсти. Смысл, заложенный в философское произведение, нуждается в разгадке. Чтобы вычитать глубинное содержание, нужна философская выучка. В той же мере, чтобы понять строчку Горация, важно знать древнюю мифологию, неиссякаемый источник глубинных прозрений, арсенал мощных образов.
Но и выдающиеся поэты, писатели тоже оказывались мудрецами. Скажем, "Божественная комедия" Данте Алигьери - не только прекрасное поэтическое творение, в ней зашифрован глубинный философский смысл, отражающий средневековый образ мышления. То же можно сказать и о поэтических произведениях Гёте. Литература, и особенно поэзия, весьма близки к философии как особой форме миропостижения.
Размышляя о том, откуда философская антропология может брать необходимый ей материал, И. Кант пришел к выводу - из всемирной истории, биографий, пьес, романов. Он писал: "хотя пьесы и романы основаны, по существу, не на опыте и истине, а на вымысле, и здесь разрешено, подобно тому, как это происходит в сновидениях, преувеличивать черты характеров и ситуации, в которых оказываются люди, следовательно, эти вспомогательные средства как будто не дают никаких сведений о человеке, тем не менее характеры взяты по своим основным чертам из наблюдения за действительным поведением людей. И, хотя они по своей степени преувеличены, по качеству они всё-таки соответствуют человеческой природе" [3, с. 141].
Нет ничего удивительного в том, что многие из крупнейших представителей человеческой культуры были не только поэтам и писателями, но и видными философами. Это относится к таким мыслителям, как Цицерон, Вольтер, Руссо, Гёте, Радищев, Л. Толстой. Вот что писал, к примеру, о Пушкине Дмитрий Мережковский: "Пушкин - великий мыслитель, мудрец, - с этим кажется, согласились бы немногие даже из самых пламенных и суеверных его поклонников. Все говорят о народности, о простоте и ясности Пушкина, но до сих пор никто, кроме Достоевского, не делал даже попытки найти в поэзии Пушкин стройное миросозерцание" [4, с. 82].
Дмитрий Мережковский отмечает, что у Пушкина нет главного произведения, в котором поэт сосредоточил бы свой гений, сказал миру всё, что имел сказать, как Данте в "Божественной комедии", как Гёте в "Фаусте". Действительно, наиболее совершенные творения Пушкина не дают полной меры его сил. Внимательный читатель отходит от них с убеждением, что поэт выше своих созданий. Трудно измерить философскую глубину его поэзии.
Но так можно сказать не только о Пушкине. Сложные метафизические проблемы обсуждаются в таких литературных произведениях, как "Божественная комедия" Данте, "Рубайята" Омара Хайяма, "Фауст" Гёте, романы Достоевского "Преступление и наказание" и "Братья Карамазовы", Т. Манна "Доктор Фаутус" и "Иосиф и его братья", О. Хаксли "Жёлтый Кром" и "О, дивный новый мир", Г. Гессе "Игра в бисер". Некоторые произведения трудно отнести по разряду либо философских, либо литературных творений. Так, Л. Толстой в эпилоге "Войны и мира" помещает философский трактат о свободе и необходимости в истории, а Т. Манн в свою "Волшебную гору" включает философское исследование проблемы времени.
Нередки случаи, когда философы используют литературно-художественные жанры для выражения присущих им философских взглядов и интуиций. Это относится, например, к Ж.-П. Сартру, автору романов "Тошнота", А. Камю, который написал повести "Посторонний" и "Падение". Можно назвать также такие сочинения, которые представляют собой художественно-философскую прозу. В таком стиле писали П. Чаадаев, В. Розанов, С. Кьеркегор, Ф. Ницше. Сюда же можно причислить и "Исповедь" Л.Н. Толстого.
Можно ли сказать, что всякая поэзия является философской? Разумеется, нет. Обычная поэзия может и не являться таковой, и даже в том случае, если философское начало присутствует в поэзии, мы должны привести его в соответствие с философской трансцендентальной проблематикой и философскими методами. В эпоху Ренессанса вопрос о философичности поэзии нашёл отражение в споре, является ли поэзия презентацией или репрезентацией. Одни утверждали, что всё, что в поэзии "звучит как" философия, и является примером философского мышления. Другие же подчеркивали, что только философское мышление как таковое может представлять философию.
Между поэзией и философий можно выделить следующие черты сходства. И поэзия, и философия выражают наше отношение к миру. Обе дисциплины используют множество определений: они подвергают атрибуции определения этимологии, описания, сравнения, контраста. И та, и другая дисциплина направлены на поиск конечной позиции с помощью парадокса или иронии. И лирическая поэзия, и философское описание отражают борьбу между прошлым и настоящим, выразимым и невыразимым. И в философии, и в поэзии сущность трудно уловить с первого взгляда. И поэзия, и философия содержат нечто "невысказанное", нечто скрытое за строкою текста. Нельзя не отметить также значительный социальный вклад поэзии и философии в духовную жизнь современного общества. Познавая новую гармонию мира, мы достигаем более глубокой близости к нему. В этом заключается перспектива социального видения поэзии и философии. Поэзия разделяет с философией оценку времени как мелодии, в которой перед нами раскрывается мир. Поэзия и философия приглашают нас почувствовать те невыразимые области, доступ в которые ограничен.
Черты различия философии и поэзии сводятся к следующему. Философов можно назвать специальными поэтами, а поэтов, в свою очередь, специальными автобиографами. Традиционно философы пытаются исследовать правильность и ложность наших суждений. Поэты же пытаются представить, как мы живём с этой правильностью и ложностью, с нашим детским искажённым восприятием. Философия выдвигает предложения, призванные помочь нашему одинокому противостоянию миру. Поэзия разбивает эти предложения на отдельные детали. Что представляется ясным для поэзии, не является таковым для философии. Эти дисциплины представляют различные стили жизни. "Поэты и философы не стремятся к "публичным выступлениям", таким, как наши профессиональные конференции, публикации и совместные действия. Они чувствуют себя обязанными говорить приватно" [5, X, р. 12]. Значение поэзии и философии заключается в том, что они напоминают нам о нашей судьбе.
2. Мир ценностей
Любая ситуация в жизни людей связана с вопросом о ценностях. Одни формируют своё понимание ценностей на основе рассказов людей о своей прошлой жизни. Другие связывают настоящий момент с мириадами моментов прошлого, черпая смысл и ценности из практики своей жизни. Сознание представляет собой сложное философское понятие. Природа сознания субъекта остаётся тёмным пятном для современной философии, и только в настоящее время эта проблема начинает проясняться благодаря вкладу феноменологии, экзистенциализма и постмодернизма. Сознание представляет собой динамическое явление. Динамизм сознания выражается в его трансцендентной ориентации на реальность. Подобная ориентация сводится к любознательности, интересу и интенциональности. Динамическая ориентация сознания открывает перед субъектом широкие горизонты смысла, или интенционального поля. В рамках возможных интенциональных полей можно выделить две характерные ориентации сознания: первичное и теоретическое. Первичная ориентация сознания связана с практическим опытом субъекта. Она включает в себя четыре интенциональных поля: эмпирическое, межличностное, эстетическое и повествовательное.
Эмпирическое интенциональное поле отражает чувственное отношение субъекта к реальности. Межличностное открывает поле "другого". Эстетическое поле сознания приобщает субъекта к миру игры и красоты. В рамках повествовательного поля ценность и смысл выражаются с помощью рассказа. Рассказ передаёт жизненный опыт субъекта. Рассказы социальны по своему характеру, они живут в контексте культурных ценностей определённой эпохи. Повествовательное интенциональное поле тесно связано с моральным сознанием. В рамках морального сознания можно выделить две ступени. Первая ступень - конвенциональная - служит выражением Эдипова комплекса и чувства вины. Вторая ступень - постконвенциональная - связана с вопросом: "Что я должен делать?". На данной ступени субъект осознаёт, что он может свободно формировать самого себя как морально ответственную личность. "Личная ответственность и желание избежать самоосуждения выступают в качестве первичных мотивов действия на постконвенциональной ступени морального сознания" [5, X, р. 18].
Литература имеет экзистенциальный характер. Она формирует ценностное поле, в которое предлагается войти зрителю. Моральная философия призвана способствовать формированию постконвенционального морального субъекта. Эту же цель преследует и литература. В литературе существует различие между просто "рассказом" и "закрытым рассказом". Каждый индивид вырабатывает свой личный рассказ, который включает его в контекст социальной жизни. Однако, как показали К. Маркс, Ф. Ницше и З. Фрейд, человеческий индивид вынужден жить в условиях отчуждения и нуждается в некоторой схеме самообмана, который бы сгладил противоречия его отчуждённой субъективности. Результатом подобного самообмана является "закрытый рассказ". Любой личностный рассказ представляет собой синтез "истинного рассказа" и "закрытого рассказа". Закрытый рассказ предохраняет сознание от истины, которая может нарушить психическое равновесие субъекта. Всё это обусловливает необходимость адекватной герменевтической теории отчуждения (диалектики), которая могла бы определить, является ли тот или иной рассказ истинным или закрытым.