Таким образом, личные неимущественные отношения супругов целесообразно излагать, прежде всего, как их взаимные (по отношению другу к другу) обязанности, направленные на сохранение семьи, реализацию их права на семейное благополучие. Собственно права предпочтительно формулировать там, где они (как члены семьи) имеют дело с третьими лицами, прежде всего, с государством.
2. Личные неимущественные права супругов в зарубежном законодательстве
Рассмотрим регулирование личных неимущественных прав супругов в зарубежном законодательстве. Сразу отметим, что глобальных открытий в праве государств нашей правовой семьи и схожей цивилизационной парадигмы мы не обнаружим. Так, рассматривая вопросы коллизионного регулирования по указанному вопросу, Н.Ж. Осмоналиева не находит практического значения регулирования личных неимущественных отношений супругов, поскольку в разных государствах оно осуществляется на основе принципа равенства и в связи с «отсутствием правовой природы» таких отношений [Осмоналиева Н.Ж., 2015: 160]. По мнению автора настоящей статьи, подобный подход чрезмерно упрощает ситуацию, хотя почва у такого упрощения, следует признать, имеется.
К сожалению, законодательства государств родственной правовой традиции - бывшего СССР (Казахстана, Беларуси, Армении, Азербайджана, Таджикистана) - мало чем здесь могут помочь: подавляющее большинство соответствующих положений сформулированы в них аналогично положениям СК РФ. Действительно, отличия (не считая редакционных) редки и незначительны: ч.4 ст.32 Семейного кодекса Кыргызской Республики говорит о «равной обязанности в отношении домашнего труда». На наш взгляд, представляет интерес положения ч.2 ст.55 Семейного кодекса Украины - «муж обязан утверждать в семье уважение к матери. Жена обязана утверждать в семье уважение к отцу».
В то же время редакционные нюансы тоже важны: скажем, ст.16 Семейного кодекса Молдовы 2000 г. начинается не с личных прав супругов относительно рода занятий и места жительства (они приводятся в ч.2 и 3 ст.16), а с указания на совместное решение супругами «всех вопросов семейной жизни». Согласно ч.2 ст.18 супруги обязаны морально поддерживать друг друга и хранить супружескую верность. Статья 1155 «Совместное решение семейных вопросов» Гражданского кодекса Грузии стоит раньше статей, посвященных свободе выбора рода деятельности и места жительства. Статья 22 Семейного кодекса Республики Узбекистан, закрепляющая указанные персональные права супругов, стоит последней в главе 4, посвященной личным неимущественным правам и обязанностям супругов. «Загнаны» эти права в последнюю четвертую часть ст. 50 «Равноправие супругов» и в Семейном кодексе Туркменистана.
Литовское законодательство специально регламентирует личные неимущественные права в ст.3.27. Гражданского кодекса «Обязанность супругов поддерживать друг друга», устанавливая обязанности взаимных лояльности и уважения, взаимной поддержки моральной и материальной. Далее в ст.3.31 регулируется вопрос выбора фамилии (на этом регулирование личных неимущественных отношений заканчивается).
В §15 Эстонского Закона о семье в качестве последствия заключения брака определено появление «брачного сожительства», обязывающего к взаимному уважению и поддержке. Устанавливая равные права, законодатель сразу же оговаривает и равные обязанности в отношении друг друга и семьи. Супруги совместно организуют брачное сожительство и удовлетворение семейных нужд, имея в виду интересы друг друга и детей. Право на выбор рода занятий прямо не оговаривается, зато в п. (2) того же §15 говорится, что, выбирая сферу деятельности, супруг должен наилучшим образом использовать возможности обеспечивать семью. Также прямо не оговаривается права на выбор места жительства, что не лишает, разумеется, супругов этих гражданских прав, в том числе на отдельное проживание. В то же время, если отдельное проживание обусловлено поведением супруга, это лишает его права требовать выплат на свое содержание ((3) §16). В §21 устанавливается понятие “общее семейное жилище”.
Как известно, Латвия пошла по пути восстановления гражданского законодательства межвоенного периода - Гражданского закона 1937 года, (Закон «О Гражданском законе Латвийской Республики 1937 года» от 14.01.1992), в первой части которого «Семейное право» содержится подраздел «Личные права супругов». Личные обязанности определены в ст. 84: быть взаимно верными, жить вместе, поддерживать друг друга, совместно заботиться о благосостоянии семьи. Далее в ст. 85 устанавливается равенство прав супругов и возможность решения споров через суд; в ст.86 определяется порядок выбора фамилии при заключении брака. Статьи 87 и 88 содержат регулирование имущественных отношений.
Балтийское право, как известно, сформировалось под значительным влиянием права германского (хотя можно найти и влияния, связанные с нахождением в составе Российской Империи). Германское право оказало в XVIII-XIX веках влияние и на русское частное право. Германское гражданское уложение не выделяет структурно личные неимущественные права, они обнаруживаются в §1363 гл.4 кн.5: «Брак заключается на всю жизнь. Супруги обязаны друг к другу вести совместную брачную жизнь». Во второй части указанного параграфа установлены ограничения обязанностей по отношению к другому супругу в случаях злоупотребления правом и при распаде брака.
Нормы §1355, который регулирует право на фамилию, «выбиваются» из стандартных для современного европейского (в самом широком смысле этого слова) права формулировок, устанавливая презумпцию присвоения в качестве общей фамилии мужа. Как и любая презумпция, она опровержима (в данном случае заявлением, которое делает сотруднику органа ЗАГС супруг, желающий сохранить добрачную фамилию). На наш взгляд, аналогичное положение можно было бы установить и в ст.32 СК РФ: это уведет вопрос из плоскости борьбы самолюбий в плоскость «так принято», тем самым снижая потенциал конфликтности. По данным соцопросов, по-прежнему большинство молодежи (независимо от гендерных различий) выступает за то, чтобы жена брала фамилию мужа (берут около 85%); из исследований, проведенных в разное время, явствует, что эти показатели являются вполне устойчивыми.
Согласно ч. (2) §1356 при выборе и осуществлении деятельности, приносящей доход, супруг должен учитывать интересы другого супруга и семьи в целом. Остальные параграфы главы относятся к имущественным отношениям, например §1360 устанавливает взаимную обязанность супругов своим трудом и имуществом содержать семью.
Посмотрим законодательство других государств сходной с Россией исторической судьбы (имея в виду историческую принадлежность к восточному христианству и/или участие в социалистическом эксперименте). В ст.4 Сербского Семейного закона устанавливается, что брак является прочным союзом («страница заедница») жизни мужчины и женщины, исключающим наличие внебрачных партнеров. В ст.7 устанавливается равенство прав родителей; ст.8 устанавливает обязанность поддержки членов семьи; ст.13 устанавливает каждому право на имя. Ст.25 устанавливает обязанности супругов вести совместную жизнь («заеднички живот»), а также взаимного уважения и взаимопомощи. Ст.26 устанавливает свободу супругов в выборе рода занятий, согласно ст.27 супруги совместно принимают решение о выборе места жительства и ведении совместного домашнего хозяйства («заедничкого домаинства»). В ст.28 повторяется обязанность поддержки применительно к супругам.
В Семейном Кодексе Болгарии ст.12, посвященная выбору фамилии, содержится в Главе второй «Заключение брака». Глава третья «Личные отношения между супругами» (в действовавшей до 01.10.2009 редакции личные отношения структурно не выделялись) начинается с закрепления принципа равенства (ст.13). Далее в ст.14 закрепляется принципы взаимоотношений супругов: взаимоуважение, обязанность общего «ухода» («грижи») за семьей, взаимопонимание. Под «уходом» в ст.17 понимается обязанности благодаря взаимопониманию и совместным усилиям, сообразно своим возможностям, в том числе имущественным обеспечивать благополучие семьи, а также воспитание, образование, содержание детей. По ст.15 супруги живут вместе, если особые обстоятельства не заставляют их жить раздельно. Лишь в ст.16 провозглашается свобода личности супругов, в том числе право на выбор профессии.
Ст.1386 Гражданского кодекса Греции 1946 г. (в действующей редакции), обязывает супругов проживать совместно (если это не нарушает их права), ст.1387 обязывает совместно решать вопросы семейной жизни, общность жизни не должна нарушать их личную сферу, в том числе профессиональную. Далее в ст. 1388 устанавливается право выбора фамилии; ст. 1389 устанавливает обязанность обоих супругов по мере их возможностей вносить вклады (трудом и имуществом) в удовлетворение потребностей семьи; ст.1390 поясняет, что речь в этом случае идет о взаимных обязанностях содержания, содержании детей и, в целом, совместной обязанности содействовать общности домашней жизни как этого требует брачное сожительство. В дальнейших статьях регулируются имущественные отношения.
3. Доктринальные предложения de lege ferenda в отношении состава и содержания личных неимущественных прав супругов
законодательство личный неимущественный право супруг
Возможности заимствования норм зарубежного права в исследованиях некоторых российских ученых ограничиваются предложением воспринять общее дозволение решения спорных вопросов через суд [Никитин Д.Н., 2013: 17]. Справедливости ради отметим, что данное предложение не относится к основным выводам указанного исследователя в отношении личных неимущественных прав. De lege ferenda им заявлены вопросы, регулирующие отношения супругов с суррогатной матерью, а также последствия совершения сделки дарении при признании брака фиктивным [Никитин Д.Н., 2013: 10-11]. В другой работе, посвященной регулированию личных неимущественных отношений в законодательстве государств СНГ, ее автор, декларируя наличие того, что можно «почерпнуть из позитивного опыта российскому законодателю» [Саенко Л.В., 2014: 22, 27], не приводит правовых норм, которые можно было бы внести в СК РФ. Трудно согласиться и с утверждением, что «постепенное расширение сферы правового воздействия на личные неимущественные отношения является общей закономерностью» [Елисеева A.A., 2010: 83]: на практике мы не видим бурного законотворчества в этой сфере.
Все это, на наш взгляд, подтверждает крайнюю фактическую ограниченность вариантов решений по регулированию таких отношений в существующих условиях. Этот тезис подтверждается и при обращении к работам, рассматривающим личные неимущественные права вне сравнительного правоведения. Значительная часть усилий авторов, посвятивших этой теме диссертационные исследования, посвящена рассмотрению вопросов систематизации личных неимущественных прав и возможности их регулирования в брачном договоре [Елисеева А.А., 2008: 9, 11, 19; Никитин Д.Н., 2013: 9], - вопросов, безусловно, важных, но вряд ли первоочередных в смысле их общественного значения. Предлагая установить возможность регулировать в брачном договоре личные неимущественные права, один из исследователей указывает, что такие положения «хотя и не связывает супругов, будут служить ориентиром для них» [Ахмедов А.Я., 2016: 5]. Однако не уместнее тогда установить такие правила в нормативном порядке, исходя из существующих в обществе иных социальных норм?
В то же время в работах по личным неимущественным семейным правам затрагиваются вопросы регулирования отношений по воспитанию детей. Например, предлагается закрепить обязанность детей почитать и уважать родителей, фактически обеспечить равенство прав родителей [Елисеева А.А., 2008: 12-13], с чем нельзя не согласиться, но и нельзя не признать, что речь в этом случае идет о другом юридическом институте семейного права. При этом следует понимать, что перевод регулирования родительских отношений в раздел, касающийся отношений супружеских, приведет или к дублированию нормативного материала (что вряд ли правильно с точки зрения юридической техники), или к обеднению нормативного регулированию родительских отношений лиц, не состоящих в браке (что еще хуже, поскольку может привести, в частности, к ущемлению интересов отдельно проживающего родителя). Очевидно, что, например, взаимное поддержание родительского авторитета - обязанность (минимум этическая и педагогическая), независимая от существования брака, на практике более актуальная именно при его отсутствии. Теоретически в рамках брачных отношений уместно регулировать вопросы планирования деторождения; уместность здесь остальных аспектов родительских отношений не может не вызывать вопросов.
Встречается в литературе и «личное неимущественное право супруга на расторжение брака». Следует отметить, что автор этой концепции не останавливается на анализе правовой природы столь не очевидного права. Насколько можно понять мысль исследователя (прямо не сформулированную), она считает это право средством защиты личных неимущественных прав, закрепленных за супругами [Климова С.А., 2007: 12-15]. Справедливости ради нужно отметить, что в одном из судебных постановлений [Там же] встречается такая интерпретация права на расторжение брака (заметим, что в спорном контексте - в связи с онкологическим заболеванием другого супруга). Однако данный охраняемый законом интерес имеет полноценный механизм реализации и вряд ли нуждается в закреплении в качестве личного неимущественного права.
В рамках существующего регулирования субъектом требования о расторжения брака может быть и супруг, права которого не нарушались, и даже супруг, сам являющийся нарушителем прав другого, если он настаивает на разводе, брак будет расторгнут. Существует мнение, что действующий механизм расторжения несовершенен. Так, в исследовании А.И. Антонова и С.А. Сорокина, которое приводится в списке литературы многих курсов по социологии семьи, говорится: «В вопросе о разводе именно отказ законодателя от учета интересов детей выражает отказ законодателя от учета прав семьи на целостность, на автономию семьи, на ее суверенность» [Антонов А.И., Сорокин С.А., 2000: 170]. Сказано полемически остро, но озвученная проблема есть, однако ее рассмотрение - за пределами настоящей работы. В действующем правовом поле обеспеченные правом возможности расторжения брака, на наш взгляд, следует рассматривать как охраняемый законом интерес, основанный на принципе добровольности брачного союза. Выделение соответствующего личного неимущественного права не оправдано ни теоретическими, ни практическими соображениями.