Сибирское отделение Российской академии наук
Институт философии и права
Личные неимущественные права супругов: необходимость правового регулирования
Зыков С.В., научный сотрудник
Аннотация
В статье рассматривается вопрос о содержании и юридической технике закрепления в современном российском законодательстве личных неимущественных прав супругов. Целью работы является определение направлений возможной корректировки состава таких прав, чтобы они обеспечивали реализацию личности в семейных отношениях в контексте обеспечения стабильности института семьи. При этом использованы методы: исторический, моделирования, сравнительно-правовой. В той форме, в которой они изложены в Семейном кодексе России, личные неимущественные права не всегда направлены на сохранение семьи как общности. Даже тогда, когда такая направленность присутствует, нормы сформулированы излишне лапидарно. Обращаясь к отечественной правовой истории по рассматриваемому вопросу, мы сталкиваемся с регулированием этих прав на совершенно иных основаниях. В качестве основного результата исследования специальной литературы по рассматриваемому вопросу делается вывод, что содержание личных неимущественных прав супругов в ней рассмотрено в самой минимальной степени. Преимущественно рассматриваются возможности их регулирования брачным договором, классификации, применения для их защиты компенсации морального вреда. Анализ судебной практики приводит к выводу о незначительном практическом значении личных неимущественных прав в действующем нормативном регулировании, что позволяет ставить вопрос об их корректировке, сосредоточившись на их психологическом воздействии на участников соответствующих правоотношений. Обращение к зарубежному законодательству государств континентальной правовой системы позволяет найти решения, направленные на укрепление семьи, оставаясь в той же цивилизационной парадигме. Следует ставить вопрос о заимствовании не только правовых норм как таковых, но и последовательности, приоритетов их представления в законе. Делается также вывод о предпочтительной форме изложения личных неимущественных прав супругов в форме корреспондирующих взаимных обязанностей. Такие права должны занимать приоритетное место в системе изложения. Кроме того, автор предлагает расширить их содержание (понимая спорность ряда предложений, автор предлагает их сделать предметом дискуссии). Права, заимствованные из других отраслей права (на выбор места жительства и рода занятий), должны занять соответствующее подчиненное место и включить в себя оговорки, соответствующие специфике семейных отношений.
Ключевые слова: семейное право, Семейный кодекс Российской Федерации, брачно-семейные отношения, брак, нематериальное благо, неимущественные отношения, права и обязанности супругов.
Abstract
Personal Non-property Rights of Spouses: Need in Legal Regulation
Sergey V. Zykov, Researcher, institute of philosophy and law, Siberian branch, Russian academy of sciences
The article deals with the content and form of presentation in the current Russian legislation of personal non-property rights of spouses. The purpose of the work is to determine the directions for possible adjustment of these rights in terms of their functions to ensure the possibility of executing personality in family relationships, the prerequisite of which is to ensure the stability of the family institution. At the same time, historical, modeling, comparative law methods were used. In the presented form, they are not always aimed at preserving the family as a community; At the same time, when such an orientation is present, the norms are formulated too lapidary. Turning to the domestic legal history on this issue, we, of course, come across their regulation on completely different grounds. As the main result of the examination of the specialized literature on the issue, it is concluded that the content of the personal non-property rights of the spouses in it is considered at the very minimum. Predominantly considered the possibility of their regulation of the marriage contract, classification, application to protect compensation for moral harm. The analysis of judicial practice leads to a conclusion about the insignificant practical significance of personal non-property rights in the current normative submission, which allows us to raise the issue of their adjustment, focusing on their psychological impact. The appeal to the foreign legislation of the states of the continental legal system and similar historical experience allows us to find solutions aimed at strengthening the family, remaining in the same civilizational paradigm. It is necessary to raise the issue not only of borrowing legal norms as such, but also of consistency, the priority of their representation in the law. The conclusion is also made about the preferential form of presentation of personal non-property rights of spouses in the form of corresponding reciprocal obligations. Such rights should be a priority in the system of presentation. In addition, the author proposes to expand their content (understanding the controversy of a number of proposals, the author proposes to make them a subject of discussion). Rights borrowed from other branches of law (to choose the place of residence and occupation) should take the appropriate subordinate place and include reservations that are specific to the family relationship.
Keywords: family law; Family Code of the Russian Federation; marital relations; matrimony; intangible benefit; non-property relations; rights and duties of spouses.
Введение
В современной России наблюдается и признается кризис института семьи. В связи с этим предъявляются, в частности, претензии к отсутствию в Семейном кодексе Российской Федерации (далее - СК РФ) определения семьи как таковой. Нельзя не признать факт данного кризиса, как и его возможные фатальные последствия для общества в целом, но, конечно же, российской семье вряд ли поможет ее законодательная дефиниция. Известно изречение римского юриста Яволенуса Приска (Digesta. L. L, 17. 202): «omnis definitio in jure civili periculosa est» («любое определение в гражданском праве является опасным»), но менее известно продолжение этой фразы через двоеточие - «parum est enim, ut non subverti posset» ([поскольку] «мало есть такого, чего нельзя извратить»). Дело не только в том, что трудно сформулировать корректное определение (с семьей дело обстоит именно так), а в том, что определять имеет смысл, если определяемое встроено в механизм правового регулирования. Как известно, в Кодексе семья как таковая не является субъектом права, СК РФ регулирует отношения между физическими лицами. Иными словами, давать определение имеет смысл только одновременно с формированием правового механизма регулирования семейных отношений. В региональном законодательстве дефиниция семьи встречается, тем не менее, мы не увидим прорыва ни в регулировании семейных отношений, ни в социальных последствиях в виде укрепления данного института. Заслуживает внимания и довод, что такое определение не соответствовало бы отечественной правовой традиции [Крашенинников П.В., 2017: 6]. Можно заметить, что отсутствие легального определения семьи характерно и для подавляющего большинства зарубежных правопорядков.
1. Личные неимущественные отношения супругов в отечественном семейном праве
Оставаясь в существующей парадигме, рассмотрим правовое регулирование личных неимущественных отношений супругов. Какое бы содержание мы ни вкладывали в понятие семьи, в любом случае речь идет об общности, причем ядром этого союза является общность супругов. Эти отношения, конечно, имеют имущественный аспект, но в действительности на первый план выходят отношения личные. Общеизвестно, что право способно лишь в крайне ограниченной степени регулировать отношения последней категории, что справедливо и применительно к отношениям супругов.
В первую очередь Кодекс выделяет следующие личные неимущественные права супругов (п.1 ст.31 СК РФ): на выбор рода занятий, профессии, на выбор мест пребывания и жительства. Подчеркнем, что они указаны в статье «равенство супругов в семье» в самом первом пункте как имеющие принципиальный характер. Но уместно ли такое акцентирование на абсолютных персональных правах при регулировании отношений именно семейных? В литературе, например, ставится вопрос о соответствии нормы о самостоятельном выборе места жительства нормам морали [Демко Е.Ф., Карабицин М.Ю., Агафонов А.В., 2011: 107], и следует признать, что здравое зерно в такой постановке вопроса есть. Действительно, как могут быть осуществлены эти права в правоотношениях именно супругов? «Руководствуясь п.1 ст.31 СК РФ, предоставляющей мне право на выбор места пребывания, я уезжаю на ночь к любовнице»? Или «основываясь на признании моего права на выбор рода занятий, я пошла на панель»? Да, звучит несерьезно, но остается вопрос: каковы последствия реализации этих личных прав именно для брачных отношений?
Оговаривая право супругов на выбор места жительства (пребывания), одна из российских ученых отмечает: «C другой стороны, несомненно, что семья может эффективно выполнять свои функции только при совместном проживании супругов» [Пчелинцева Л.М., 2009: 190]. Аналогичные вопросы можно поставить и к праву на выбор фамилии, которому посвящена целая статья 32 СК РФ. Не случайно другой ученый, поставивший себе цель выявить стимулирующее действие правовых норм в данной сфере, обнаружил таковое только в положениях жилищного права (создающих условия для совместного проживания супругов). По отношению к собственно нормам семейного права в ее исследовании вынужденно констатируется их «нейтральный» характер («не устанавливают ни стимулирующих, ни ограничивающих положений») [Семенова И.Ю., 2011: 19].
Таким образом, на первом плане в регулировании личных неимущественных семейных отношений мы наблюдаем права, не отражающие их специфику, пришедшие в семейное право из конституционного права. Вероятно, в последнем они уместны (исследователи, впрочем, отмечают их религиозное, т.е. иррациональное, в конечном итоге, происхождение [Толстых В.Л., 2016: 55-56, 59]), но насколько они актуальны в частном праве? Частное право регулирует отношения между исходно равными субъектами, более того, между субъектами, образующими общность, в устойчивости и сохранении которой заинтересовано общество, а, следовательно, должен быть заинтересован и законодатель («семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи...» - п. 1 ст.1 СК РФ). В этом случае можно увидеть некоторое противоречие в установлении приоритета прав индивида при регулировании отношений общности, которая ему не противостоит (как слишком часто это делает, к сожалению, государство), а в которой личность непосредственно реализуется.
Разумеется, для объяснения позиции законодателя, в частности, в вопросе закрепления права выбора места жительства, можно использовать историческое толкование. В дореволюционной России устанавливалась обязанность совместного проживания в качестве взаимной (ст.103 Свода законов Российской Империи), которая имела два аспекта: во-первых, запрет актов, разлучающих супругов, во-вторых, обязанность жены следовать за мужем (случаи, когда супруги освобождались от требования жить в одном и том же месте, устанавливались отсылочной нормой ст.104). К слову сказать, это не означало «приниженности» статуса женщины, законодатель исходил из разных ролей мужчины и женщины в семье; наделение дополнительными правами предполагало и дополнительные обязанности. Так, согласно ст. 106: «Мужъ обязанъ любить свою жену, какъ собственное свое тело, жить съ нею въ согласіи, уважать, защищать, извинять ея недостатки и облегчать ея немощи. Онъ обязанъ доставлять жене пропитаніе и содержаніе по состоянію и возможности своей». Чтобы выполнять указанные обязанности, нужно иметь соответствующие возможности, в частности, чтобы обеспечивать содержание - выбирать место жительства, где можно профессионально и социально реализоваться; обязанность «защищать» тоже предполагает, например, возможность выбора безопасной среды. С созданием возможностей для реализации данной обязанности можно связать и обязанность повиновения жены мужу (ст.107).
Не вдаваясь в анализ статуса женщины в дореволюционном российском праве (применительно к лицам православного вероисповедания), отметим, что система в целом в достаточной мере соблюдала ее интересы. В частности, отмечается предпочтительность ее положения по сравнению с положением женщин в странах Западной Европы в то время [Елисеева А.А., 2010: 83]. Разумеется, вышеуказанные нормы далеки от современного европейского (имея в виду не географическое, а цивилизационное измерение) подхода. Другой вопрос, куда такой подход нас приведет: судя по процессам депопуляции, эта цивилизация не является конкурентоспособной в долгосрочном плане. Возможно, как это уже неоднократно бывало в истории, ее ждет замена другой либо в результате миграционных процессов, либо в результате принятия обществом новой системы ценностей.
Конституция России закрепляет принцип равенства мужчины и женщины, в частности, в семье, что делает невозможным различия в правовом регулировании (исключая ряд гендерно-ассимметричных норм, обусловленных деторождением). Иное решение в настоящее время может быть только результатом выбора супругов. Не посягая на вышеуказанный принцип, следует признать, что регулирование семейных отношений должно отражать их специфику, а право должно реагировать на современные вызовы, а не на проблемы, канувшие в прошлое более века назад (например, очень сомнительно, чтобы в настоящее время при устройстве женщины на работу потребовали письменное согласие ее супруга). Иными словами, в настоящее время не усматривается практической необходимости в рамках семейного законодательства акцентироваться на личных правах выбора места жительства (пребывания) и выбора рода занятий.
В настоящее время с учетом беспрецедентного процента разводов проблемой является осуществление того, что можно было бы назвать «правом на семейное благополучие». Его принято рассматривать применительно к ребенку, но было бы нелогичным не признавать его и субъективным правом самих супругов, тем более что второе фактически является предпосылкой первого. Отнюдь не обязательным является закрепление такого права или аналогичного ему в Кодексе. Полагаем более предпочтительным определение реализующих его обязанностей. В связи с этим остановимся на способах воздействия на супружеские правоотношения.
Еще в римском цивильном праве было принято формулировать содержание правоотношений в виде обязательств. Понятно, что обязанностям одной стороны корреспондирует право другой, но в этом случае от перемены мест слагаемых меняется и результат: обязанности, как правило, удается сформулировать более четко и конкретно, чем корреспондирующие им права, что позволяет обеспечить большую определенность правоотношения.
От такого подхода отказались в праве публичном, очевидно, из идеологических соображений и необходимости акцентировать права личности в отношениях с заведомо более сильным субъектом - государством. Подобный подход (проявленный в несопоставимо меньшей степени) можно проследить и в некоторых отраслях частного права, например, в трудовом, в котором неравенство работника и работодателя просматривается во всех сферах регулируемых отношений. Однако в гражданском обязательственном праве регулирование осуществляется преимущественно посредством формулирования обязанностей субъектов. Такой подход уместен и в семейном праве, по крайней мере, там, где отсутствует заведомо «слабая» сторона, как в супружеских отношениях.