Материал: Ли Юй - Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти

Вэйян крепко ее обнял, и они забылись в сладком сне. Надо вам сказать, что соседка, несмотря на довольно безобразную наружность, ножки имела совсем крохотные, а ее кожа, хотя и темноватая, была отнюдь не грубой. Словом, в темноте можно было легко ошибиться и принять ее за красавицу.

Ну а теперь мы вернемся к Яньфан, которая затаилась невдалеке от ложа, жадно вслушиваясь в звуки происходившей битвы. Сначала жалобные, а потом радостные крики соседки заставили ее скоро понять, что оружие бойца, как видно, отменное и вполне пригодное для серьезной битвы. Потом она пришла к другому заключенью: воин, без сомнения, имеет солидный опыт в битвах, ибо действует несуматошно и весьма уверенно. Правда, в середине боя он вроде ослаб, как будто бы решил прекратить сраженье, однако скоро взял себя в руки, вновь кинулся в сечу с большой отвагой и упорством. «Ясно, он преотличнейший боец в покоях женских, весьма отважный полководец в сраженьях любовных! — с удовольствием отметила Яньфан. — Подожду, когда они затихнут, а там незаметно шмыгну под одеяло!» Так решила она, но в душе ее вдруг родилась тревога. «В темноте он, обознавшись, принял соседку за меня, значит, пробудившись, снова ринется в атаку. Но ведь он уже устал от боя. Сможет ли воин вновь поднять свое оружие?… Значит, надо как-то возбудить бойца! На то и моя красота!»

Стараясь не шуметь, она направилась в кухню, зажгла лампу и налила в котел несколько черпаков воды, а потом, запалив под котлом солому, подождала, пока разгорелись дрова. Держа перед собой лампу, она откинула полог и что есть мочи дернула за конец парчового одеяла.

—Разбойник, блудодей! — закричала она. — Мало того, что влез ночью в чужой дом, еще и развратничаешь здесь! Какая наглость! Немедленно вставай и кайся в своих грехах!

Вэйян, очнувшись от сладкого сна, поначалу решил, что шум поднял хозяйкин муж. «Верно, он нарочно схоронился где-то поблизости! — мелькнула первая мысль. — Дождался, пока мы оба не уснем, и вот схватил обоих на месте преступленья!» Полуночник порядочно струхнул, его зубы выстукивали дробь. «А может, он намерен выманить у меня деньги?» Но тут, протерев глаза, разглядел, что перед ним стоит вовсе не мужчина, а женщина, которую видел намедни и с которой он только что лежал в постели. Вэйян растерялся: «Вот те на! Неужели в доме две красотки?» Он повернулся к той, что лежала рядом с ним. Ну и уродина! Лицом рябая, темная, будто намазанная черным лаком, коротко остриженные волосы отливали рыжиной, словно опаленные в огне. Кожа точь-в-точь напоминает шкуру свиного окорока, которую перед копчением не успели почистить и помыть.

—Кто же ты? — вскричал сюцай с досадой.

—Никак испугался?… Я ее соседка, живу напротив. А нынче пришла сюда вместо нее, ну вроде как бы лазутчица!.. В тот день, когда ты прохаживался перед ее домом, я стояла рядом с ней, мы болтали. Ты разве не заметил?… Соседушка мне тогда сказала: обликом ты хотя и хорош бесспорно, однако какой прок от вещи, которой нельзя пользоваться? Свяжешься, мол, с ним, глядишь, только честь свою испоганишь. Вот тогда и велела она мне тебя испытать. Понял? Как видишь, испытания прошли весьма успешно! Теперь наступил ее черед. Честно говоря, я с большой охотой примостилась бы где-то рядом. Может, еще разок подвалит счастье! Однако, пожалуй, вам будет не вполне удобно — ведь посторонний человек в таких делах всегда некстати! Потому я, пожалуй, пойду к себе! — Она поднялась с постели, надела исподнюю рубаху и штаны, а остальную одежу повесила на руку. Но, подойдя к двери, остановилась. — Хотя я и не так уж красива, однако обещаю, что буду служить тебе надежно, как самая верная прислуга… Нынче мне подвалило счастье: я разделила с тобою ложе! Низко кланяюсь хозяйке за доброту — спасибо!.. Однако очень хочется (коль подвернется счастливая возможность) еще встретиться с тобой. Как мне кажется, наша любовь предначертана в прошлых наших жизнях!.. Не забудь, если в будущем удобный случай подвернется, ты мною не гнушайся! — Соседка низко поклонилась хозяйке дома и удалилась.

Вэйян пришел в себя, словно пробудился от тяжелого сна иль пьяного дурмана. «Если бы не мой приятель, который посоветовал мне преобразить свое естество, я нынче попал бы в скверную историю! — подумал он. — Как говорится: “В Цинь на экзамены поехал, а экзамены не сдал!” Зря только прокатился!»

Проводив соседку, Яньфан заперла за нею дверь и вернулась к гостю в спальню.

—Я знала, что нынче вы непременно ко мне придете, вот почему оставила вместо себя соседку. Вы, сударь, добились всего, чего хотели, а потому извольте удалиться! Вам здесь делать больше нечего! Ваш счет оплачен, и мы квиты!

—Никоим образом! — вскричал Вэйян. — Нет, сударыня, вам придется загладить передо мной свою вину! А потому прошу сюда — ко мне!.. Сейчас ведь только полночь!

—Встаньте и оденьтесь! — строго приказала Яньфан. — Сначала сделайте то, что я сейчас скажу, — одно важное дело, а потом, возможно, мы с вами понежимся в постели!

—Что может быть важнее любви? — вскричал повеса.

—Не возражайте и живее поднимайтесь!

Вэйян повиновался.

Она направилась в кухню, налила в бадью горячей воды и, вернувшись, поставила бадью возле постели.

—Извольте сначала обмыться! Я не желаю пачкаться в чужой грязи!

—Очень верно! Это и впрямь важное дело! — согласился Вэйян, а про себя подумал: «А ведь мы с соседкой целовались. Может, заодно и рот прополоскать?» Он решил спросить хозяйку, но тут заметил, что она, зачерпнув плошкой воду, поставила ее возле бадьи, а на плошку положила щетку. «Надо же, какая предусмотрительная! — подумал Вэйян. — Это не какая-то грязнуля. Той все равно, где чисто, а где грязно! Та ни за что на свете так бы не поступила!» Он обмылся и прополоскал рот. Женщина также свершила омовение. Возможно, вы спросите почему? Ведь совсем недавно она обмывалась с соседкой вместе. А потому, что, спрятавшись возле постели, она в какой-то момент любовной битвы с собой не совладала. Сейчас, глядишь, молодой красавчик об этом догадается и поднимет ее на смех. Вот почему она решила еще раз помыться. Насухо отеревши тело, она достала из сундучка чистое полотенце и положила его возле изголовья, а потом, потушив лампу, легла на ложе. Вэйян заключил ее в свои объятья и горячо поцеловал, стараясь в то же время совлечь с нее одежды. Рука нащупала тугие груди, такие, однако, нежные, что не хотелось их выпускать. Он совлек с женщины исподние штаны и наткнулся на места не менее приятные и нежные на ощупь. Затем он приподнял маленькие ножки так, что они, казалось, коснулись ее плеч, а тело приподнялось ну прямо как давеча у соседки-уродины. Приближался он к подруге с осторожностью, дабы она испытала удовольствие не сразу, но исподволь, через некоторую боль, однако, к удивлению, он скоро понял, что его подруга как будто ничего и не почувствовала. «Все верно, что рассказывал приятель! — подумал он, вспомнив Соперника Куньлуня. — Сущая правда! Ее женская сила, конечно, очень велика! Наверное, потому, что ей все время приходилось приспосабливаться к Простаку — грубому и здоровенному мужлану! Хорош был бы я, если бы вовремя не преобразил себя! Затерялся бы, словно крохотное зернышко в громадном амбаре, лежащее, несчастное, в самом дальнем уголке, никому не нужное!.. Да, передо мной противник, умудренный опытом огромным! Такого одною силой не одолеть, здесь надобно еще и мастерство — “весеннее искусство”!» И он потянулся к изголовью, намереваясь прибегнуть к его помощи как к подставке, и лишь потом приступил к выполнению ратных планов. Яньфан сначала почувствовала большое неудобство, однако с уважением подумала: «Бывалый воин!» Тут Вэйян стал вытаскивать из-под нее ее изголовье. «Какой громадный опыт! — мелькнула мысль. — В спальных играх изголовье — вещь весьма нужная!»

Интересно, как догадалась женщина, что ее возлюбленный опытный боец?

Надо вам знать, что любовное сраженье ничем не отличается от обычной битвы. В том

идругом случае опытный полководец бросает армию в бой тогда, когда вполне уверен, что может одолеть врага. Однако для этого ему надобно представить всю глубину вражеских

позиций. Только тогда он может правильно определить силу натиска или наметить путь к отступлению. Понятно, что противная сторона также должна знать мощь оружия, с коим наседает враг, дабы вовремя понять, как достойно его встретить, как осадить или отбросить прочь. Искусство, о котором мы здесь сказали, легче всего выразить словами: «Знай себя, знай врага и тогда в ста битвах одержишь победу!» В природе повелось, что силы стихий мужской и женской различны. Вот так бывает в жизни: мелкая посудина не подходит для громадного куска — часть его оказывается лишней и свисает с краев. Если же настырно тыкать куском в посудину, стараясь там его расположить, ничего путного не получится, более того — посудина рано или поздно треснет и развалится на части. Точно такое же неудобство может испытать и дама (ясно, что ни о каком удовольствии здесь говорить не приходится), а если так, значит, радости не получит и ее друг. Однако, как известно, посудина бывает глубокой, и тогда кусок в ней помещается вполне, однако лучше, если он будет достаточно увесистым и длинным, ибо короткий может оказаться совершенно бесполезным. Вот так! Но скажите, возможно ли увеличить вещь, постоянную в своих размерах? Вполне возможно, если прибегнуть к разным уловкам или дополнительным приемам, способным приподнять одно, а другое — продвинуть, чтобы достигнуть цели. Именно такую роль играют всякие подставки вроде изголовья — вполне обычные и непременные средства в спальном искусстве.

Заметим, кстати, что если короткое оружие можно как-то переделать, то с инструментом хилым, жалким сделать ничего нельзя. Поэтому в бою короткая, но увесистая палица всегда получше тонкой жерди, хотя и длинной, но слабой. Знахарь, преобразуя силу Вэйяна, как раз имел в виду не второе, а именно первое. Нынче во время битвы выяснилось, что позиция одной из сторон оказалась слишком глубокой для оружия другой. Вот почему пришлось прибегнуть к дополнительным приемам — к изголовью. А это означало, что Полуночник — опытный вояка. Не так ли?

Надо сказать, что способ с подставкой широко известен в нашем мире, но не все знают и другое: применяя одно изголовье, не худо разом вынуть из-под головы второе. Если этого не сделать, то разные концы тела поднимутся на два чи, из-за чего посередине образуется ложбина, подобная глубокому провалу. Одним словом, тело прогнется, придавленное лишним весом. А теперь ответьте: разве не тяжело все это испытать? Разве не чувствует человек от этого большое неудобство и некое унынье? Но это далеко не все! Если под шеей оставить изголовье, то голова окажется запрокинутой, рот сдвинется в сторону самым странным образом. Заметим мимоходом, что неестественная поза крайне неудобна при поцелуях. Во время поцелуя одному приходится странно изгибаться, тянуться книзу, а другому — вытягивать шею, пытаясь хоть немного приподняться. Словом, из-за сущей мелочи люди напрасно тратят силы. Вот почему важно во время сраженья убрать в сторонку все лишние предметы (понятно, что прежнее изголовье может находиться на том же месте). Тогда тучи-волосы свободно упадут на ложе, и алые губки потянутся кверху. Можно сказать, что в подобные мгновенья все пять органов и четыре конечности сочетаются в гармоничном единстве. Совсем неважно, что природные стихии здесь различны. Сейчас они не только соединились вместе, но, можно сказать, совпали и даже слились воедино. Как нередко говорится в подобных случаях: «Нефритовый стебель проник в края стихии Инь, пунцовый язычок коснулся стихии Ян, дав ей удобное убежище». В такие мгновенья обычно не бывает ни избытка, ни ущербности, царит одно — радость гармонии!

Итак, удалив в сторонку ненужное изголовье (первое, как мы уже сказали, лежало под поясницей), Вэйян с осторожностью опустил главу подруги на циновку и крепко ее обнял. Ее лицо находилось сейчас прямо перед ним, и целоваться было удобно. «Каков боец! У него громадный опыт!» — подумала счастливая Яньфан. Тем временем Вэйян уже приступил к боевым действиям, проявляя все свое умение и старанье. Как всякий опытный боец, он, когда надо, уводил клинок в сторону, порой, однако, действовал стремительно, но в то же время без излишней спешки, а когда бросался он в атаку, не торопился достичь последнего рубежа. Читатель, ты, возможно, спросишь, почему он так себя вел. Вполне понятно! Просто

Полуночник боялся, что, действуя поспешно, он привлечет вниманье соседей, и тогда произойдет беда. Вот почему он действовал с осторожностью, не давая себе лишней воли. Вскоре наш воин почувствовал, что противник вроде как бы сжался, пропала обильная испарина, покрывавшая доселе тело. «Как видно, начинает действовать моя природа песья! — подумал Вэйян. — Стихия Ян раздалась в своих границах!» От этой мысли дух его, как говорится, возрос в сотни раз, а удары боевого клинка посыпались один за другим.

Яньфан, до этого почти безучастная и молчаливая, вдруг прошептала:

—Душа моя, как мне хорошо! — По ее телу пробежала дрожь.

—Это только начало, моя драгоценная! — ответил Полуночник. — Повремени немного, потом снова скажешь: приятно или нет!.. Только одно мне не нравится: наша игра походит на драку двух немых. На настоящем поле брани должны слышаться звуки битвы, они поднимают ратный дух! Как жаль, что здесь кругом соседи, дома стоят вплотную один к другому, из-за этого я не могу сражаться с полной силой. Ума не приложу, что делать?

—Не стоит волноваться!.. У нас с одной стороны раскинулся пустырь, а с другой примыкает кухня. Рядом никто не живет. Поэтому не беспокойся, действуй смелее!

—Превосходно! — воскликнул Полуночник.

Он решил сменить приемы ратного искусства. Сейчас движение назад шло неспешно, но зато бросок вперед был стремителен и смел. Послышались звуки, схожие со стуком колотушки, которой пользуется нищий, когда хочет привлечь к себе вниманье. Вэйян действовал с большой отвагой, как говорится, сокрушая Небо и Землю. Скоро лавочница достигла высшего предела наслаждения. От любовного горенья ее кожа стала влажной. Женщина, казалось, была на вершине блаженства. «Ах, душа моя, ах!» — раздавались ее возгласы. Вэйян отер с ее тела испарину и снова бросился в бой. Однако когда он вновь потянулся за платком, женщина вдруг его вырвала.

Читатель, ты, конечно, спросишь, почему она так поступила. Дело в том, что, как и наш повеса Вэйян, лавочница не жаловала немые сцены битвы, но очень любила слушать звуки сраженья. Когда тела воинов окропляет пот схватки, боевые возгласы становятся особенно звучными. Вот почему она и мужу своему, Простаку Цюаню, запрещала использовать полотенце. Лишь после боя, сойдя с ложа, Яньфан, чисто вымывши тело сверху и снизу, растиралась полотенцем. Такая у нее была привычка, а может быть, лучше назвать ее странностью.

Вэйян сразу понял намек и удвоил усилия. Последовали новые броски, сопровождавшиеся новыми громкими звуками. Порой казалось, что рушится небо или раскалывается суша.

—Ах, душа моя! — Женщина крепко обняла Вэйяна. — Кажется, я умираю. Хочу, чтобы и ты кончился вместе со мной!

Но Полуночник не думал прекращать битву, он упивался мощью своего обновленного оружия.

—Теперь я хорошо знаю, на что ты способен! — сказала Яньфан. — Ты превосходный воин, и все у тебя на месте! Однако нынче ты сражался на два фронта (не скрою, по моей вине) и, по всей видимости, изрядно утомился. Хоть ты и говоришь, что готов вести сражение дальше, однако лучше отложи оружье, прибереги силы на завтра. Ведь если ты изведешь себя, то тем самым лишишь радости и меня.

Забота лавочницы растрогала Вэйяна. Он крепко ее обнял. Сделав для вида еще несколько малозначительных бросков, боец прекратил битву. Они немного поболтали о том

осем, но тут заметили, что небо будто бы посветлело. Хозяйка забеспокоилась. Если юноша у нее задержится, его могут заметить соседи. Она велела ему поскорее уходить, поспешно оделась и проводила гостя до дверей.

С тех пор Вэйян наведывался к лавочнице едва ли не ежедневно. Обычно он появлялся в сумерки, а уходил с рассветом. Он проникал в дом с крыши, как и прежде, будто мошенник-тать, а покидал через дверь — как вполне порядочный мужчина. Бывали дни, когда любовникам было трудно расстаться друг с другом, тогда лавочница оставляла Вэйяна

у себя, и он прятался в ее доме несколько дней и ночей подряд. Понятно, что Яньфан в те дни никуда не выходила, прикинувшись больной. Иногда они занимались любовью не только ночью, но и днем, лежали вместе один подле другого, будто скрепленные единой нитью. Радость любви вспыхивала у них в сердцах с особой силой, когда один видел белоснежное тело другого при дневном свете. К Яньфан нередко приходила уродина соседка (она являлась едва ли не через день), и тогда Вэйяну приходилось уделять внимание и ей, однако делал это он без большой охоты, лишь для того, чтобы не обидеть. Заметим кстати, что насытить эту жадную утробу было весьма нелегко.

Прошло некоторое время, и в конце концов кто-то из соседей, живших не то слева, не то справа, услышал звуки, доносившиеся из лавки торговца шелком, и тотчас смекнул: дело нечисто! Соседи поначалу решили, что там блудит Соперник Куньлуня. Им и в голову не могло прийти, что тот лишь расчистил путь другому блудодею. С наступлением сумерек соседи, как всегда бывало раньше, плотно закрывали ворота и двери, не проявляя ни малейшего интереса к тем пустякам, что творятся рядом. Глядишь, мошенник еще сведет с ними счеты! Лучше на его пути не вставать!

Прошло дней десять, а может, и поболе. По-прежнему все было тихо. И вдруг нежданно-негаданно вернулся Цюань Простак. Возвращение мужа, понятно, прервало любовные свиданья. Соперник Куньлуня, опасаясь, что Вэйян по молодости лет и горячности сотворит какую-нибудь глупость, запретил ему встречаться с лавочницей, покуда не прояснится обстановка. Он обещал, что под видом торговца шелком произведет разведку,

как сметливая Хуннян,97 и обо всем расскажет другу.

Простак Цюань оказался в лавке. Соперник Куньлуня объяснил ему, что, пока хозяин был в отъезде, он несколько раз вел торговые дела с его женой, а потому сейчас, когда гость приходил в лавку, Цюань тут же отходил в сторонку, позволяя тому разговаривать с женой. Человек простой и прямодушный, Цюань верил всему, что ему говорили. В душе его не было ни хитрости, ни коварства. Вот, кстати, почему он и получил прозвище Простак, которое пристало к нему очень прочно, можно сказать, попало в самую точку. Заметим, что кличка того или иного человека не то же самое, что его высокое прозвание,98 которое он обычно выбирает себе сообразно внешности или каким-то внутренним достоинствам, дабы завоевать имя и обрести в Поднебесной нужные знакомства. Поэтому запомните: если вы решили с кем-то познакомиться поближе, вам вовсе не обязательно дотошно изучать характер человека или исследовать его поступки. Достаточно узнать его кличку или прозвище, и все сразу же встанет на свои места. Вы тотчас догадаетесь, нужно ли вам с ним заводить знакомство или покуда следует обождать.

В заключение приведем такие слова:

Тайны, сокрытые тысячи лет, Не подлежащий продаже секрет, — Стали известны всем людям они, Стоило высыпать кучу монет. Да… Растеклись эти тайны везде, Вмиг уподобясь текучей воде.

97Хуннян (букв. «Красная девица») — женский персонаж из пьесы конца XIII в. «Западный флигель», сметливая, ловкая служанка, помогавшая молодой хозяйке в ее любовных делах. Этот образ встречается также

водной из танских новелл.

98Высокое прозвание. — Человек, занимавший высокое положение в обществе, как правило, имел несколько имен, псевдонимов, прозваний. Каждое из имен отражало определенный круг его интересов, жизненных устремлений.