Заметим, что крепкий, сильный воин, чтобы добиться подвига в бою, необязательно должен иметь длинную пику иль огромную секиру. Позиции врага порой возможно прорвать и с помощью мелкого оружия — обыкновенного ножа. Поэтому вряд ли стоит распространяться о том бойце, который появляется на поле брани с копьем длиною в чжан и восемь цуней… Теперь представим радость Яньфан, когда она вышла замуж за Простака Цюаня. Она привязалась к мужу всем существом и телом, не помышляя о греховном даже в грезах.
Цюань занимался мелкой торговлей, и его ежедневный доход был довольно скромен — всего один-два цяня, впрочем, этого вполне хватало на безбедную жизнь. Яньфан с утра до вечера помогала мужу: раскладывала товар по полкам, сучила шелковую нить. В тот день, о котором ведется наш рассказ, красавица лавочница, откинув дверной занавес, болтала о каких-то пустяках с соседкой, что жила напротив. Вэйяну, который в это время проходил мимо дома, удалось хорошо рассмотреть ее. Что до Яньфан, то она по причине близорукости смогла уловить лишь общий облик незнакомца. Его лица она хорошенько не разглядела. Однако соседка (муж ее, как и Простак, тоже занимался торговлей шелком) успела рассмотреть красавца и сразу высоко оценила его достоинства. Надо вам знать, что оба соседа вели порой свои дела совместно, то есть выступали как компаньоны, хотя капиталов вместе не складывали. Соседская жена (а было ей уже за тридцать), довольно безобразная на вид, отличалась крайней распущенностью, однако открыто безобразничать остерегалась, проявляя осторожность. Из-за неприглядной «вывески» гости шли к ней не слишком охотно. К тому же она до смерти боялась свирепого супруга, который, узнай он о ее проделках, непременно устроил бы ей крепкую взбучку. Итак, в тот день, о котором нынче идет речь, она сразу заприметила красивого сюцая, а когда тот удалился, тут же перебежала дорогу, чтобы поделиться с Яньфан своими наблюдениями.
—Здесь только что прохаживался красавец! — воскликнула она. — Все на тебя поглядывал! Ты заметила его?
—К чему мне на него смотреть? К тому же, как тебе известно, я плохо вижу — только очертанье человека… Каждый день по нашей улице проходит множество мужчин, и каждый норовит заглянуть за занавес. Только мне-то что? Пусть себе таращат на меня глаза, мне что за дело?
—Так то обычные мужчины, на них, понятно, обращать внимание не стоит. Но этот совсем другой. Такого прождешь три дня и три ночи кряду, причем добровольно.
—Пустое ты болтаешь! Откуда взяться такому красавцу?
—Красавец, говоришь? Да он прямо-таки писаный красавчик! В нем прелестей не на двенадцать частей, как то обычно бывает, хотя и редко, но на все сто двадцать! Поверь моим словам, я целыми днями стою возле ворот, и несметное число людей проходит перед глазами. И вот я говорю тебе чистую правду: еще ни разу не встречала я подобного красавца! Лицо такое белое — ну прямо не сравнишь ни с чем. Ах, какая белизна! А глаза, а брови, нос
—все прекрасно! И до чего же изящен, тонок, тело будто свито из нежного шелка. Мнится мне, что даже самый искусный живописец не смог бы передать всю его прелесть! Образ его невозможно забыть!
—Шутить изволите, соседка! Эк его расписала! Ни за что не поверю, что на свете есть подобные красавцы! Впрочем, пусть себе живут и здравствуют, мне до них нет никакого дела! Они — сами по себе, а я сама по себе!
—Может, и так! Только если он тебе не нужен, то ты ему нужна! Мне показалось, что ты ему сильно приглянулась. Я сразу поняла по его виду: стоял перед твоим домом, точно пригвожденный и какой-то потерянный, уходить ему с того места очень даже не хотелось, я это ясно видела. Но, видать, оставаться дольше ему тоже было неудобно, глядишь, кто-то мог заподозрить его в дурных намерениях. Постоял он, постоял да и отошел в сторонку, но скоро опять вернулся… Ах! До чего же было мне его жалко! Тебе-то, видно, все равно, ведь ты его не разглядела. А вот я рассмотрела его со всех сторон и после душой по нему затосковала… Сказать по правде, просто занемогла — вместо тебя!
—Выходит, он приходил к тебе, а вовсе не ко мне — ведь приглянулся он тебе. Только, как мне кажется, тебе неудобно в этом признаться, вот ты меня и приплела…
—Станет он приходить из-за меня — из-за такой страхолюдины! Нет, милая, явился он
ктебе — без всякого сомнения. Не веришь? Вот увидишь, он пренепременно явится сюда снова, и как только я его замечу, тут же дам тебе знак, а ты сей же миг выходи наружу. Ты сама можешь его хорошенько разглядеть, а он присмотрится к тебе…
—Я еще подумаю, что делать, если он сюда заявится! — проговорила Яньфан. Соседка, поболтав еще немного, отправилась к себе. После разговора с ней мысль о
юном незнакомце глубоко запала в голову Яньфан, ей страстно захотелось его увидеть. Но прошел день, за ним — второй, пролетело еще немало дней, а он все не появлялся. Яньфан мало-помалу стала о нем забывать. И вдруг он нежданно снова появился в лавке — пришел купить шелку, как он сказал. Бросив взгляд на гостя, хозяйка сразу же вспомнила слова соседки. «Все точно, это, ясно, он! Точь-в-точь как она мне говорила! — подумала лавочница. — Обликом своим он и впрямь писаный красавец!.. Вот только неизвестно, как у него с другими качествами?… Во время разговора, помнится, он, будто в шутку, обронил слова, чтобы я вечером проверила брусочек серебра. Правда, смысл этих слов может быть другой!.. И все же — что мне делать, если он нынче вечером появится опять? Прогнать или пригреть, оставить у себя иль нет? Ведь от того, как я решу, будет зависеть честь моя и положение! Надо хорошенько все обдумать!» Ее терзали сомнения. И вдруг появилась соседка.
—Ну как, милая, узнала того, кто покупал у тебя шелк?
—Понятия не имею! — ответила лавочница.
—Неужто не догадалась? Именно о нем я тебе и толковала!.. Второго такого красавца не сыщешь во всем белом свете!
—Верно, он довольно симпатичный! Только, как мне показалось, стишком легкомысленный! Нет в нем солидности и благородства!
—Ну, заладила свое! Снова принялась читать свою молитву. Где ты сыщешь в Поднебесной благородного мужчину, который заглядывался бы на женщин?… Может, он, конечно, вертопрах, но легкомысленность на весах не взвесишь. Другое важно — он настоящий муж!
—И все же ему следовало бы держаться поприличней и достойно! Давеча он мне таких вещей наговорил — сплошные глупости! Хорошо еще, что моего хозяина не было дома! Если бы он услышал все эти непристойности, наверняка быть беде!
—Значит, он все же пытался с тобой заигрывать?! Ах, расскажи, пожалуйста, подробней!
—Зачем?… Все это ерунда!
Однако соседку (как мы знаем, весьма распутную бабенку) охватило большое возбуждение. Ей очень хотелось выведать, что здесь делал гость: быть может, обнимал Яньфан, а может, и облобызал. А что, если склонил ее к греху? Соседка, обняв молодую женщину, принялась ее гладить и легонько похлопывать рукой. Как говорят: «Головой вертит, хвостом виляет». И все норовит выведать, что все-таки произошло. Так прилипла к лавочнице, что та в конце концов уступила ее натиску.
—Пришли они, как в первый раз, вдвоем… Нет, глупых шуток и вольностей они себе не позволяли, однако во время беседы как тот, так и другой взором или движеньем незаметным давали мне понять, что хотели бы познакомиться со мной поближе. Вот, собственно, и все!
—Тебе, голубушка, надобно было проявить к нему свое расположение! Как-то ответить на призывы!
—Какое еще «расположение»? Пусть спасибо скажут, что я их не обругала и не прогнала!
—Экая ты бесчувственная! Скажу прямо, только ты не обижайся! Вы с ним составили бы отличнейшую пару! Вы предназначены друг для друга самим Небом! Конечно, лучше,
если б вы находились в супружеском союзе, но коли это невозможно, значит, надобно, как говорится, слить свои сердечные желания вместе. Я думаю, что твой Цюань Простак нисколько тебе не подходит. Ты в этом доме все равно что цветок прекрасный, сунутый в навозную кучу! Досадно и огорчительно! В общем, как только он придет еще раз, я попытаюсь свести вас поближе. И если дело у вас пойдет на лад, считай, что тебе в жизни сильно повезло!
«Видно, красавчик приглянулся ей самой! — подумала Яньфан. В голове у нее созрел лукавый план. — Прежде чем развлеченья он найдет со мной, пускай к ней пока походит, и если он ее не заинтересует, значит, ему делать нечего и здесь — вряд ли он мне доставит удовольствие! Глядишь, только очернит!.. К тому же я не знаю, на что он способен. В общем, пускай сначала его проверит соседка — устроит что-то вроде испытания. Если он покажет свои способности, тогда не поздно вступить и мне. Если же уродина соседка задумает отнять у меня радости мои, пусть ее — я этого нисколько не боюсь. Я свое возьму… Что до его достоинств, то, если они ничтожны, я в любой момент смогу прогнать его! Скатертью дорога!.. И честь свою не замараю!.. Так и сделаю! Прекрасно!..» А вслух она сказала:
—Нет, на подобные дела я не пойду!.. Если он объявится опять, то знакомить меня с ним, пожалуйста, не нужно. Поступим так: я сыграю роль свахи, как говорят, наведу мосты. Одним словом, я помогу вам двоим развлечься. Согласна?
—Глупости! К чему ты это говоришь? Твои слова неискренни, идут они не от души! Сама подумай, захочет ли он знакомиться с такой уродиной, как я? Нет, милая, мы сделаем совсем не так, если у тебя, конечно, добрые намерения. Вы с ним встретитесь раз-другой, и тут появлюсь я, как будто невзначай, а на самом деле, конечно, с целью. Ты сделаешь вид, что смущена, и, чтобы загладить свою вину передо мной, предложишь разделить утехи. Тогда, возможно, получится что-то путное!
—Что ты! Ведь я сказала это от чистого сердца! — воскликнула Яньфан. — У меня созрел один план… Перед уходом гость обронил фразу, будто в шутку, что нынче вечером он вроде бы опять придет сюда. Понятно, сказать точно, придет он или нет, я не могу… Так вот что я предлагаю. Поскольку наши мужья сейчас в отъезде по торговым делам, ты запрешь свой дом и придешь ко мне на ночь. Ляжешь на мое место, а я схоронюсь поблизости. Огни, конечно, мы потушим. Наш красавчик, в темноте не разобравшись, примет тебя за меня, и ты с ним в любовь сыграешь, как бы вместо меня. В общем, ты получишь удовольствие, какое желала получить, а заодно и мою честь ты сохранишь. Ну как? Хорош мой план?
—Значит, тебе все же хочется, чтобы он пришел? — промолвила соседка. — Эх, мне бы надобно отказать, но ты разбередила мне душу! И все же я не возьму в толк, почему ты хочешь, чтобы он пришел, но не желаешь вести с ним любовные дела? Непонятно мне! Ты говоришь о чести, но ведь жены честные так не поступают!
—Не стану лицемерить перед тобой… Я сама хочу того же, что и ты! Я вроде как тот жулик чтобы колоколец скрасть, он прикрыл рукою ухо!.. Скажу по-честному, соседушка, вкус спальных удовольствий изведала я всласть, потому как вряд ли хоть один мужчина сладит с моим супругом по этой самой части… Человек, раз побывавший на роскошном пиршестве, впредь боле не польстится на скромную трапезу, какая она бы ни была: мясная или овощная. Он от нее, конечно, отвернется. В общем, за пустой и дутой славой я гнаться не желаю!
—Твой замысел я поняла отлично, потому как знаю, что капиталец твоего супруга пользуется всеобщей славой… Ну а коли туфля однажды побывала на большой колодке, нога уже боится узкой обуви. Ведь так? Мнится мне, что ты решила сделать из меня лазутчика, который лезет во вражий стан, чтобы разнюхать обстановку! Ну что ж? Я внакладе не останусь! Только помни, что если мои дела пойдут на лад, ты мне не мешай, когда наступит горячий момент. Не встревай в сраженье и в неловкое положение меня не ставь! Помнишь поговорку: «Если инок не наелся до отвалу пищи постной, лучше закопай его живьем в яму!» Мудрые слова! Запомни их, запомни!
— Успокойся, такого никогда не будет!
Женщины обсудили все свои дела, однако нам надо обождать и посмотреть, как осуществятся их замыслы.
Как видно, уродина соседка родилась под счастливой звездой, коль судьба ей поднесла (пусть даже на короткое время) столь драгоценный дар. К туфлям своим она получит новую колодку, к тому же совсем недавно переделанную. Однако о её размерах вы узнаете из следующей главы, где речь пойдет о примерке.
Глава десятая
Первые звуки битвы возвещают о мощи воина; в последующих схватках проявляется его истинное мастерство
Страшила соседка, получив от Яньфан приятное для нее поручение, пребывала в радостном возбуждении. Она поторопилась приготовить тряпицы, коими собиралась отирать простыни после любовных сражений. Спустились сумерки. Она заперла двери и поспешила через дорогу к красавице лавочнице.
—Зря я тебя позвала! — Яньфан решила пошутить над соседкой. — Красавчик прислал записку, пишет, что его нынче пригласили на пирушку. Отказаться, говорит, никак ему нельзя. Просит назначить свиданье в другой день. Так что, милая, придется тебе возвращаться обратно!
Малоприятные и холодные слова вызвали у соседки досаду. В подобных случаях говорится: «В глазах вспыхнул огнь, из ноздрей повалил дым». Она рассердилась на Яньфан: почему та не предупредила заранее? А в душу закрались сомнения. Может, Яньфан пожалела, что уступила ей юношу, а теперь гонит ее прочь, потому что первой решила испробовать вкус любви? Соседка помрачнела и насупилась.
—Вот как я тебя разыграла! — вдруг рассмеялась Яньфан. — Вижу, ждешь не дождешься, когда пожалует красавчик! До чего же тебе, видно, хочется поиграть с ним в любовь!
Они подогрели таз воды и хорошенько обмылись, не забывая, понятно, про нижние части тела, после чего Яньфан достала некий предмет под названием «весенняя скамеечка»
—подставку для постельных игр — и положила на ложе, а сама решила спрятаться где-то рядом, дабы слушать звуки предстоящей битвы.
—Запри на засов входную дверь и оставайся возле нее. Да только не шуми! Когда он появится и стукнет в дверь, ты быстренько отодвинь засов и впусти его в дом, чтобы он не колошматил во всю мощь — глядишь, еще поднимет на ноги соседей! Едва войдет, немедля дверь закрой снова и веди его сюда — в спальню. Разговаривай с ним шепотом, чтобы он не догадался о нашем маскараде.
Соседка внимательно выслушала все указания. Яньфан направилась в место, которое загодя облюбовала, а соседка — к дверям. Прошло никак не меньше двух часов. Все было тихо. Соседка решила было возвращаться в спальную комнату и посетовать на свою неудачу, как вдруг почувствовала прикосновение руки. Кто-то ее обнял и тянется целовать. «Никак, снова эта Яньфан! Решила меня разыграть! — подумала женщина. — Гляди-ка, вроде переоделась мужиком!» Но тут ее рука, случайно скользнув в прореху чужой одежды, наткнулась на предмет больших размеров и очень твердый. Перед ней, несомненно, стоял мужчина, хотя, вероятно, и переодетый. Так решила соседка и проворковала нежно:
—Ах! Откуда вы появились, сударь?
—С неба, душа моя, вернее, — с крыши! — ответил Полуночник. Это был конечно же
он.
—О, да вы настоящий герой!.. Извольте-ка сюда, в спальные покои! — Женщина подвела сюцая к ложу. Вэйян стал стягивать свои одежды, как вдруг, к своему удивлению,
обнаружил, что женщина его уже опередила. Совсем нагая, она уже лежала на постели. Юноша, приникнув к ней, протянул руку к ее ногам, собираясь выбрать удобную позу, однако ног сразу не нашел. Что за чертовщина?! Оказалось, женщина без лишнего напоминания, заранее взметнула их кверху, дабы облегчить герою путь. «Вот уж никак не думал, что ты такая блудливая бабенка! — подумал повеса. — Но если ты так себя ведешь, церемониться с тобой я не стану! Никаких нежностей! Мигом собью с тебя спесь!» Воин отступил от противника примерно на чи, поднял оружие и бросился в битву. Женщина завыла в голос, вернее, завизжала, как свинья, которой коснулся резак.
— Ой, ой! Прошу потише, полегче!.. Иначе не выдержу!..
Между тем Вэйян, открыв для себя надежный путь, стал без излишней торопливости двигаться вперед. Шел он по той тропе долго, а продвинулся всего-то на цунь-вершок, то есть, как говорится, успел прикрыть «черепашью главу», а все тело пребывало снаружи — так войти и не смогло. Снова напряг он силы и бросился в атаку.
—Очень прошу тебя, так тоже не стоит! — взмолилась женщина. — Хоть увлажни немножко!..
—Обойдешься! Ведь ты же не юный отрок, но вполне зрелая дама! Должна знать, что в каждом деле есть свои правила, которые ломать негоже! Все остается как есть! — И он снова кинулся в бой.
—Ой, не могу!.. Если ты держишься правил, от которых не можешь отказаться, тогда, по крайней мере, помедли, остановись хотя бы на минутку, я попробую сделать что-то сама.
Вэйян послушался и убрал оружие. Женщина, послюнив ладошки, провела ими по своему лону, а потом коснулась Вэйяна.
—Теперь все в порядке! И все же, прошу тебя, будь поосторожней!
Вэйяну не терпелось показать свое искусство и умение. С громким воплем воин устремил свое оружие на врага.
—Грубиян! — вскричала женщина. — А еще зовешься ученым мужем! Жалости никакой нет, лезешь напролом! Остановись! Дальше хода нет! Убирайся прочь!
—Если так нельзя, давай как-нибудь иначе! Только, пожалуйста, поживее двигайся, не будь бесчувственной колодой!
Он вновь взялся за дело, и вновь раздались жалобные крики: «Ай-я! Ай-я!» Однако постепенно вопли стихли, и послышались довольные стоны. Ясно было, что женщина пришла в сладкое возбуждение. Ее восторги заставили Полуночника усилить натиск, забыв об усталости. Как истинный боец, он с оружием наперевес бросался в битву. Схватка следовала за схваткой. Наш воин думал об одном: что надо сделать, чтоб противник сложил оружие? Однако хитрая женщина, дважды изведав сладость битвы, намекнула Полуночнику, что сраженье будет продолжаться. Как ты думаешь, читатель, почему она солгала? Да потому, что замещала Яньфан и боялась, что та, узнав об окончании сраженья, немедленно прогонит ее прочь. Вэйян принял ее слова за чистую монету и снова принялся за дело. Но вот во время очередной схватки наш воин, не выдержав, сложил оружие. По правде говоря, решимости драться он нисколько не утратил, однако пыл его угас — лезть вперед боле не хотелось.
—Ты что же, никак закончил бой? — удивилась женщина, обнаружив, что оружие партнера мечется вокруг да около, не достигая цели.
Молодой сюцай ей объяснил, что сраженья еще не закончил, а просто его приостановил. Он боялся, что женщина поднимет его на смех за неспособность. На самом деле, однако, он чувствовал большое утомление и вялость в членах. Слова подруги вернули ему силы. Вот так порой случается и с учеником, который во время урока вдруг начинает клевать носом. Стоит учителю хорошенько его шлепнуть или как-то взбодрить дух, к ученику вновь приходят силы. Одним словом, Вэйян снова ринулся в атаку и без остановки нанес противнику еще несколько сотен ударов.
—Ах, душа моя! — воскликнула женщина. — Вот теперь, видно, наступил и мой черед, я умираю! Остановись, молю тебя! Мне надобно немного отдышаться!