В 1732 году, когда старых баргутов переселили в Хулун-Буир, их насчитывалось более 300 семей, что примерно равно 1380 человек. Маньчжуры выделили им 1500 кобылиц, 900 коров, 9000 овцематок. В 1897 году их насчитывалось более 700 семей, из них 2163 мужчин, 2315 женщин, вместе 4478 человек. Количество скота достигало до 4500 лошадей, 3700 коров, 27 000 овец, вместе 35 200 голов скота.
Прибывшие в Хулун-Буир в 1734 году новые баргуты насчитывали более 1000 семей, они имели 7 тысяч лошадей, 10 тысяч коров, 5 тысяч верблюдов, 60 тысяч овец, 8 тысяч коз. В 1897 году их насчитывалось 2024 семьи, без учёта ламского сословия мужчин - 4653, женщин - 7044, вместе 11 697 человек. Число скота значительно увеличилось: лошадей - 15 тысяч, более 10 тысяч коров, 10 тысяч верблюдов, 105 тысяч мелкого рогатого скота. Поэтому новых баргутов называли «баян барга» - «зажиточные, богатые баргуты».
В процентном соотношении приоритетными являлись овцы, которые составляли 80 % от общего количества скота, КРС составлял 12-13 %, лошади 7-8 % и верблюды - 1 % [Атаг|агда1, с. 197].
Японская оккупация Хулун-Буира. В 1931 году японские войска оккупировали Маньчжурию, в том числе и восточную часть Внутренней Монголии, и создали на этих территориях государство Маньчжоу-Го, которое было марионеточным. Оккупация Внутренней Монголии японскими войсками продолжалась четырнадцать лет. В годы военных действий, в том числе в Номунханском сражении 1939 года (война на Халхин-Голе) власти привлекали население Хулун-Буира. Был принят закон об обязательной службе в возрасте от 20-23 лет. Если человек не проходил по показателям здоровья, тогда он был обязан пройти учения от 12 месяцев до 3 лет. Они обязаны были рыть окопы, выполняли разные хозяйственные поручения, строили, пилили лес, стригли шерсть овец. В 1943 году множество молодых людей из новых баргутов было уведено на подобные полевые работы [Атаг|агда1, с. 240].
Район Хулун-Буира стал ареалом повышенного интереса, так как находился на стыке трёх государств - России, Монголии и Китая. Политические действия этих государств привели к активизации разведывательной деятельности Японии и России в этом регионе.
Как отмечает О. Амаржаргал, баргуты - старые и новые, дагуры и другие малочисленные племена, которые вели пограничную службу, были объектом пристального внимания японских спецслужб. С 1943 года начались массовые аресты, за один раз были схвачены шестнадцать человек из западного крыла Хубэтэ цагаан хошуна и сданы японским оккупантам. Их обвинили в шпионских связях с русскими, так как они хорошо знали границу. Жамбал-занги и его писарь были обвинены в составлении секретных карт, сводок. Три писаря Содномдампил, Ширибу, Нэгжид и Жамбал-занги были отправлены в Хайлар для допросов. Жамбал-занги через год скончался в тюрьме, два писаря пропали бесследно, третий скончался позже в Монголии. Остальных арестованных отпустили, шестеро из них бесследно пропали, среди них был один лама и шаман по имени Пурбо.
В годы японской оккупации был взят курс на «ояпонивание за 50 лет». Для этого в трёх баргутских хошунах (один старобаргутский, два новобаргутских) в школах с начальных классов уроки стали проводить на японском языке. Мужчин мобилизовали в армию, призывались все без исключения, даже ламы, были распространены обвинения в шпионаже, многих людей арестовывали и пытали.
Помимо того, что мужчин забирали в армию, оставшихся заставляли трудиться для оказания трудовых работ в армии, а население обязано было выдавать скот из своего хозяйства. Так, от 30 лошадей выделяли 1 лошадь, от 20 коров, от 100 овец - по 10 голов. От каждых 30 коров необходимо было отдавать 1 выделанную кожу, от 10 овец - 1 шкуру [Атапагда1, с. 241-247].
Второй том летописи О. Амаржаргала посвящён вопросам современной истории, экономики и социально-культурного развития баргутского общества в XX веке. В ней затрагиваются демократические преобразования, движение по созданию кооперативов, «культурная революция», состояние культуры, скотоводства и хозяйства баргутов. Автором составлены подробные таблицы и сравнительные показатели развития аратского хозяйства, уровня жизни населения и т. д. Ввиду ограничения объёма статьи представляется невозможным привести полное содержание раздела. Следует отметить, что социально-экономические данные, приведённые автором, могут послужить хорошим подспорьем для аналитических исследований разных сторон жизни и деятельности барга-бурят.
Игры и развлечения баргутов. Цагаалган. Особый интерес представляет глава, посвящённая домашним и уличным играм и развлечениям баргутов Хулун-Буира, так как они представляют собой историческую традицию и являются элементом этнографического источника. Наиболее популярной настольной игрой среди баргутов считаются шахматы шатар. Как отмечает автор, баргуты переняли их у монголов и играли с 1400 года.
Шахматные фигуры имеют следующие названия: король - ноён (нойон), ферзь - бэрс (видимо, от слова «ферзь»), ладья - тэрэг (телега), слон - тэмээ (верблюд), конь - морь (конь), пешка - хуун (человек). Когда объявляют шах королю пешкой, говорят: «Цод!», когда объявляют шах королю другими фигурами, говорят: «Шаг!», а когда объявляют шах королю верблюдом, говорят: «Дуг!».
Не менее популярной игрой как для взрослых, так и для детей, является шагаа наадан. У баргутов существует множество способов игр с альчиками: 1) таа бариха - разгадать количество шагай в кулаке; 2) буляалдан оролдохо - отбирать шагаа; 3) мори уралдаха - «конные скачки»; 4) бухэ барилдаха - «борьба»; 5) дуу угуй тоолол - «устный счёт»; 6) шагаа шаалажаха; 7) халхин сарбаха - необходимо маленькой шагаа сбить альчик покрупнее и тяжелее, называемый буга - «олень»; 8) шага сомолохо - собирать в кучки. Разновидностью шагаа наадан является игра бугу наадам/буга тавих, что переводится как «оленья игра»/«загонять оленя». Для неё требуется некоторое количество шагаа, игральная доска, на которой нарисована схема передвижения фигур.
Не менее популярными являются уличные игры, которые чаще всего проводятся во время праздников и свадеб. Их насчитывается огромное количество, приведём наиболее интересные и традиционные: 1) зээрэгчи - нужно установить палку, под которой необходимо пройти, не касаясь земли, с каждым этапом она опускается ниже; 2) соо хаяха - один кидает в круг деревянную палку соо, и по его команде все начинают искать, кто нашёл, кричит: «Ололоо!» - «Нашёл!», и остальные кидаются к нему в попытках отобрать; 3) чоно хурээс - одного человека назначают волком, участники игры разбегаются от него, волк должен всех переловить [Атагjargal, с. 481-500 ].
В канун нового года цагаалгана в бутуний удэр принято наводить чистоту в домах, готовят новую одежду, над изображениями буддийских божеств устанавливают шелковый балдахин лабри, на алтарь ставят различные угощения: в обилии должна присутствовать молочная пища, в 8 чашках - чистая вода, рис, водка, молоко. Также устанавливают торма - фигурку, вылепленную из теста, зажигают лампадку зула и жгут благовония хужэ. У баргутов существует обычай варить ритуальное блюдо в виде каши: рис или другую крупу вместе с изюмом и сахаром варят на молоке с добавлением топлёного масла и добавляют крупные куски мяса. Считается, что это блюдо предназначено для угощения духов неба, земли и гор, духов предков и устанавливается на праздничный стол, расположенный на почётной северной стороне хоймор. Рядом с ним на блюде ставят баранью голову, мясо, лопатки, рёбра и курдюк. Вечером все угощения съедаются, произносятся благопожелания, почитают старших, угощая водкой (аха захасаа хундэлдэг).
Утром цагаалгана встают рано, надевают новую одежду, гостят у старших, если есть возможность, отправляются на места поклонения предкам (сулдэ обоо) и зажигают хужэ, подносят хадаки, возносят молитвы. По возвращению домой заваривают чай, поздравляют друг друга с новым годом, приветствуют друг друга (мэндэчилэхэ).
У баргутов существует интересный обычай почитания старших - их усаживают на почётной северной стороне юрты, две руки кладут на левое колено, правую ногу вытягивают назад и сгибают в колене - хол абаха. Затем, привстав, подают на двух руках белый хадак, затем низко кланяются, прикасаясь головой к их подолу - мургэжэ хундэлхэ. Приветствие сопровождается словами: «Амар уу!», что означает: «Благополучно ли», в ответ старики отвечают: «Мэндээ!» - «Благополучно» и прикасаются щеками к их щекам (унсэн таалаха). Молодые люди, проводя приветствие между собой, также обмениваются хадаками, но не поклоняются, лам также не принято приветствовать образом мургэжэ хундэлхэ.
В первый день цагаалгана принято «оживить» хийморь. Для этого, определив по системе «восемь местоположений» (найман суудал), означающих восемь направлений света ту, с которой должны прибыть благодать и счастье, хозяин дома обходит свою юрту по солнцу три раза, оживляя тем самым хийморь, и затем проходит в дом [Атаг|агда1, с. 502-509].
Заключение
Ценность рукописной работы О. Амаржаргала заключается в том, что она написана на основе многих письменных источников и документальных материалов, а также собственных записей устных сведений, сохранившихся в памяти нескольких поколений населения этого региона.
Учитывая, что историки неоднозначно подходят к вопросу о происхождении и ранней истории барга-бурят, работа автора представляет собой точку зрения представителя данной этнической общности, вид «изнутри» и в полной мере раскрывает этнические особенности истории и традиционной культуры баргутов и бурят Хулун-Буира. Представленное им описание истории и культуры барга-бурятского общества как единого целого позволяет утверждать о древних исторических связях баргутов и бурят, имевших общие прибайкальские этнические корни.
Летопись О. Амаржаргала является бесценным материалом, имеющим практическую значимость для этнографов, антропологов, историков. Она должна быть введена в научный оборот и стать доступной для самого широкого круга читателей.
Список литературы
1. Аристов Н. А. Заметки об этническом составе тюркских племён и народностей и сведения об их численности // Живая старина. Периодическое издание отделения этнографии Русского географического общества. СПб., 1896. Вып. МНУ С. 277-456.
2. Бернштам А. Н. Заметки по этногенезу народов Северной Азии // Советская этнография. 1947. № 2. С. 60-66.
3. Дамбаев Г Э. Из прошлого и настоящего баргузинских бурят: историко-этнографический очерк. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1970. 92 с.
4. Зориктуев Б. Р Прибайкалье в середине У1-Х111 вв. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1996. 85 с.
5. Коновалов П. Б. Этнические аспекты истории Центральной Азии (древность и средневековье). Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1999. 214 с.
6. Коновалов П. Б. Баргуджин-Токум и этническая генеалогия бурят // Баргуты и современность: сб. науч. ст. Иркутск: Оттиск, 2016. С. 3-14.
7. Миягашева С. Б. К вопросу об этнониме шившин/чивчин у старых баргутов // Баргын туух, соелын судалгаа: олон улсын шинжилгээний бага хурал. Улаанбаатар: Тоонотпринт, 2011. С. 152-154.
8. Миягашева С. Б. Обряд почитания обоо старых баргутов как фактор этнической идентификации // Известия Иркутского государственного университета. Сер. Геоархеология. Этнология. Антропология. Иркутск: Изд-во ИГУ. 2016. Т 15. С. 35-48.
9. Нанзатов Б. З. К проблеме курыкан и баргу (этимологические заметки) // Санжеевские чтения-5: материалы науч. конф. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. Ч. I. С. 201-204.
10. Нанзатов Б. З. Этногенез западных бурят (У1-Х1Х вв.). Иркутск: Радиан, 2005. 159 с.
11. Нимаев Д. Д. О средневековых хори и баргутах // Этническая история народов Южной Сибири и Центральной Азии. Новосибирск: Наука, 1993. С. 144-164.
12. Нимаев Д. Д. Барга и баргуты // Цыбиковские чтения-7. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1998. С. 44-45.
13. Румянцев Г Н. Баргузинские летописи. Улан-Удэ: Бурят-Монгольское кн. изд-во, 1956. 101 с.
14. Румянцев Г. Н. Происхождение хори-бурят Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1962. 268 с.
15. Таскин В. С. Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. М.: Наука, 1984. 486 с.
16. Тихонова Е. Л. Русские предания Восточной Сибири о заселении и освоении края. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2006. 220 с.
17. Цыдендамбаев Ц. Б. Бурятские исторические хроники и родословные. Улан-Удэ: Республиканская тип., 2001. 256 с.
18. Buyandelger J. Eligen qayiratu qayucin baryu. Tungliao: Temьr jam-un keblekь ьyiledbьri, 1999. 279 с.
19. Norjin J. QaYucin baryu qamiY-a-aca iregsen bui? // UYalja Mergel-ьn teьketь ucir-uud. qaYucin baryu soyal teьke material-1. 0ber Mongyol. 2004. № 128. С. 99-105.
20. Sundui S. Erten-ь baryu yasutan. Tungliao: Jegьn qoyitu-yin negьresь yajar sinjilgen-ь mergejil-ьn suryayuli-yin keblekь ьyiledbьri, 2005. 233 с.
21. Tubshinima G. Baryucud-un teьke irelte (История происхождения баргутов). 0ber Mongyol, 1985. 151 с.
22. 0лзий Ж. Барга монголын тYYх. Улаанбаатар: Сорхон Цагааан, 2009. 346 с.
References
1. Aristov N. A. Zametki ob etnicheskom sostave tyurkskikh piemen i narodnostei i svedeniya ob ikh chislennosti // Zhivaya starina. Periodicheskoe izdanie otdeleniya etnografii Russkogo geograficheskogo obshchestva. SPb., 1896. Vyp. III-IV. S. 277-456.
2. Bernshtam A. N. Zametki po etnogenezu narodov Severnoi Azii // Sovetskaya etnografiya. 1947. № 2. S. 60-66.
3. Dambaev G. E. Iz proshlogo i nastoyashchego barguzinskikh buryat: istoriko-etnograficheskii ocherk. UlanUde: Buryat. kn. izd-vo, 1970. 92 s.
4. Zoriktuev B. R. Pribaikal'e v seredine VI-XIII vv. Ulan-Ude: Izd-vo BNTs SO RAN, 1996. 85 s.
5. Konovalov P B. Etnicheskie aspekty istorii Tsentral'noi Azii (drevnost' i srednevekov'e). Ulan-Ude: Izd-vo BNTs SO RAN, 1999. 214 s.
6. Konovalov P B. Bargudzhin-Tokum i etnicheskaya genealogiya buryat // Barguty i sovremennost': sb. nauch. st. Irkutsk: Ottisk, 2016. S. 3-14.
7. Miyagasheva S. B. K voprosu ob etnonime shivshin/chivchin u starykh bargutov // Bargyn tuukh, soelyn sudalgaa: olon ulsyn shinzhilgeenii baga khural. Ulaanbaatar: Toonotprint, 2011. S. 152-154.
8. Miyagasheva S. B. Obryad pochitaniya oboo starykh bargutov kak faktor etnicheskoi identifikatsii // Izvestiya Irkutskogo gosudarstvennogo universiteta. Ser. Geoarkheologiya. Etnologiya. Antropologiya. Irkutsk: Izd-vo IGU. 2016. T 15. S. 35-48.
9. Nanzatov B. Z. K probleme kurykan i bargu (etimologicheskie zametki) // Sanzheevskie chteniya-5: materialy nauch. konf. Ulan-Ude: Izd-vo BNTs SO RAN, 2004. Ch. I. S. 201-204.
10. Nanzatov B. Z. Etnogenez zapadnykh buryat (VI-XIX vv.). Irkutsk: Radian, 2005. 159 s.
11. Nimaev D. D. O srednevekovykh khori i bargutakh // Etnicheskaya istoriya narodov Yuzhnoi Sibiri i Tsentral'noi Azii. Novosibirsk: Nauka, 1993. S. 144-164.
12. Nimaev D. D. Barga i barguty // Tsybikovskie chteniya-7. Ulan-Ude: Izd-vo BNTs SO RAN, 1998. S. 44-45.
13. Rumyantsev G. N. Barguzinskie letopisi. Ulan-Ude: Buryat-Mongol'skoe kn. izd-vo, 1956. 101 s.