На собрании актива Нижнетагильской парторганизации 23 мая 1928 года выступил А.И. Ларичев с выводами по «кушвинскому делу». Он отметил, что для разложившейся руководящей верхушки района были характерны «семейственность, безобразия». В отношении окружкома партии был брошен упрек в том, что «окружной комитет партии о «кушвинских делах» знал еще в апреле, но энергичных мер борьбы с «кушвинщиной» не принял, ограничившись лишь поручением члену бюро ОК расследовать дело, а тот дело до конца не довел (имеется в виду М.И. Ивашев. - С.В.)» («Кушвинщина» перед судом Тагильской парторганизации // Уральский рабочий. 1928. 26 мая. С. 2). При этом окружком об этом деле обком партии не проинформировал.
На проходившем в конце мая пленуме Нижнетагильского окружкома Ивашев попытался оправдать действия возглавлявшейся им комиссии и переложить ответственность на руководство Кушвинского района: «Наша ошибка по делу Беллен заключалась в том, что силами нашей комиссии мы не могли переварить все эти вопросы. Мы дали задание уполномоченному КК, но не проверили» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 167. Л. 94). На это ему возразил присутствовавший на пленуме инструктор обкома ВКП (б) В.П. Шахгильдян: «Грех комиссии ОК не в том, что она не проверила выполнение директивы уполномоченным ОКК (окружной контрольной комиссии. - С.В.), а в том, что комиссией неправильно сделана оценка состояния и работы Кушвинской организации» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 167. Л. 96). В оправдательном духе прозвучало и выступление руководителя Нижнетагильского окружкома И.Ф. Масленникова: «В начале апреля мес[яца] мы узнали о кушвинских безобразиях, я позвонил Кускову, предложив принять самые серьезные меры по устранению недостатков. […] Я думал, что райком сам в состоянии разрешить недостатки и через ОКК сделать всё необходимое» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 167. Л. 97). Отсутствие выявленных случаев разложения районного руководства по результатам предыдущих многочисленных проверок Кушвинской парторганизации он объяснял тем, что «нарыв еще не назрел» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 167. Л. 98). Такая позиция, реабилитирующая окружком партии, шла вразрез с мнением обкома, изложенным в его постановлении, о вине окружного руководства, которое вовремя не расследовало «кушвинское дело».
Нижнетагильский окружком до последнего старался не афишировать результаты разбирательства по «кушвинскому делу» и не посвящать широкую партийную общественность округа в решение областного руководства. Редактор окружной газеты «Рабочий» В.Е. Бузунов всячески затягивал публикацию постановления бюро обкома, несмотря на требования представителя областной газеты «Уральский рабочий» М. Брусянского. Своими действиями редактор газеты фактически саботировал прямое распоряжение обкома партии о том, что его постановление по «кушвинскому делу» необходимо «разослать всем ОК-РК и опубликовать в печати» (Постановление бюро Уралобкома ВКП(б) // Уральский рабочий. 1928. 20 мая. С. 3). И только после санкции членов бюро окружкома партии Бузунов опубликовал в окружной газете лишь «выдержки из постановления бюро обкома» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 111). Такие действия руководителя газеты по сокрытию информации выглядели несколько странно, так как постановление бюро обкома партии было размещено в «Уральском рабочем» 20 мая 1928 года, и жители округа могли с ним свободно ознакомиться.
Уже после отъезда комиссии А.И. Ларичева из Кушвы возникло второе «кушвинское дело». В Нижнетагильскую окружную контрольную комиссию поступили сообщения от рабкоров Андреева и Банных (письмо Андреева от 17 мая 1928 года на имя председателя окружной контрольной комиссии Калнина и письмо Банных от 17 мая 1928 года на имя председателя областной контрольной комиссии Ларичева) (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 11). В письмах сообщалось о новых неприглядных фактах в Кушве: открытие нового притона в клубе им. Кузьмина, непорядки в завкоме Кушвинского завода и т.д.
После заявлений рабкоров в Кушву снова была отправлена еще одна комиссия окружкома и окружной контрольной комиссии в следующем составе: Вавуленко - председатель комиссии, член президиума окружной контрольной комиссии; Светлаков - член окружной контрольной комиссии; Кузнецов - помощник прокурора Тагильского округа. Большая часть фактов, указанных в публикации «Уральского рабочего» и заявлении рабкора Андреева, подтвердились.
Комиссия выявила факты денежных растрат руководителями завкома Кушвинского завода. За председателем завкома И.С. Коньшиным числилась задолженность в размере 291 руб., член завкома Плотников растратил 1228 руб., размер растрат со стороны члена завкома Ф.И. Коковина на момент работы комиссии еще не был установлен (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 70).
Информация об организации в клубе им. Кузьмина публичного дома не подтвердилась. Но было установлено, что в клубе проходили пьянки куш - винских ответственных работников, «а также были случаи драки» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 70 об.). В пьянках принимали участие бывший на тот момент директором Кушвинского завода П. Логинов, руководители завкома И.С. Коньшин и Ф.И. Коковин, заведующий отделением «Уралторга» В.И. Селиванов, член бюро окружкома партии Шубин и ряд других товарищей.
Приятно отдохнуть ответственные работники могли также в квартире члена ВКП (б) А.А. Перминовой, где был организован шинок. Ответственные товарищи посещали квартиру не только для общения с «зеленым змием», но и «для интимных целей» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 70 об.). В сексуальных утехах посетителей участвовала не только Перминова, но и ее соседка по квартире коммунистка Е. Красикова, а также их знакомая член партии Н.Я. Смирнова. По данным комиссии «не подтверждается платность посещений» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 71). Таким образом, коммунистки занимались этим сомнительным ремеслом не из корыстных побуждений и деньги за предоставленное удовольствие с товарищей по партии не брали.
Расследование комиссии показало, что кушвинские ответственные работники, используя служебное положение, приобретали коммунальное имущество и занимались хищениями. «Действительно Бартовым, Харламовым и Мяче - вым были приобретены коммунальные дома» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 71). Харламов «расхищал коммунальное и клубное имущество». М. Мячев купил, а затем продал комхозовский дом и тоже расхищал коммунальное имущество. У Бердышева и Мезенцева также имелись «соответствующие проступки» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 12). Было установлено, что порядок приобретения домов «носил семейный характер, это обстоятельство подтверждается тем, что продажа происходила без торгов (как это требуется по закону, отсутствия каких-либо актов, подтверждающих необходимость продажи» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 71). Помощник управляющего горы Благодати Михаил Мячев являлся родственником братьев Чиксановых (один из них - председатель Кушвинского райисполкома, другой - заведующий отделом местного хозяйства) (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 72).
Но, как сообщал член президиума ЦКК ВКП (б) Н.М. Осьмов, фигуранты дела (Харламов, М. Мячев, Бердышев, Мезенцев) к ответственности привлечены не были (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 11-12). Сложность расследования окружная контрольная комиссия объясняла тем, что «в архивах РИКА и горсовета, документов, устанавливающих куплю-продажу, не найдено» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 71). «Для точного установления злоупотреблений с покупкой домов, необходимо глубокое расследование» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 71 об.)
Таким образом, районные ответственные работники и служащие не хотели расставаться со своими привычками, игнорируя распоряжения вышестоящего партийного руководства. В их поведении сквозила уверенность в своей вседозволенности и безнаказанности. Так, В.И. Селиванов, исключенный из партии по второму «кушвинскому делу», на заседании рабкоров выступал с нападками на рабкоров Андреева и Банных, которые сыграли не последнюю роль в придании огласке кушвинских безобразий (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 12).
В конце июня в Кушве начался суд над фигурантами первого дела. Большинство участников дела смогли избежать уголовного преследования, отделавшись выговорами, снятием с должности и исключением из партии и выступали на суде в качестве свидетелей. На скамье подсудимых оказались лишь четверо: мадам Вандер-Беллен, Белавин, председатель горсовета Бессонов и агент уголовного розыска Токарев. Вандер-Беллен и Белавин обвинялись по ст. 155 УК РСФСР (Принуждение к занятию проституцией, сводничество, содержание притонов разврата, а также вербовка женщин для проституции), Бессонов и Токарев по ст. 113 УК РСФСР (Дискредитирование власти). В своем последнем слове Белавин и Бессонов просили суд принять во внимание их прошлые заслуги и смягчить наказание. Содержательница притона мадам Вандер-Беллен и Токарев от последнего слова отказались [1]. Приговор суда был вынесен 24 июня 1928 года. Надежда Карловна Вандер Беллен была приговорена к четырем годам лишения свободы и поражению в правах на три года. А.А. Белавин получил три года шесть месяцев лишения свободы с поражением в правах на два года и запрещением занимать ответственные должности в советских, кооперативных и профессиональных организациях в течение трех лет. А.И. Бессонова приговорили к одному году лишения свободы. Запрета занимать ответственные должности в отношении него суд не вынес. Видимо, в случае с Бессоновым сказалась практика «смягчения» судебной ответственности для номенклатурных руководителей [7: с. 131]. Агент уголовного розыска А.И. Токарев, виновность которого не подтвердилась, был судом оправдан [1].
По второму, менее громкому «кушвинскому делу» также был принят ряд мер. По решению окружной контрольной комиссии бывшему руководителю Кушвинского окружкома В.Д. Бартову объявили строгий выговор с последним предупреждением, он был снят с должности председателя райкома Всесоюзного союза рабочих металлистов и отправлен на производство. Комиссия поставила перед окружным комитетом ВКП (б) вопрос о выведении Бартова из состава бюро окружкома и пленума окружкома ВКП (б) (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 77-77 об.). Районному прокурору было предложено «в срочном порядке провести дополнительное расследование» в отношении купли и продажи коммунальных домов в г. Кушве Бартовым, Мячевым и Харламовым (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 76).
Понесли наказание и другие фигуранты дела. А.А. Перминова, Е. Красикова и Н.Я. Смирнова «за некоммунистические поступки и за нарушение партэтики» были исключены из рядов ВКП (б). Постоянные посетители шинка: бывший директор Кушвинского завода П. Логинов и председатель завкома И.С. Коньшин - также были исключены из партии. За пьянство и посещение дома Перминовой члены ВКП (б): заместитель управляющего горы Благодати П.П. Дементьев, член завкома Кушвинского завода П. Федотов и секретарь завкома А. Кузьмин - получили строгий выговор, были сняты с руководящей работы и отправлены на производство по специальности. Остальные посетители «нехорошей квартиры»: В. Тачкин, Г. Варушкин, М. Гусев, И. Лисицин и В.И. Селиванов - также получили по строгому выговору (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 615. Л. 76).
Как оказалось, «кушвинское дело» было лишь вершиной айсберга, одним из ряда многих подобных дел, возникших в Уральской области в 1928 году. В большом количестве стали всплывать факты разложения районных руководящих работников. Только в Тагильском округе помимо Кушвинского дела возникли «Верхотурское дело, Лобвинское дело, Лялинское дело, Ивдельское дело, Н[ижне] туринская склока, Висимское пьянство, Синячихинский пьяный разврат (Алапаевского района), Петрокаменское дело («Южаковщина»
и искривление классовой линии в деревне), Н[ижне] тагильский район (пьянство группы Первухина)». И как отмечал Миллер, «этот перечень далеко не исчерпывает всех элементов разложения районных партактивов» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 6. Д. 101. Л. 112).
Таким образом, функционирование власти «на местах сопровождалось негативными для РКП (б) - ВКП (б) социальными явлениями, приобретшими в 1920-е гг. массовый характер» [8: с. 212]. Эти массовые явления обнаружили неприятную тенденцию в повседневной жизни районной партийно-советской номенклатуры конца 1920-х годов. Дойдя до вершин власти даже районного уровня, представители правящего слоя готовы были пожинать плоды этого восхождения. Власть рассматривалась ими в российской традиции как «кормление» с должности. Само собой подразумевалось, что «лицо, облеченное властью, никогда не упускает возможности покормиться от нее» [3: с. 5]. Вхождение во власть означало улучшение материальных условий существования ее обладателей. Но потребности человека безграничны. Кормленческая функция власти порождала представления и о вседозволенности. «По всей вероятности, снять гнет законности со своей деятельности мечтали многие работники местных аппаратов власти. Искушений было весьма много…» [4: с. 77]. Человек во власти в своей повседневной жизни считал возможным пренебрегать социальными и моральными нормами без негативных для себя последствий. Девиантное поведение воспринималось как неофициальная привилегия представителя власти.
Ощущая вседозволенность, районная номенклатура занималась конструированием второго параллельного социального мира в советской действительности. В первом мире ее представители были коммунистами, облеченными властью и строящими самый передовой общественный строй, основанный на принципах социальной справедливости и социального равенства. В этом контексте официальные партийные практики и политическая парадность воспринимались как некий ритуал обязательный к исполнению, который являлся ширмой для другой теневой жизненной реальности. Настоящая жизнь начиналась за дверями партийных и советских начальственных кабинетов, где представители власти могли позволить себе отступать от норм социалистической морали. Таким образом, для повседневного образа жизни партийно-советской номенклатуры была характерна амбивалентность. Однако опасность такого двойственного существования заключалась в том, что практика повседневной жизни постепенно переносилась на управленческие практики, порождая семейственность, кумовство, злоупотребление властью и коррупцию.
Литература
кушвинский районный руководство партийный
1. Брусянский М. Дело мадам Вандер-Беллен. Карты раскрыты // Уральский рабочий. 1928. 26 июня. С. 3.
2. Долженкова Е.В. К вопросу о девиантном поведении партийной номенклатуры Курского края в 20-е годы XX века // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. 2012. №1-1. С. 222-228.
3. Кондратьева Т. Кормить и править: О власти в России XVI-XX вв. М.: РОССПЭН, 2006. 208 с.
4. Лившин А.Я., Орлов И.Б. Власть и общество: Диалог в письмах. М.: РОССПЭН, 2002. 208 с.
5. Ольгин К. Глаза - на Кушву. Дом терпимости «под благосклонным покровительством» // Уральский рабочий. 1928. 6 мая. С. 5.
6. Сталин И.В. Политический отчет ЦК // XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). Стенографический отчет. М.; Л.: Госиздат, 1928. С. 38-82.
7. Туфанов Е.В. Быт и повседневная жизнь советского чиновника в 19201930-е годы // Гуманитарные и юридические исследования. 2017. №2. С. 127-132.
8. Харина Ф.Н. Негативные явления в партийно-номенклатурной среде 1920-х годов: региональный аспект // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. 2014. №4 (30). С. 210-213.
9. Шабалин В.В. «Как и полагалось, жизнью района руководит Круглов…» (конфликты и конвенции в среде партийно-советской бюрократии 20-х гг.) // Разрывы и конвенции в отечественной культуре: [монография] / [О.Л. Лейбович и др.]; [редкол.: О.Л. Лейбович, А.В. Чащухин, О.А. Смоляк]. Пермь: Пермский гос. ин-т искусства и культуры, 2011. С. 88-104.