Северо-Кавказский федеральный университет
Куда идет международная уголовная юстиция?
А.Г. Кибальник
г. Ставрополь, Российская Федерация
Аннотация
В настоящей статье дан авторский обзор современного состояния и возможных перспектив развития международной уголовной юстиции. На текущий момент сложилась опасная ситуация, когда деятельность международных уголовных трибуналов ad hoc прекращена, а юрисдикцию Международного уголовного суда не признают ведущие государства (Индия, Китай, Россия и США). По существу, постоянно действующий орган международной уголовной юстиции не способен эффективно решать поставленные перед ним задачи. Перспективы развития международной уголовной юстиции, отягченные военными конфликтами на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Афганистане и Восточной Украине, становятся все более неопределенными. Автор, будучи последовательным сторонником развития международного уголовного права и международной уголовной юстиции, предлагает следующие пути решения проблемы:
1. Необходимо отказаться от возможной ревизии «Нюрнбергского наследия», которое признано подавляющим большинством государств и является (на текущий момент) единственным универсальным фундаментом для поступательного развития международного уголовного права и международной уголовной юстиции.
2. В международной и национальной уголовной юстиции желателен учет позитивного «материально-правового» наследия деятельности международных уголовных трибуналов ad hoc для унифицированной квалификации преступлений против международного мира и безопасности человечества (человечности).
3. Для повышения реальной роли Международного уголовного суда как постоянно действующего органа международной уголовной юстиции возможен пересмотр некоторых «процедурных» норм Римского Статута.
4. Развитие международной уголовной юстиции невозможно на основе признания за каким-либо государством (группой государств) исключительных прав и возможностей.
Ключевые слова Международное уголовное право; международная уголовная юстиция; «Нюрнбергское наследие»; Международный уголовный суд; Международный трибунал по бывшей Югославии; Международный трибунал по Руанде; преступления против международного мира; геноцид; преступления против человечности; военные преступления
Abstract
Where is the international criminal justice going?
Alexei G. Kibalnik. North-Caucasus Federal University, Stavropol, the Russian Federation
This article gives the author's review of the current status and possible prospects for the development of international criminal justice. At the present moment, a dangerous situation has developed when the activities of the international criminal tribunals ad hoc are discontinued, and the leading states (India, China, Russia and the United States) do not recognize the jurisdiction of the International Criminal Court. In essence, the permanent body of international criminal justice is not able to effectively solve the tasks assigned to it. Prospects for the development of international criminal justice, aggravated by military conflicts in the Middle East, North Africa, Afghanistan and eastern Ukraine, are becoming increasingly uncertain. The author, being a consistent supporter of the development of international criminal law and international criminal justice, suggests the following ways of solving this problem:
1. It is necessary to abandon the possible revision of the «Nuremberg Legacy», which is recognized by the overwhelming majority of states. This «Legacy» is (currently) the only universal foundation for the progressive development of international criminal law and international criminal justice.
2. In the international and national criminal justice, it is desirable to take into account the positive «material-law» («substantive») legacy of the activities of the international criminal tribunals ad hoc for the unified qualification of crimes against international peace and the security of mankind (humanity).
3. In order to enhance the real role of the International Criminal Court as a permanent body of international criminal justice, it is possible to review some «procedural» norms of the Rome Statute.
4. The development of international criminal justice is impossible on the basis of recognition of exclusive rights and opportunities for any state (group of states).
Keywords International criminal law; international criminal justice; «Nuremberg legacy»; International Criminal Court; International Tribunal for the Former Yugoslavia; International Tribunal for Rwanda; crimes against international peace; genocide; crimes against humanity; war crimes
Вводные замечания
31 декабря 2017 г. произошло знаменательное для всей системы международной уголовной юстиции событие -- официально прекратил свою деятельность Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ), учрежденный Резолюцией Совета Безопасности ООН от 25 мая 1993 г. № 827. Двумя годами ранее перестал действовать еще один «знаковый» международный уголовный суд современности -- Международный трибунал по Руанде (МТР), работавший на основании Резолюции Совета Безопасности ООН от 8 ноября 1994 г. № 955.
Прекращение деятельности МТБЮ и МТР явилось не просто олицетворением «заката» международной уголовной юстиции ad hoc. Ожидаемое начало «полномасштабной» работы постоянного органа международной уголовной юстиции -- Международного уголовного суда (МУС) -- так и не состоялось до сих пор. Хотя сам МУС начал функционировать еще в 2002 г., его юрисдикцию не признают три из пяти государств, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН (Китай, Россия и США), поэтому говорить о реально и эффективно действующем постоянном органе международной уголовной юстиции как минимум преждевременно.
События последних лет (в первую очередь военные акции США и их союзников в Афганистане, Северной Африке и на Ближнем Востоке, воссоединение Крыма с Россией, гражданская война на востоке Украины, участие России в войне в Сирии) обусловили повышенное внимание к международно-правовым основам сложившегося мирового порядка, в частности к определению роли и места международного уголовного права и международной уголовной юстиции. И в России, и на Западе все чаще звучат идеи о том, что имеющиеся международное уголовное право и международная уголовная юстиция не оправдывают возложенных на них надежд, о коллапсе всей системы международного права как мы его знаем, о необходимости построения новых основ международного права и т.д. и т.п.
Поэтому попытаемся обрисовать наше понимание того, в какую сторону движется международная уголовная юстиция, ответив на следующие принципиально важные вопросы:
1. Необходим (возможен) ли пересмотр «Нюрнбергского наследия»?
2. Каково «материально-правовое» значение решений международных уголовных трибуналов ad hoc?
3. Как оценить политико-правовое значение международных трибуналов ad hoc?
4. Какие перспективы ожидают МУС как перманентный орган международной уголовной юстиции?
5. Какова роль отдельных государств в развитии международного уголовного права и международной уголовной юстиции?
О пересмотре «Нюрнбергского наследия»
Общеизвестно, что действующие акты международного уголовного (да и в целом международного) права во многом и главном основаны на так называемом Нюрнбергском наследии. Его образуют собственно документы Нюрнбергского процесса (Устав Нюрнбергского трибунала, его Приговор, свод принципов международного права, отраженных в Уставе и Приговоре) и фундаментальные конвенционные документы (в частности, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г., Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним от 8 июня 1977 г., Определение агрессии от 14 декабря 1974 г. и др.). На основе «Нюрнбергского наследия» был проведен Токийский процесс над главными военными преступниками Японии, приняты уставы современных международных трибуналов ad hoc, да и собственно сам Римский Статут МУС [1, c. 6-8]. Короче говоря, практически все существующие «глобальные» документы международного уголовного права можно, по существу, считать наследием Нюрнбергского процесса.
О значении Нюрнберга для всего международного права, и в частности для международного уголовного права и международной уголовной юстиции, написана масса научных трудов. И российские, и западные авторы обычно единодушны в признании решающей роли «Нюрнбергского наследия» для всей системы современного международного уголовного права. На этом фоне тревожными выглядят попытки некоторых специалистов подвергнуть ревизии место и значение самого Нюрнбергского процесса и принятых на нем либо под его непосредственным влиянием документов. В частности, необходимость такой ревизии обосновывается тем, что, мол, Нюрнбергский процесс сам по себе был «правосудием победителей», хотя и стал «лучом надежды» («ray of hope») для всех пострадавших от военных преступлений и преступлений против человечности, совершенных в ходе II Мировой войны. На нем были «проигнорированы» военные преступления, совершенные союзниками. В качестве примеров «не учтенных» Нюрнбергом (и Токио) военных преступлений приводятся ковровые бомбардировки Дрездена, совершенные англо-американской военной авиацией и стершие этот город с лица земли; «военные преступления, совершенные русскими в отношении немцев»; атомные бомбардировки Соединенными Штатами японских городов Хиросима и Нагасаки, приведшие к колоссальным и неоправданным жертвам среди гражданского населения [2, р. 210-211].
О «предвзятости» и (или) «непоследовательности» решений Нюрнбергского трибунала пишут некоторые зарубежные авторы, отмечающие, тем не менее, ключевое значение Нюрнберга в становлении понимания преступлений агрессии, преступлений против человечности, геноцида и военных преступлений [3, р. 179186; 4, р. 444-445]. Еще более ожесточенной критике подвергается опыт Токийского трибунала, который имеет «другую интерпретацию» по причине существования «серьезной разницы между Европейскими и Тихоокеанскими театрами военных действий» и «нуждается в переосмыслении». Оказывается, послевоенные Япония и Германия «по-разному восприняли опыт поражения» и решения послевоенных трибуналов, и «Токийский трибунал не заметен в японской коллективной памяти и по факту не играет в ней прямой и сильной роли» [5, р. 313-320].
Наконец, западные коллеги любят подчеркивать «молчание» российских ученых относительно «критической истории» Нюрнбергского процесса и постоянно говорят о совершении «сталинским» СССР международных преступлений и преступлений против человечности до, во время и после II Мировой войны.
В частности, речь идет о голодоморе, массовом расстреле польских офицеров в Катыни, пакте о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. В итоге «российский подход» к оценке Нюрнберга видится в качестве одностороннего приписывания «исключительно благовидной» роли СССР в плане учреждения и проведения Нюрнбергского процесса. А перечисленные события (Катынь, голодомор, пакт Молотова -- Риббентропа) названы содержимым «ящика Пандоры, который русские не хотят видеть открытым» [6, р. 138-139]. Что ж, попробуем приоткрыть «ящик Пандоры».
Да, «сталинский» СССР совершал преступные деяния против собственного народа и народов других стран, однако российская доктрина вовсе не молчит об этом. Общеизвестно, что на доктринальном и официальном уровнях признана преступность расстрела в Катыни. Что касается голодомора: во время этих поистине чудовищных событий жертвами стали не только миллионы украинцев -- по разным данным, от голода в эти же годы умерло от 2 до 4 млн жителей Поволжья. Поэтому называть содеянное сталинским режимом исключительно преступлением только против украинского народа попросту нельзя (хотя совершенно неясна связь голодомора с Нюрнбергом). Пакт о ненападении между СССР и нацистской Германией также является предметом самых критичных оценок в российской доктрине [7].
Был ли Нюрнбергский процесс «правосудием победителей»? Был, но «в дальнейшем все развитие международного уголовного права шло под непосредственным влиянием Нюрнбергского процесса». И никто не говорит об «исключительной» роли Советского Союза (России) в учреждении и проведении Нюрнбергского процесса -- это в равной мере историческое и политико-правовое достояние всех держав-победительниц и всего мирового сообщества. Вряд ли кто-то оспорит утверждение А.В. Наумова о том, что «Нюрнберг повернул внимание наиболее мыслящей части населения в русло антивоенных действий, защиты мира, прав и свобод человека, раздвигая границы национальных перегородок.
Сформулированные в Нюрнберге принципы явились предвестниками раскрепощения научной мысли в сфере гуманитарного права. Они ознаменовали прорыв в международном правотворчестве, позволивший выйти на новый уровень правового обеспечения безопасности... Не подлежит сомнению, что в суммарном плане Нюрнберг стал рубежным историческим этапом новой правовой культуры и цивилизации, которые открыли разноликому миру возможность мирного сожительства на пути добрососедства и сотрудничества» [8, с. 363-364].
Вызывает опасение не только и не столько сама возможность ревизии или даже отказа от «Нюрнбергского наследия». Гораздо более опасным представляется то обстоятельство, что в результате пересмотра его итогов (как своеобразной точки отсчета) под вопросом может оказаться юридическая сила и авторитет основополагающих актов международного права, включая те же Женевские конвенции о защите жертв войны, Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него и пр. Что может стать следствием такого пересмотра, можно лишь гадать, но создавать подобным образом угрозу слома всей системы действующего международного (и международного уголовного) права просто недопустимо. Такой «большевистский» подход («до основанья все разрушим, а потом...») не принесет ничего хорошего и окончательно подорвет стабильность мировой международно-правовой системы, которая и так переживает далеко не лучшие времена.
О «материально-правовом» значении решений международных уголовных трибуналов ad hoc
Пожалуй, определение юридического значения решений современных международных трибуналов ad hoc в их «материально-правовом» смысле -- наиболее позитивный результат деятельности современных органов международной уголовной юстиции. Многие зарубежные авторы указывают на «революционный» характер решений современных международных трибуналов ad hoc, наполнивших «живым содержанием» конвенциональные и общеправовые нормы о геноциде, преступлениях против человечности и военных преступлениях. Полагаем правильной позицию о том, что решения международных трибуналов ad hoc сыграли огромную роль для понимания преступности деяний по международному уголовному праву, интерпретации признаков преступлений по международному уголовному праву и решения иных вопросов материального права [9, р. 10-14; 10, р. 110-112; 11, р. 45-50; 12, р. 90-93].
Более того, считаем возможным утверждать, что решения международных трибуналов ad hoc имеют самое серьезное значение для понимания признаков преступления и иных вопросов материального права в национальных уголовно- правовых системах. Так как обязательность решений современных международных трибуналов ad hoc является их качественным признаком, она (обязательность) касается всех субъектов международного права (включая Российскую Федерацию), признающих юрисдикцию и деятельность МТР и МТБЮ.