Башкирский государственный университет
Критика этноконструктивизма в свете споров о природе идеального
Р.Р. Вахитов
Аннотация
В статье с критических позиций рассматривается западный этноконструктивизм (Э. Геллнер, Э. Хобсбаум, Б. Андерсон), в котором отрицается объективное существование наций и народов и утверждается их зависимость от иллюзий индивидуальной психики у членов некоторого сообщества. Автор анализирует аргументы в пользу объективности идеального в основании духовной культуры, которые были выдвинуты в российской диалектической традиции ХХ века. По мнению автора, в этих методологических спорах (спор между М.А. Лифшицем и вульгарными социологами в 1920-х годах, спор между Д.И. Дубровским и Э.В. Ильенковым в 1960-1970-х годах, популяризация концепции реальности идеального у А.Ф. Лосева) обосновывается существование «мира объективного идеального» - ценностей, законов, норм культуры, которые относительно независимы от воли отдельных людей. В указанном понимании идеального, альтернативном этноконструктивизму (с его субъективизмом), но не совпадающем с биологизаторским примордиализмом, содержатся предпосылки наиболее адекватного исследования природы наций и национальной культуры.
Ключевые слова: нация, национальная культура, этноконструктивизм, советский марксизм, русская религиозная философия, спор о природе идеального, М.А. Лифшиц, Э.В. Ильенков, А.Ф. Лосев.
Abstract
Rustem R. Vakhitov
Bashkir State University, the Ministry of Education and Science of the Russian Federation,
Ufa, the Republic of Bashkortostan, Russian Federation
Criticism of ethnoconstructivism in the light of disputes about the nature of ideal
The article offers a criticism of Western ethnoconstructivism (E. Gellner, E. Hobsbaum, B. Anderson), which denies the objective existence of nations and ethoses and affirms their dependence on the illusions of the individual psyche among members of a certain community. The author analyzes the arguments in favor of the objectivity of the ideal in the foundation of spiritual culture, which were put forward in the Russian dialectical tradition of the twentieth century. According to the author, in these methodological disputes (the dispute between M.A. Lifshits and vulgar sociologists in the 1920th, the dispute between D.I. Dubrovsky and E.V. Ilyenkov in the 1960-1970th, the concept of reality was popularized the ideal of A.F. Losev) substantiates the existence of a «world of the objective ideal» - values, laws, cultural norms, which are relatively independent of the will of individuals. The indicated understanding of the ideal, alternative to ethnoconstructivism (with its subjectivity), but not coinciding with biologizer primordialism, contains the prerequisites for the most adequate study of the nature of nations and national culture.
Keywords: nation, national culture, national constructivism, Soviet Marxism, Russian religious philosophy, debate about the nature of the ideal, M.A. Lifshits, E.V. Ilyenkov, A.F. Losev.
Основная часть
В книге Екклесиаста сказано: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Эти слова библейского царя вспоминаются всякому, знакомому с отечественной философской традицией ХХ века и наблюдающему сейчас за неумеренными восторгами наших либералов, которые превозносят «новейшее слово западной философии культуры» - этноконструктивизм, и снисходительно критикуют своих «отсталых» коллег - примордиалистов.
Но эти достижения западной философии культуры уже не кажутся столь новыми и значительными и даже зачастую не кажутся достижениями, если оценивать их, исходя из методологических споров, которые велись в своё время в советской философии по проблеме идеального. В этих спорах прорабатывалось представление об объективности идеального в основании всей духовной культуры, что, естественно, подразумевает и культуру этническую и национальную. В этих спорах, на наш взгляд, формировалось альтернативное этноконструктивизму (с его субъективизмом), но не совпадающее с биологизаторским примордиализмом понимание национальной культуры, которое наиболее адекватно и перспективно для дальнейшего анализа. Но прежде, чем углубляться в рассмотрение этой проблемы, вкратце напомним: в чём суть «нового слова» этноконструктивистов.
Постановка проблемы
В 1960-1970-е годы на Западе некоторые философы культуры (Э. Геллнер, Б. Андерсон, Э. Хобсбаум) провозгласили, что нации - не устойчивые, древние социокультурные или социобиологические образования, а результат идеологического конструирования со стороны политических и творческих элит Нового и Новейшего времени. Поэтому данное направление и получило название конструктивизма (этноконструктизма). Один из его главных теоретиков - Бенедикт Андерсон заявил, что нации - не более чем воображаемые сообщества (imagined communities), то есть они существуют только в сознании людей и только до тех пор пока эти представители сознают себя частью «воображённого сообщества» итальянцев, французов, немцев или испанцев Б. Андерсон пишет, что нация является вооб-ражаемым, а не реальным сообществом, «поскольку даже члены самой маленькой нации никогда не будут знать большинства своих собратьев по нации ... в то же время как в умах каждого из них живёт образ их общности» [1, с. 47].. Отсюда и широкое распространение в современной специальной литературе термина «идентичность» (identity). Сейчас почти не говорят о другой, немецкой или английской, культуре, а говорят об английской или немецкой идентичности. Это важный знак, указывающий на смену философского базиса. Согласно конструктивистам, залогом хрупкого, иллюзорного бытия нации является отождествление («идентифицирование») людьми себя с образом этой нации и её типичного представителя. Никакой объективно существующей сущности нации якобы нет. Поэтому конструктивистов называют ещё антиэссенциалистами (отрицающими «эссенцию» - сущность нации).
Конструктивизм быстро вошёл в моду и стал на Западе господствующей теорией. Причём не столько потому, что он лучше объяснял факты, чем другие теории, сколько по причинам политического порядка. Противоположная позиция - примордиализм - была распространена в своей биологизаторской версии, согласно которой сущность наций и народов - это «гены», «кровь», «расовые особенности». Примордиалисты утверждали, что набор черт «национального характера», «национального менталитета» якобы передаётся по наследству, от родителей детям. После преступлений национал-социализма подобного рода теории были надолго дискредитированы и оказались за границами политической корректности. В современной западной этнологии и философии культуры, разумеется, есть и биологизаторы-примордиалисты (например, Пьер Ван ден Берг), которые, дистанцируясь от расизма и евгеники, используют новые генетические концепции, но их не так уж много и они не обладают большим влиянием.
Правда, есть ещё и небиологизаторские версии примордиализма. Самые древние из них восходят к религиям - христианству и доисторическим языческим культам, для которых сущности народов - «боги» или «ангелы народов». В идеалистической философии та же мысль приобрела более рафинированную форму. Так, Г.В.Ф. Гегель писал о «духе народа» - интеллигибельной сущности, которая делает народ им самим и кото рая включает в себя национальные традиции, обычаи, ценности, характер и т.д. На неё могут оказывать влияние природные условия, климат, но сам по себе дух стоит выше материальных факторов [14, с. 67].
Маргинальность религиозно-идеалистических концепций в современной западной секуляризованной академической субкультуре предопределила то обстоятельство, что они также не смогли составить заметную конкуренцию конструктивистским концепциям.
Кроме того, конструктивизм хорошо вписался в общую метапарадигму неолиберализма, которая стала доминировать на Западе с 1970-х годов. Для неолиберализма в целом свойственно скептическое отношение к вере в устойчивые социальные субстанции. Например, пол в рамках этой метапарадигмы тоже считается «сконструированной социальной идентичностью», при этом «примордиалистский» термин «пол» заменяется «конструктивистским» термином «гендер». Ещё на одно характерное свойство неолиберализма указывают Е.В. Мареева и А.М. Анисимова: неолиберализм - идеология антидемократическая, воспринимающая народ как тупую, косную, неразумную массу, интересами которой можно и нужно пожертвовать ради процветания «свободного рынка» и класса «эффективных и инициативных предпринимателей» [13]. Для такого рода идеологов естественно и нацию трактовать как продукт «воображения» и «строительства» со стороны узкой, активной «творческой элиты» - «нациестроите - лей» (иногда конструктивисты их откровенно называют «этническими предпринимателями»), а не как результат воплощения «народного духа», которому элита должна безоговорочно следовать. Е.В. Мареева и А.М. Анисимова пишут: «В странах «золотого миллиарда» налицо возрастание роли духовных и политических элит и их манипулятивных технологий. Понятно, что глобализационные процессы создают почву для вхождения народов в «наднациональное» состояние с соответствующей формой коллективной и индивидуальной самоидентификации. Именно в этих новых условиях становятся возможны такие парадоксы самоидентификации, когда субкультура осознаётся как аналог этнической группы и национального сообщества» [13, с. 130].
Так конструктивизм стал господствующей теорией в современной западной философии культуры. В качестве таковой он был перенесён на российскую почву после падения «железного занавеса», а затем и самого СССР. Самый известный его популяризатор - академик В.А. Тишков, автор монографии с «говорящим» заглавием «Реквием по этносу». Благодаря деятельности его самого и его школы в российских академических кругах (прежде всего столичных - московских и петербургских и в меньшей мере - в провинции) стало дурным тоном говорить о «национальном характере», «национальном самосознании» и в целом о нациях и народах в неконструктивистском контексте, без употребления «модных» терминов: «идентичность», «социальное конструирование», «нациебилдеры» (причём часто дальше употребления терминов дело и не идёт). Дискуссии между конструктивистами и примордиалистами в российской философии культуры и этнологии ведутся, но первые представлены столичными учёными, хорошо знающими английский язык и англоязычную литературу и, соответственно, исповедующими либерально-западнические взгляды (конечно, есть и исключения), вторые же в основном - провинциалы, сохранившие верность советскому определению этноса, восходящему к работам И.В. Сталина и академика Ю.В. Бромлея, либо - к трактовкам
этносов и наций в духе немецкой романтической или русской религиозно-идеалистической философии. Наши конструктивисты свысока, полупрезрительно поглядывают на примордиалистов, считая себя носителями новейшего западного, очередного «единственно верного» учения, многие из них убеждены, что, собственно, проблема уже решена…
Это, конечно, иллюзия. Никакой новизны и завершённости здесь нет. Очевидно, что если отбросить откровенно биологи - заторские трактовки наций (которые, бесспорно, несостоятельны, потому что люди не животные, а социальные существа, и этносы не равнозначны породам и видам), то перед нами - вариация старых споров об идеальном бытии. В самом деле, конструктивисты отстаивают представление о том, что сущность нации - это «продукты воображения» в индивидуальных сознаниях, то есть - субъективное идеальное, а примордиалисты рассматривают национальные характер, культуру и ценности как нечто объективно существующее - не только в индивидуальных сознаниях, но и в культуре. Но споры о субъективном и объективном идеальном пронизывали всю советскую философию.
Эти споры начались ещё в 1920-1930х годах в форме споров между литературоведами-социологизаторами и «течением Лифшица», продолжились в 1960-х - как дискуссия между «школами» Д.И. Дубровского и И.С. Нарского, с одной стороны, и Э.В. Ильенкова - с другой (Мих. Лифшиц тоже в них поучаствовал - на стороне ильенковцев). В течение 1960-1980-х годов точку зрения существования объективного идеального бытия последовательно и твёрдо отстаивал и «последний советский философ-идеалист» А.Ф. Лосев, который формально в марксистских дискуссиях об идеальном не участвовал и занимался исследованиями античного платонизма, но фактически, как это было понятно всем, используя эзопов, квазимарксистский язык, пытался донести до советской аудитории понимание идеального, свойственное для классической идеалистической философии.
В ходе этих споров было выдвинуто множество серьёзных аргументов против субъективистского понимания идеального, перед лицом которых философская база этноконструктивизма начинает выглядеть совсем уж бледно и апломб его защитников приобретает несколько комический оттенок. Рассмотрим эти аргументы по порядку.
Споры 1930-х: аргументы Мих. Лифшица против социологизаторов
В 1920-е годы на волне революционной горячки получили распространение грубо - социологизаторские трактовки духовной культуры, и в частности - литературы. Получившая популярность школа, представленная В.М. Фриче, В.Ф. Переверзевым (к которым были близки А.А. Богданов и деятели Пролеткульта), трактовала литературу как вид классовой идеологии, причём каждый писатель рассматривался как выразитель интересов именно того класса, к которому он принадлежал по факту рождения и воспитания. Вкладом Пушкина или Шекспира в мировую культуру считалось не само содержание их произведений - в нём социологизаторы не усматривали ничего, кроме оправдания эксплуататорских классов, а формальное мастерство этих авторов, которому должны были учиться у «капиталистических классиков» «пролетарские литераторы». Всё это выдавалось социологиза - торами за развитие философских взглядов К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина.
Против этой позиции выступил философ-эстетик Мих. Лифшиц, а также его соратники и единомышленники - выдающийся венгерский философ-марксист Д. Лукач и советские литературоведы и критики В. Гриб, Е. Усиевич и другие. Лифшиц, безусловно, был ведущим теоретиком «течения». В ходе ряда дискуссий, начатых в 1929 году и продолжавшихся с перерывами до 1940 года, Лифшиц и его товарищи показали, что вульгарно-классовый подход не имеет отношения к подлинному марксизму. Последний предполагает признание гуманистических ценностей, выработанных всей предшествующей историей человечества. Выдающиеся деятели культуры рассматриваются в нём не как выразители узких классовых интересов той группы, к которой они принадлежали, а как представители движения народных масс за прогресс и утверждение социальной справедливости: «В качестве представителя дворянской идеологии Пушкин был писателем классово ограниченным. Как великий художник он создал в своих произведениях нечто такое, что возвышается не только над интересами определённой прослойки русских помещиков, но даже над всей исторической практикой дворянства…», - писал Лифшиц, полемизируя с теми псевдомарксистами, которые записывали Пушкина в «певцы крепостничества» [6, с. 199].