Арабская версия перевода имеет отличие, делающее ее узнаваемой с первого взгляда: вторая книга в ней, является первой: сравнение первого параграфа этого перевода и того же параграфа греко-латинской версии, позволяет увидеть характерные признаки, какие отличают эту версию от другой. Арабы считают, что первая часть Первой книги Метафизики была произведением Теофраста, поэтому они ее не перевели53. Их перевод дает другой способ разделения [текста]. У них Первая книга содержит, кроме Второй нашего издания, последнюю часть Первой книги.
Издатели в 1483 году придали этой книге продолжение, какое есть в греческом тексте и более того, они поместили его в Первую книгу.
Одиннадцатая книга греко-латинского третьего издания Дюваля совсем отсутствует в арабо-латинской версии, Двенадцатая и Четырнадцатая книги Дюваля идут непосредственно после Десятой и заканчиваются такой фразой в конце первой главы: Anaxagoras autem bonum ponit principium ut movens54.
Я должен отметить, что арабо-латинская версия завершается в манускрипте следующей заметкой: Anno domenicae incarnationis millesimo ducentesimo quadrogesimo tertio, die veneris, quinto die, exeunte, junio, fuit expletum per Jacobus Karentanum Sporta nova et civitatis Mediolani. Deo gratias. Qui te illuminavit benedicat qui cuncta creavit 55.
XIV. Книги Никомаховой этики. Я отмечаю многие версии перевода произведения. Латинский манускрипт 6569 Королевской библиотеки, кажется, содержит по изданному каталогу Этику Аристотеля. Действительно, он включает ее, но с весьма заметной особенностью.
Эта Этика делится на две части: одна имеет имя Ethica Nova, а другая -- Ethica Vetus56.
Ethica nova открывается под тем же именем, что и находящаяся среди произведений Аристотеля, и завершается Первой книгой. Она берет начало непосредственно из греческого текста; единственного слова proheresis57 достаточно, чтобы это показать. По этому слову я узнал ее принадлежность также веку схоластики.
Древняя этика состоит из II и III книг Этики и заканчивается такой фразой в последней главе nomen autem intemperantiae etiam ad errata puerilia transferimus58. Я не считаю, что этот перевод является очень древним, однако он записан гораздо более правильным латинским языком, чем предыдущие. Я даю отрывки одного и другого59.
Библиотека кроме прочего, обладает полной латинской версией перевода произведения с греческого языка. Эта версия включена в произведения святого Фомы под заголовком Translatio vetus. Книги II и III, кажется, заново не переводились, а только была отредактирована древняя версия60.
Существует третий перевод Этики -- перевод Германа Германца с арабского языка. Здесь мы ссылаемся на сказанное выше61. Гарль62 указывает также на комментарий с арабского языка, завершенный в 1194 году. Вполне вероятно, что комментарий, не что иное, как комментарий Аверроэса, эпилог которого переведенный Германом в 1240 году указывает, что он составлен в 1176 году63.
Наконец, я не должен обходить молчанием очень длинный греческий комментарий, часто используемый Альбертом и святым Фомой. Этот комментарий -- каталог манускриптов которого в Королевской библиотеке64 -- составлен Евстахием; действительно комментарий принадлежит архиепископу Евстахию, имя которого читается весьма отчетливо на многих манускриптах. Впрочем, Евстахий не один имеет отношение к этой работе. Некоторые ее части принадлежат Аспицию и Михаилу Эфесскому65.
XV. Книга большой морали. Единственный перевод произведения, какой я нахожу, это перевод Бартоломея из Мессины с греческого языка66.
XVI. Книги политики и экономики. Версии переводов двух трактатов, имеющихся в XIII веке, указывают на греческий источник. Книга о политике дает место для одной ремарки: в большинстве манускриптов мы читаем заключительную заметку: Reliqua hujus operis in graeco nundum inveni 67. Некоторые манускрипты говорят только о семи книгах68, и последняя завершается, тем не менее, такими словами: Palam quia tres hos faciendum ad disciplinam: quod medium, quod possibile, quod decens69. Деление книги изменяется, при этом произведение меньше по объему70.
XVII. Риторика и поэтика. У меня на столе: 1) два перевода с греческого языка; 2) мы обязаны Герману Германцу переводом глосс Аль-Фараби на эти произведения; 3) Краткая Поэтика -- того же Германа перевод Аверроэса71.
XVIII. Книга о свойствах элементов. Моей задачей в этом исследовании является, по крайней мере, установление принадлежности произведений и источника латинских переводов. Поэтому я просто рассмотрю, по каким путям нас вела книга, опубликованная под этим заголовком, какую мы относим к XIII веку, как принадлежащую Аристотелю, и кто удостоился чести быть комментатором.
Происхождение Книги о свойствах элементов не вызывает сомнения: переводчик называет экватор -- lignae aequalitatis72 и планеты stellae currantes et stellae vagae73. Легко узнать в этих выражениях названия, взятые из арабского языка.
Далее мы читаем: Et ventus qui interficit gentes in Hadramoth fuit propter conjnctionem quae fuit in signo Geniorum, et pestilentia quae fecit in terra Yamen non fuit nisi conjunctio quae fecit in signo Virginis74.
Aegyptus et civitas Alexandria, quae sunt inter mare Rubrum et inter mare Asem75: эти два термина являются арабскими словами76.
Я ограничусь этими доказательствами77.
XIX. Книга причин. Я ставлю эту книгу среди произведений Аристотеля, потому что она давно приписывается ему. Комментаторы философа, например, Альберт и святой Фома посчитали своим долгом ее прокомментировать.
Кажется, мы никогда не узнаем истинного автора и даже настоящее заглавие этой книги. В одном манускрипте, весьма древнем, она озаглавлена: Canones Aristotelis de Essentia purae bonitatis expositae ab Alfarabio78; в другом, она завершается словами: Completus sermo noster de Essentia purae bonitatis79; в третьей, такие слова: Completus est sermo de pura bonitate80; впрочем, эта заметка записана недавно другой рукой: Expliciunt Canones Aristotelis de puro aeterno, sive de intelligentia; sive de esse; sive de Essentia purae bonitatis, sive de causis, expositi ab Alfarabio81. Я думаю, вначале настоящее название книги было: Liber de Essentia purae bonitatis, под этим названием она у Алена Инсульского82.
Что касается автора, Альберт -- единственный, кто достаточно подробно выразился по этому поводу. Он дает следующее разъяснение в начале Книги о причине и всеобщем движении: «Давид, иудей, составил до нас трактат о первых причинах по Аристотелю, Авиценне, Аль-Газали и Аль-Фараби, к которым он прибавил комментарий в духе Эвклида: автор дает теоремы, а затем их комментирует. Физика этого автора дошла более цельной, но он назвал эту книгу Метафизикой, принимая во внимание четыре мотива»83.
Изложив последнее, Альберт заключает, что книга должна быть прибавлена к Метафизике, которую следовало довести до совершенства.
Аль-Фараби составил подобный трактат под названием Liber de bonitate pura84; Аль-Газали под названием Flos divinorum85; последователи Авиценны называют: Liber de Lumine Luminum86, последователи Аристотеля, напротив: Liber de Causis causarum87.
«Таким образом Давид -- сказали мы -- составил трактат по записи Аристотеля de Principio universi и прибавил к нему многое из того, что было взято у Авиценны и Аль-Фараби».
Святой Фома Аквинский88 дает нам знать, что эта книга переведена с латинского языка и он относит ее к извлечениям из книги Прокла. Вот как он выражается: аристотелизм журден философия геополитический
Inveniuntur igitur quaedam de primis principiis conscripta per diversas propositiones distincta, quasi per modum sigillatim considerantium aliquas veritates, et in Graeco quidem invenitur scilicet traditus lib. Procli Platonis, continens dicentas et 9 propositiones, qui intitulatur. Elevatio theologica89: in Arabico vero invenitur hic liber, qui apud Latinos de Causis dicitur, quem constat de Arabico esse translatum, et in Graeco penitus non haberi. Unde videtur ab aliquo philosophorum Arabum ex praedicto libro Procli excerptus, presentim auia omnia quae in hoc libro contitentur, multo plenius et diffusius continentur in illo90.
Из того, что я сказал, совершенно понятно, почему трактат приписан Аристотелю, а также и изменения в названии.
XX. Книга секретов. Этот трактат имел большую популярность в XIII и особенно в XIV веках. Он переведен на многие европейские языки и, несмотря на успех, более не удовлетворяет требованиям философии, к какой его приписывают и не пользуется вниманием образованных людей.
Различные переводы содержат в основе латинскую версию арабского текста. Королевская библиотека обладает среди многих восточных манускриптов, двумя экземплярами этого произведения91. Я сравнил латинскую версию с арабским текстом, но это сравнение из чистого любопытства не дало никаких достойных изложения ощутимых результатов.
XXI. Жизнь Аристотеля. Эта жизнь, автор которой остался неизвестен, была переведена непосредственно с греческого языка. Г-н Буле опубликовал ее под именем Translatio vetus92, что избавляет меня от того, чтобы дать ее отрывок.
Я не стал умножать этот пример указанием на многие письма, написанные Аристотелем Александру или последним -- философу из Стагира; большенство из них являются апокрифами и имеют весьма малую ценность, чтобы еще на них останавливаться.
Глава V. Размышления о судьбе Аристотеля в университете Парижа. Пассаж, относящийся к Аристотелю у продолжателя Ригоре Гильома Бретонца выглядит таким образом:
In diebus illis (anno 1209) legebantur Parisiis libelli quidam ab Aristotele, ut dicebatur, compositi, qui docebant Metaphisicam, delati de novo a Constantinopoli et a graeco in latinum translati: qui, quoniam non solum praedictae haeresi Almarici sententiis subtilibus occasionem praebebant, imo et aliis nondum inventis praebere poterant, jussi sunt omnes combuti, et sub paena excommunicationis cautum est in oedem consilio, ne quis eos de caetero scribere aut legere praesumeret, vel quocunque modo habere93.
Гильом Бретонец не единственный писатель, передавший воспоминание об этом факте. Цезарь Гайстербахский добавляет, после того, как поведал о ереси Амарика: Eodem tempore praeceptum est Parisiis, ne quis infra triennium legeret libros naturalie; libri magistri David de Dinant, et libri gallici de theologia perpetuo damnati sunt et exusti 94.
Гуго, продолжатель хроники Роберта Оксерского, выражается почти в тех же словах: Librorum quoque Aristotelis, qui de naturali philosophia inscripti sunt, et ante paucos annos Parisiis coeperant lectitari, interdicta est lectio tribus annis, quia ex ipsis errorum semina vederentur exorta95.
Конечно, удивляет различие между первым рассказом и двумя следующими. В одном чтение небольших трактатов (libelli) метафизики, привезенной из Константинополя и переведенной на латинский язык, разрешено без ограничения во времени, и те же трактаты приговорены к сожжению. У Цезаря Гайстербахского высказывания основываются на книгах по натуральной философии и запрещение их чтения ограничено тремя годами; книги магистра Давида Динанского, трактаты по теологии на французском языке приговорены к огню. Гуго соглашается с этим писателем в отношении Аристотеля и говорит, что запрет трактатов по естествознанию должен был длиться три года. Александр Ноель думал, что решение Парижского собора ударило по физике и метафизике96. Лануа отдает предпочтение рассказу Ригоре: Rem melius Regordius, qui sancti Dionysii monachus cum esset et Regis medicus, Lutetiaeque degeret, quae vidit ipse monimentis consignavit suis97.
Знаменитый доктор не мог оправдывать такими мотивами свое утверждение. Цезарь и Гуго жили в эпоху, когда это было и хорошо знали, что Гильом Бретонец настоящий автор этого рассказа. Хейманн посчитал, что Ригоре мог легко спутать физику и метафизику98.
В этом отношении у нас есть аутентичный памятник, который разрешает все противоречия -- суждение, вынесенное Собором, и оно таково, как его опубликовал Д. Мартенн99:
Decreta magistri Petri de Corbolio, Senonensis archiepiscopi, Parisiensis episcopi, et aliorum episcoporum Parisiis congregatorum, super haereticis comburendis et libris non catholicis penitus destruendis.
Coprus magistri Amaurici extrahatur a cimiterio et projiciatur in terram non benedictum, et idem excommunicetur per omnes ecclesias totius provinciae. Bernardus, Guillemus de Arria aurifater, Stephanus presbyter de Cella, Joannes presbyter de Occiens, magester Willelmus Pictaviensis, Dudo sacerdos, Dominicus de Triangulo, Odo et Elinans clerici de S. Clodoatro; isti degradentur, penitus saeculari curiae relinquendi. Urricus presbyter de Lauriaco et Petrus de S. Clodoardo, modo monachus S. Dyonisii, Guarinus presbyter de Corbolio, Stephanus clericus, degradentur perpetuo carceri mancipandi. Quaternulli magistri David de Dinant, infra natale episcopo Parisiensi, afferantur et comburantur, nec libri Aristotelis de naturali philosophia, nec Commenta legantur Parisiis publice vel secreto. Et hoc sub paena excommunicationis inhibemus. Apud quem inveniuntur quaternuli magistri David, a natali Domini in antea pro haeretico habebitur. De libri theologicis scriptis in romano, praecipimus quod episcopis diocesanis tradantur, et Credo in Deum et Pater noster in Romano, praeter vitas sanctorum. Et hoc infra Purifucationem, quia apud quem invenientur pro haeretico habibetur 100.
Нет сомнения в том, что сентенция собора не коснулась Физики101. Что касается времени запрета, то речь об этом совсем не идет. Есть, однако, предположение, что запрет был тогда установлен с ограничением [во времени], поскольку Роберт Курсон его возобновил в 1215 году. Среди прочих статей о статусе Университета данных легатом, содержится следующий пассаж об Аристотеле: Et quod legant libris Aristotelis de Dialictica tam veteri quam nova, in scholis ordinarie et non ad cursum. Legant etiam in scholis ordinarie duos Priscianos vel alterum ad minus. Non legant in festivis diebus, nisi Philosophos et Rhetoricas et Quadrivialia et Barbaricum et Ethicam, si placet, et quartum Topicorum. Non legantur libri Aristotelis de Metaphysica et naturali Philosophia, nec summa de eiusdem de doctrina Mag. David de Dinant, aut Almarici haeretici, aut Mauritii hispani102. Чтобы завершить то, что относится к судьбе Аристотеля в нашем Университете, я процитирую прямо отрывок из буллы Григория IX, данной в апреле 1231 года, адресованной магистрам и школам Парижа.
Ad haec jubemus ut magistri artium unam lectionem de Prisciano et unam post aliam ordinarie semper legant, et libri illis naturalibus, qui in consilio provinciali ex certa causa fuere, Parisiis non utantur: quo usque examinati fuerint, et ab omni errorum suspicione purgati103.
Папа добавляет: Magistri vero et scholares theologiae, in facultate quam profitentur, se studeant laudabiliter exercere, nec philosophos se ostendant, sed satagant fieri theodocti: nec loquantur in lingua populi, et populi linguam hebraeam cum azotica confundentes, sed de illis tantum quaestionibus in scholis disputent quae per libros theologicos et SS. Patrum tractatus valeant terminari104.
Различные пассажи, какие я только что процитировал, порождают много вопросов: что это за произведения: libri naturali philosophia, libelli de metaphisica105? Следует ли нам считать автора Аристотелем? С греческого или с арабского языка они переведены? Приговоренные Парижским собором книги, это те же, какие отмечены в послании легата и в папской булле? Проблемы эти так тесно связаны между собой, что решение одной влечет за собой и решение других. Гретсер полагал, что это те самые книги, какие у нас сегодня под тем же названием: Quales autem libri isti fuerint aliis indagandum relinquo. Non enim fuisse arbitror illos qui hodie metaphisicorum nomine circumferuntur. Quid enim isti ad haereses Almarici stabiliendas fuerint? Verisimile igitur sit falsam titulum prae se tulisse ex impostoris alicujus officina profector fuisse106.