Отдельно отметим позицию современной молодежи в отношении роли информационных технологий в решении проблемы коррупции. Сегодня возможность подавать обращения в электронно-цифровой форме, заказывать необходимые государственные услуги на специальных сайтах, отслеживать документооборот в личном кабинете интернет-пользователя создали новые рамки общения между государственными и муниципальными организациями и населением. Но изменится ли ситуация с коррупцией в новых контекстуальных условиях, по мнению молодежи?
Следует констатировать тот факт, что опрошенные студенты неоднозначно оценивают возможность изменить уровень коррупции в России после расширения использования современных технологий. Многие опрошенные утверждали, что «новые технологии не повлияют как-то значительно, не сыграют особой роли» (ж., 19 лет, фокус-группа № 10).
Бесперспективность использования информационных технологий в борьбе с коррупцией, как полагают молодые люди, связана с этнокультурной спецификой: «...в России менталитет влияет. Русские всегда гонятся за деньгами, поэтому ничего не поможет» (м., 20 лет, фокус-группа № 8).
Некоторые респонденты считают, что в новых условиях «чиновники становятся более изобретательными». «Допустим, у них есть специальные службы, которые их проверяют, - попытался изобразить возможную теневую схему один из юношей. - Так они могут просто подкупить эти службы. И сами брать дальше взятки. Просто отдавать проценты» (м., 21 год, фокус-группа № 7).
В материалах фокус-групп также встречались мнения, что внедрение информационно-коммуникационных технологий сначала улучшит ситуацию с коррупцией, однако «потом люди привыкнут к этому и будут знать, где, что и как можно обойти» (м., 21 год, фокус-группа № 2).
Противоположную позицию занимают те студенты, которые считают, что активное внедрение информационных технологий в государственные, муниципальные и иные организации способно снизить уровень коррупции. Эти студенты полагают, что технологические нововведения, усиление видео- и аудиоконтроля могут оказать существенное влияние на ситуацию с коррупцией из-за увеличенных рисков быть пойманными за совершение коррупционных действий.
Отчасти соглашаясь с тем, что информатизация в определенной степени позволит лимитировать уровень коррупции, несколько человек обратили внимание на другие факторы, акцентируя роль морально-нравственных ценностей, либо на меры правового воздействия. Они утверждали, что «... даже, если установить видеокамеры во всех полицейских участках или медицинских учреждениях, полученные записи можно будет стереть, поэтому ситуацию нельзя изменить посредством расширения технологий. Это нужно делать путем внедрения правильных ценностей в общество» (ж., 18 лет, фокус- группа № 11).
Особое место в поле групповых дискуссий занял вопрос о том, на кого должна возлагаться основная ответственность в процессе борьбы с коррупцией. Как показывает исследование, большинство опрошенных считают, что основным субъектом антикоррупционной деятельности являются органы государственной власти либо государство в целом, «потому что это единственное русло воздействия на людей» (ж., 20 лет, фокус-группа № 6).
К наиболее значимым субъектам антикоррупционной политики также относятся «общество», «все население» либо институты гражданского общества: «общественные движения», «специальные общественные организации». Часть респондентов указывали на первостепенное значение семьи и образовательных организаций.
Некоторые студенты выделяли личную ответственность индивида, указывая на то, «что каждый человек должен понимать всю свою ответственность за дачу взятки» (ж., 21 год, фокус-группа № 3).
Нередко студенты отмечали несколько субъектов антикоррупционной деятельности одновременно, полагая, что «. семья должна закладывать воспитание человека, государство должно применять санкции, предусмотренные за коррупцию» (ж., 19 лет, фокус-группа № 12). Это демонстрирует комплексный подход к решению проблемы коррупции, в рамках которого подчеркивается необходимость социальной консолидации и совместных усилий.
социологический коррупция молодежь
Заключение
Проведенное эмпирическое исследование позволяет сделать ряд важных выводов о смысловой наполненности используемого в повседневной жизни молодых людей понятия «коррупция» и особенностях субъективного восприятия данного явления в молодежной среде.
Определение коррупции как самостоятельного феномена в основном репрезентирует юридическо-правовой аспект его понимания. В данном случае моральная составляющая понятийного основания коррупции смещается на периферию сознания. Вместе с тем в представлениях современных студентов сильно акцентированы этнокультурные особенности коррупции. Молодые люди воспринимают коррупцию как особую проблему российского общества, которую отличают «большие масштабы», «открытость» и повсеместное распространение в основных социальных институтах.
Многогранность осмысления феномена коррупции оттеняет неоднородно окрашенный эмоциональный спектр. Как и предполагалось, участники исследования чаще всего определяли коррупцию как негативное для общества явление, что отражает основную экспрессивную нагрузку восприятия феномена коррупции. Однако существенно сегментируют эмоциональную картину нейтральные оценки. Слабо выраженная эмотивность проявилась в тех высказываниях, в которых коррупция рассматривается как привычный атрибут российской социальной реальности, приемлемая часть повседневной жизни в современных условиях.
Примечательно, что положительные стороны коррупции актуализируются не в пространстве морально-нравственных норм и ценностей, а в плоскости общественных и частных интересов, что показал вопрос о возможной пользе коррупции. В этой же плоскости выявляется терпимое отношение к коррупции на уровне возможных поведенческих реакций. Отметим, что современные молодые люди продемонстрировали три потенциальных поведенческих стратегии. Первая из них отражает твердые убеждения и сформированные антикоррупционные установки. Вторая поведенческая реакция демонстрирует противоположную позицию, допускающую коррупцию в определенных условиях. Третья линия поведения отражает склонность к возможному совершению коррупционных действий в «неизбежной ситуации».
Две последние стратегии поведения привлекают особое внимание, так как свидетельствуют об определенной готовности индивида участвовать в коррупционных отношениях. Складывается противоречивая ситуация. Несмотря на то, что большинство респондентов интерпретировали коррупцию как действия преступного характера, в прикладном контексте они оправдывали коррупционные практики для решения бытовых проблем. Речь идет о том, что следует акцентировать не только содержательный контент понимания коррупции, но особое пространство актуализации той или иной стороны данного феномена. Об этом свидетельствует то, что потенциальная стратегия поведения многих респондентов определялась в пространстве «общественное-частное». Так, рассматривая коррупционные риски, студенты неоднократно подчеркивали границу между общественной и частной сферами жизни, артикулируя легитимные основания в плоскости «частных интересов», где коррупция теряет свое юридическо-правовое определение, нравственноэтическую оценку и рассматривается как допустимый способ решения возникшей проблемы.
Отдельно следует отметить пробелы в правовой компетентности современной молодежи, обнаруживающиеся в сфере антикоррупционного законодательства. Молодые люди слабо осведомлены о конкретных нормативно-правовых актах, которые могут послужить правовой базой противодействия коррупции и защиты прав при столкновении с фактом вымогательства взятки.
Современные студенты в большинстве своем сходятся во мнении, что победить коррупцию в современных реалиях практически невозможно. Ситуацию усугубляет то, что коррупция воспринимается как глубоко укорененный феномен в российском социуме, опосредованный социально-культурными факторами. В этой связи отмечается достаточно скептическое отношение молодежи к возможности изменить ситуацию с коррупцией в России в результате перехода к электронно-цифровой форме введения документооборота и обработки обращений граждан. При этом большинство респондентов считают, что наиболее действенными мерами ликвидации коррупции в стране являются ужесточение наказания (увеличение тюремного срока, введение смертной казни) и усиление контроля в обществе.
Тематика основной роли различных субъектов антикоррупционной деятельности в борьбе с коррупцией также актуализирует поле общественных и частных интересов. Признание ведущей роли государства, социума в целом, институтов гражданского общества отражает макроуровень локализации социальной ответственности основных субъектов антикоррупционной политики. Роль отдельного человека смещается на задний план, что отражает слабо выраженную субъективную ответственность и понимание значимости личного вклада в ликвидацию коррупции как социетальной проблемы.
Таким образом, изучение коррупции в восприятии молодежи показывает рассогласованность основных полей осмысления различных сторон коррупции. Моральная составляющая данного феномена практически не актуализирована. В основном преобладает срез социальной реальности, артикулирующий отношение макро- и микроконтекста восприятия данного феномена, демонстрируя плоскость разграничения сферы общественных и частных интересов.
В заключение заметим, что полученные данные открывают широкий горизонт для дальнейших исследований. Так, учитывая значительную долю опрошенных, которые допускают коррупционные действия в определенных условиях, укажем на необходимость изучения скрытого коррупционного потенциала молодого поколения. Рассмотренный как самостоятельный феномен, коррупционный потенциал отражает латентные возможности индивида, способного совершить (не совершить) коррупционные действия при наличии и использовании определенных средств и ресурсов в соответствующих условиях. Немногие студенты однозначно ответили, что готовы дать взятку, тем не менее достаточно часто респонденты выражали согласие на участие в коррупции при определенных условиях. Проводя демаркационную линию между сферами общественных и частных интересов, респонденты очерчивали границы, в которых коррупция теряет свое юридическо-правовое определение, нравственно-этическую оценку и оценивается как допустимый способ решения возникшей проблемы. Полученный материал послужит ценной информацией для дальнейших научных разработок и междисциплинарных исследований коррупционного потенциала.
Литература
1. Роуз-Аккерман С. Коррупция и государство. Причины, следствия, реформы. М.: Логос, 2010. 356 с.
2. Tдnzler D. Cultures of Corruption - An Empirical Approach to the Understanding of Crime //
Discussion Paper Series. 2007. № 2. URL: http://kops.unikonstanz.de/bitstream/hand-
le/123456789/11454/Discussion_Paper_No_2_Dirk_Taenzler_June_2007.pdf?sequence=1Treisman, D (accessed: 10.08.2018).
3. Dimant E. The Nature of Corruption: An Interdisciplinary Perspective // Economics Discussion Papers. Kiel Institute for the World Economy. 2013. № 59. URL: http://www.economics ejour- nal.org/economics/discussionpapers/2013-59 (accessed: 10.08.2018).
4. Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. М.: Прогресс- Традиция, 2004. 480 с.
5. Amundsen I. What is political corruption? Bergen: Chr. Michelsen Institute. U4, 2006. Is. 6. URL: http://www.u4.no/publications/political-corruption/ (accessed: 10.08.2018).
6. Treisman D. What have we learned about the causes of corruption from ten years of crossnational empirical research? // Annual Review of Political Science. 2007. Vol. 10. P. 211-244. DOI: 10.1146/annurev.polisci.10.081205.095418
7. Fjelde H., Hegre H. Political Corruption and Institutional Stability // Studies in Comparative International Development. 2014. Vol. 49 (3). Р. 267-299. DOI: 10.1007/s12116-014-9155-1
8. Aidt T.S. Economic Analysis of Corruption: A Survey // The Economic Journal. 2003. Vol. 113 (491). P. 632-652. DOI: 10.1046/j.0013-0133.2003.00171.x
9. Барсукова С.Ю. Коррупция: научные дебаты и российская реальность // Общественные науки и современность. 2008. № 5. С. 36-47.
10. Olken B.A. Corruption Perceptions vs. Corruption Reality // Journal of Public Economics. 2009. Vol. 93 (7-8). P. 950-964. URL: http://www.nber.org/papers/w12428.pdf (accessed: 10.08.2018).
11. Getz K.A., Volkema R.J. Culture, Perceived Corruption, and Economics: A Model of Predictors and Outcomes // Business and Society. 2001. Vol. 40 (1). P. 7-30. DOI:
10.1177/000765030104000103
12. Barr A., Serra D. Corruption and Culture: An Experimental Analysis // Journal of Public Economics. 2010. Vol. 94 (11-12). P. 862-869. DOI: 10.1016/j.jpubeco.2010.07.006
13. Judge W.Q., McNatt D.B., Weichu Xu. The antecedents and effects of national corruption: A meta-analysis // Journal of World Business, Elsevier. 2011. Vol. 46 (1). P. 93-103. DOI: 10.1016/j.jwb.2010.05.021
14. Папакостас А. Становление цивилизационной публичной сферы: недоверие, доверие и коррупция. М.: ВЦИОМ, 2016. 224 с.
15. Журавлев А.Л., Соснин В.А. Феномен коррупции в России как социополитическая и психологическая проблема // Прикладная юридическая психология. 2013. № 2. С. 8-24.
16. Bicchieri C., Ganegoda D. Determinants of Corruption: A Sociopsychological Analysis // Thinking about Bribery: Neuroscience, Moral Cognition and the Psychology of Bribery / P. Nichols, D. Robertson (eds.). Cambridge: Cambridge University Press, 2016. P. 177-178.
17. Greed, Corruption, and the Modern State. Essays in Political Economy / S. Rose-Ackerman,
P. Lagunes (eds.). Cheltenham; Northampton MA: Edward Elgar, 2015. DOI:
10.4337/9781784714703
18. Климовицкий С.В., Карепова С.Г. Методология измерения социально-психологических факторов коррупции // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2016. № 4. С. 206-222.
19. Попов М.Ю. Институты гражданского общества против коррупции // Историческая и социально-образовательная мысль. 2010. № 2. С. 24-31.
20. Dupuy K., Neset S. The cognitive psychology of corruption. Micro-level explanations for unethical behavior // U4. 2018. Is. 2. URL: https://www.u4.no/publications/the-cognitive-psychology-of- corruption/pdf (accessed: 21.09.2018).
21. Ванновская О.В. Личностные детерминанты коррупционного поведения // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2009. № 102. С. 323-328.
22. Карепова С.Г., Некрасов С.В., Пинчук А.Н. К интерпретации понятия «коррупция»: со- циетальные и социально-психологические аспекты // Горизонты гуманитарного знания. 2018. № 2. С. 52-64. URL: http://journals.mosgu.ru/ggz/article/view/755. DOI: 10.17805/ggz.2018.2.5 (дата обращения: 21.09.2018).