Конструктивизм в философии и математике: про и контра
Яшин Борис Леонидович
доктор философских наук
профессор, кафедра философии, Московский педагогический государственный университет
Аннотация
научный знание реалист познавательный
Предметом исследования является конструктивизм, интерес к которому, по мнению автора, связан сегодня с неудовлетворенностью классической эпистемологией, осознанием ее ограниченности, а также тем, что такая его разновидность как, «эпистемологический конструктивизм» не только выражает целый ряд особенностей современных наук о человеке и современной культуры в целом, но дает ответы на вопросы, способствующие осознанию возможностей и границ человеческого познания, осмыслению того, что представляет собой сам познающий субъект, и какова его роль в познавательной деятельности.
Основными методами исследования являются логический и исторический методы в их единстве, метод сравнительного анализа, методы обобщения и синтеза как объединения интерпретированного материала в новом ракурсе, которые позволяют получить некоторые выводы. Новизна работы состоит в том, что в ней актуализируются проблемы спора между реалистами и антиреалистами, имеющего непосредственное отношение к фундаментальным основаниям научного знания. На основе анализа и сопоставления идей некоторых представителей эпистемологического, социального и радикального конструктивизма, конструктивизма в математике, работ, связанных с обсуждением проблем влияния социокультурных факторов на развитие математики (в частности, работ в области этноматематики) и науки в целом, а также работ отечественных философов, посвященных проблемам конструктивизма в философии и науке, автором делается вывод о том, что результаты современной науки (в частности, когнитивистики), предоставляют достаточно весомые аргументы, подтверждающие реалистическую интерпретацию познавательного процесса и его результата - знания.
Что эта интерпретация способствует более глубокому пониманию и более адекватному объяснению научных фактов, открывает возможности для разработки исследовательских программ, которые в рамках анти-реалистической эпистемологии были бы невозможны
Ключевые слова: социокультурный контекст, социальный конструктивизм, реализм, радикальный конструктивизм, предикативный конструктивизм, познание, математический конструктивизм, конструктивизм, эпистемологический конструктивизм, этноматематика
The subject of this research is constructivism, the interest to which, in the author's opinion, is caused by the discontent with classical epistemology, awareness of its limitation, and also the fact that such variety as "epistemological constructivism" not only expresses a number of features of modern anthropological sciences and contemporary culture in general, but also gives answers to the questions, which encourage the understanding of opportunities and limits of human cognition and what is the role of the cognizing subject in cognitive activity.
This article makes actual the problems of dispute between realists and antirealists, which have direct relation to the fundamental grounds of scientific knowledge. Based on the analysis and comparison of the ideas of certain representatives of epistemological, social, and radical constructivism, constructivism in mathematics, works associated with discussion of the problems of the effect of sociocultural factors upon the development of mathematics (particularly works in the area of ethnomathematics) and science as a whole, as well as works of the Russian philosophers dedicated to the questions of constructivism in philosophy and science, the author makes the following conclusion: the results of modern science (including cognitivistics) provide fairly weighty arguments which confirm the realistic interpretation of cognitive process and its result - the knowledge.
It is underlined that this interpretation contributes into more detailed understanding and more adequate explanation of the scientific factors, opens opportunities for development of the research programs, which in the context of antirealistic epistemology would be impossible.
Keywords: sociocultural context, social constructivism, realism, radical constructivism, predictive constructivism, cognition, mathematical constructivism, constructivism, epistemological constructivism, ethnomathematics
В конце 70-х годов прошлого столетия в Западной Европе в области гуманитарного знания стал широко использоваться термин «конструктивизм». Он оказался наиболее приемлемым для того, чтобы акцентировать внимание исследователей на роли социальных ценностей, а также философских и методологических установок в профессиональной деятельности как отдельных ученых, так и того или иного научного сообщества, направленной на создание соответствующей их взглядам модели мира.
Многое из того, что в той или иной мере характеризует конструктивизм, обнаруживается в работах таких философов Нового времени как Томас Гоббс и Джамбаттиста Вико, различные конструктивистские идеи высказывали и использовали И. Кант, И. Г. Фихте, Г.В.Ф. Гегель и К. Маркс.
Сегодня методологический принцип конструктивизма, согласно которому знания не «извлекаются» познающим субъектом из объективной действительности, не «отражают» ее, а строятся (конструируются) им в виде различного рода моделей, стал одним из базовых не только в философии, но и в психологии (Джордж Келли - теория личностных конструктов, Жан Пиаже - генетическая эпистемология, Ульрик Найссер - психология восприятия, Пауль Ватцлавик - психотерапия, Эрнст фон Глазерсфельд - когнитивная психология), системной теории и кибернетики (Хайнц фон Фёрстер), антропологии (Грегори Бейтсон), нейробиологии и когнитивной науке (Умберто Матурана и Франсиско Варела), социологии (Альфред Шюц, Питер Бергер и Томас Лукман, Кеннет Дж. Герген и др.). А благодаря работам Эрнста фон Глазерсфельда, с этим термином стали связывать новое направление в эпистемологии, ставшее известным под названием радикального конструктивизма [1].
Радикальность радикального конструктивизма, по мнению самого Э. фон Глазерсфельда, состоит, прежде всего, в его разрыве с общепринятой традиционной теорией познания и предложением новой ее концепции, в которой понятие «знание» уже не соотносится больше с «объективной», онтологической действительностью. Оно определяется в ней однозначно как устанавливаемый порядок и организация чувственно воспринимаемого, опытного мира, который сам формируется в процессе жизни человека. Тем самым радикальный конструктивизм раз и навсегда отказывается от так называемого «метафизического реализма» [2].
Важнейшим методологическим принципом конструктивизма, отмечает И. Т. Касавин, становится идея о том, что знания, получаемые в философии, психологии, а также социологии «не содержатся непосредственно в объекте (в «объективной действительности») и не извлекаются из нее в ходе «движения от относительной к абсолютной истины», а строятся (конструируются) познающим субъектом в виде различного рода моделей, которые могут быть как альтернативными, так и взаимно дополнительными» [3].
Таким образом, операция конструирования оказывается в этом случае антиподом операции отражения, понимаемой как процесс воспроизведения, репрезентации (чувственного и/или понятийного) образа какого-либо объекта действительности в сознании (психике) человека, в той или иной мере соответствующего самому объекту.
Идеи неотражательной, конструктивной природы познания, языковой и социально-исторической обусловленности сознания, существенного влияния на процесс познания и осмысления окружающего мира индивидуальных конструктов, формируемых в онтогенезе, идеи множественности способов концептуализации событий и плюрализма истины в настоящее время широко используются в различных отраслях научного знания [4].
Чем же обусловлено то внимание, которое обращается на конструктивизм сегодня учеными и философами? Чем интересен он для современной эпистемологии, философии и науки? В чем состоит его привлекательность, сила и широта его использования?
Прежде всего, как мне кажется, это связано с тем, что такая разновидность конструктивизма как, например, «эпистемологический конструктивизм» выражает целый ряд особенностей современных наук о человеке и даже современной культуры в целом [5].
В рамках этого направления даются ответы на вопросы, которые взамен важнейшего теоретико-познавательного вопроса эпохи просвещения «Что мы должны знать?», поставила духовная и эпистемологическая революции XX века. Это вопросы, направленные не только на осознание возможностей и границ человеческого познания, но и на осмысление того, что представляет собой сам познающий субъект и какова его роль в познавательной деятельности. Это важно потому, что «мир, в котором мы живем, находится не вне нас и не является независимым от нас; мы создаем его в процессе познания, в процессе коммуникации, пользуясь языком, в процессе познавательной и преобразующей социальной деятельности» [6].
В целом же конструктивизм, по мнению А. В. Кезина, с которым я полностью солидарен, «является серьезной, сильной и современно звучащей философской концепцией», которая, вне зависимости от оценок ее содержания, «вывела многие умы из «догматической дремоты», привлекла внимание к философским проблемам, возникающим при анализе живых систем, и заставила еще раз серьезно задуматься над фундаментальным философским вопросом о возможностях и границах познания» [7].
Все это вместе взятое, с моей точки зрения, свидетельствует о том, что пробудившийся в двадцатом столетии интерес к конструктивизму в науке и философии во многом является следствием неудовлетворенности классической эпистемологией, осознанием ее ограниченности, а, значит, и слабости.
Основными недостатками этой господствующей на протяжении многих веков эпистемологии, по мнению В.А. Лекторского, являются критицизм, фундаментализм, нормативизм, субъектоцентризм и наукоцентризм [8].
Критицизм был связан, прежде всего, с чрезмерным недоверием относительно возможности познания, получения достоверного знания в рамках имеющихся метафизических систем.
Фундаментализм и нормативизм проявлялись в направленности теории познания на поиск такого фундамента знаний, который не вызывает никаких сомнений, на выявление таких знаний, соответствие которым может служить нормой. «Эпистемология в этом случае, - пишет В.А. Лекторский, - выступает как способ обоснования и узаконения новой науки, которая противоречит и старой традиции, и здравому смыслу, является чем-то странным и необычным»[9].
Субъектоцентризм находил свое выражение в том, что в качестве несомненного и неоспоримого базиса, на котором можно строить систему знания, в классической эпистемологии выступал сам факт существования субъекта, а познание понималось лишь как факт индивидуального сознания, как то, что возникает, может быть даже в силу внешнего воздействия, всегда лишь «внутри» самого субъекта.
Наукоцентризм классической эпистемологии обнаруживал себя в абсолютизации значения научного знания по отношению к другим видам знания и когнитивных практик, в полной уверенности в том, что именно оно представляет собой высший тип знания, в котором с помощью особого языка описывается и объясняется то, что, как нам кажется, на самом деле существует в реальной действительности.
Перечисленные недостатки «старой» эпистемологии стали основанием для поиска новых подходов не только к пониманию процесса познания, но и к пониманию того, что собой представляет его результат - знание, для более глубокого осознания и более тщательной оценки роли субъекта в познании и т.п. Именно поэтому, как мне кажется, идеи конструктивизма оказались востребованными в теории познания, они легли на благодатную почву.
Из сказанного выше становится достаточно очевидным, что центральной идеей конструктивизма, имеющей непосредственное отношение к пониманию сущности процесса познания, является идея активного творения, создания субъектом познавательной деятельности в своих восприятиях, представлениях и мысленных образах окружающего его мира.
Вместе с указанными выше такими специфическими чертами эпистемологического конструктивизма как отрицание отражательной концепции знания, возможности получения объективного знания, а также трактовки знания как конструкции человеческого сознания, «как порождения понятийных структур и схем восприятия и действия», многие философы выделяют и следующие его характеристики:
- признание целью познания не объективность, а приспособление;
- отрицание классического понимания истины как соответствия знания об объекте реальной действительности, а вместе с этим - истины как таковой, как гносеологической (эпистемологической) оценки. Вместо понятия «истина» конструктивизм использует понятие «жизнеспособность»;
- представление о мозге, как операционально замкнутой, информационно непроницаемой системе, в силу чего «репрезентации окружающего мира обусловлены структурой когнитивной системы живого организма, а не объективными структурами окружающего мира»;
- отрицание единственности, уникальности знания и утверждение «равноправия» его различных видов [10].
Надо сказать, что благодаря перечисленным особенностям эпистемологического конструктивизма недостатки классической эпистемологии, отмеченные выше, в определенной мере, «снимались». Однако использование идей конструктивизма в современной эпистемологии и в науке не только не освободило их от «старых», хорошо знакомых исследователям проблем, но и детерминировало возникновение новых проблем, неразрешимых внутри конструктивистской парадигмы.
Вместе с тем, следует еще раз отметить такое важное достижение конструктивизма в целом, независимо от его разновидности - социальный, радикальный или эпистемологический - как лежащая в его основании идея творчества, с которой нельзя не согласиться.
Любой творческий процесс, если он, действительно, творческий, подразумевает создание человеком в своей интеллектуальной, мыслительной или предметной деятельности чего-то нового. Нового, по крайней мере, для него самого. Не важно, в какой сфере деятельности творит человек - наука, искусство, техника, обыденная жизнь … - это не имеет никакого значения. Главное здесь состоит в том, что в ходе этой деятельности возникает нечто, о чем не было известно, по крайней мере, самому субъекту или чего до сих пор не было в действительности. Это «нечто» и есть конструкция в самом общем смысле этого слова.