Французский Конституционный Совет настолько необычный, что представляет особую - французскую - модель контроля конституционности права [22. P. 7]. Его определяют в наибольшей степени такие элементы, как: 1) четкое отделение Конституционного Совета от судов и акцентирование внимания на его несудебном характере (что находит проявление в том, что он является именно «Советом», а не «Судом», его члены - не «судьями», а именно «членами», а выводы Конституционного Совета определяются как «решения», а не «приговоры» или «заключения»); 2) признание его решительно политического значения (что находит выражение в том, что члены Совета не должны иметь даже юридического образования, а в его состав входят такие политики, например парламентарии, министры, премьер-министры, как Лоран Фабиус или Лионель Жоспен), сверх того, членами Конституционного Совета по штату являются все бывшие президенты Республики. Девять членов Конституционного Совета, занимающих свой пост в течение девяти лет, назначаются по нескольким принципам. Троих из них назначает Президент, троих - Спикер Национального собрания (нижней палаты парламента), а троих остальных - Спикер Сената (верхней палаты парламента). При этом стоит подчеркнуть, что до 2008 г. президент назначал троих членов Конституционного Совета абсолютно свободно. Однако, после изменений в июле 2008 г., полномочия Президента назначать членов Конституционного Совета осуществляются только после выражения оценки постоянными комиссиями обеих палат парламента, в соответствии с органическими законами. В то же время Президент не вправе проводить назначение члена Конституционного Совета, если сумма голосов против назначения составляет как минимум три пятых голосов, которые были отданы в обеих комиссиях. Следует заметить, что состав Конституционного Совета обновляется на одну треть каждые три года. Сверх того, что уже упоминалось ранее, в состав Совета входят пожизненно на законном основании все бывшие президенты Республики (если не откажутся от данного права).
На максимально приближенных принципах осуществляется выбор судей румынского Конституционного Суда. Это связано с тем, что Румыния, принимая свою Конституцию, главным образом, базировалась на французской Конституции 1958 г. В связи с этим румынский Конституционный Суд насчитывает девять судей, избираемых на девять лет, а каждые три года обновляется одна треть его состава. Также процедура назначения выглядит аналогично, т.е. трое конституционных судей назначаются Президентом, трое - нижней палатой парламента (палата депутатов), и трое других - Сенатом.
Полупрезидентской системой также неоспоримо признается Португалия [23]. Срок полномочия судей португальского Конституционного трибунала в количестве тринадцати составляет девять лет. Из группы тринадцати судей десять выбирает Ассамблея Республики (однопалатный парламент), большинством двух третей голосов в присутствии более половины депутатов. Остальных трех конституционных судей дополняет сам трибунал. Группа дополняемых судей избирается следующим образом: кандидат, чтобы быть избранным, должен получить как минимум семь из всех десяти голосов.
К группе государств с полупрезидентской системой правления часто относят Литву [24. Р. 150] (однако, необходимо подчеркнуть, что она не является классической полупрезидентской формой государственного правления). В данном случае, аналогично Франции, Румынии и Португалии, конституционных судей избирают на девять лет, при этом каждые три года происходит ротация одной третьей части состава Суда. Литовский Конституционный Суд насчитывает девять судей. Все они назначаются официально парламентом (Sejmas), но кандидатов подают следующим образом: троих - Президент, троих - Спикер парламента и троих - Глава Верховного Суда. Необходимо подчеркнуть, что акт назначения Парламентом имеет всего лишь официальный характер - кто будет судьей Конституционного Суда, решают субъекты, наделенные правом представления кандидатов (т.е. Президент, Спикер сейма и Глава Верховного Суда).
Государством, которое именно после конституционных реформ 2007 г. четко перешло на позиции полупрезидентской системы (в частности в аспекте практики, которая всегда в оценке характеристики системы правления является ключевым элементом), является также Турция. Тут процедура выбора членов органа конституционного правосудия достаточно сложная. Семнадцать членов избирается на двенадцать лет. Великое Национальное Собрание Турции (однопалатный турецкий парламент) выбирает путем тайного голосования двоих судей среди трех кандидатов, представленных Счетной палатой, и одного кандидата, представленного Советом адвокатов. В первом голосовании для выполнения эффективного выбора члена Конституционного Суда требуется получение большинства двух третей голосов от общего количества парламентариев (без учета кворума). Во втором голосовании достаточно уже абсолютное большинство голосов всех парламентариев. Если и это не принесет результативного выбора, проводится третье голосование, в котором для выбора необходимо получение большинства голосов. Остальных пятнадцать членов турецкого Конституционного Суда назначает президент. Однако он не действует в данном аспекте абсолютно самостоятельно, поскольку назначает членов среди кандидатов, заявленных определенными субъектами либо из определенных других государственных органов, что сужает возможность осуществления выбора. Таким образом, Президент назначает троих членов среди судей Верховного Суда; двоих членов из Государственного Совета, одного из Административного Суда и Высшего военного Суда. При этом кандидатов данных органов подают общие собрания в количестве трех кандидатов на каждый незанятый пост: одного среди трех кандидатов, представленных Советом высшего образования, четырех среди высоких сановников администрации и адвокатов, ведущих собственную практику, судей и прокуроров. Необходимо подчеркнуть, что, аналогично Франции, в Турции не существует абсолютного требования наличия юридического образования как фактора, дающего возможность получения членства в Конституционном Суде.
Поскольку разными способами урегулирован способ выбора лиц, входящих в состав органов контроля конституционности права, постольку абсолютным образом предполагается их аполитичность. Везде для членов органов конституционного правосудия действует запрет принадлежности к политическим партиям и ведения деятельности, которую невозможно совмещать с выполняемой функцией (как в ее материальном аспекте, так и формальном). В связи с этим также на всех членов (судей) конституционных судов дополнительно распространяется принцип несовместимости (incompatibilitas) с определенными постами и должностями (например, в исполнительной, законодательной власти и в органах территориального самоуправления; зачастую, также, например в Чили или в Турции, на членов органов конституционного правосудия распространяется запрет выполнения юридической практики (адвокат, прокурор или юрисконсульт)). Собственно, единственным исключением является возможность ведения научной работы в качестве академического преподавателя. Главным образом, как, например, в Португалии, судьи конституционных судов подчинены тем же самым регулированиям, в рамках несовместимости, независимости, ответственности, аполитичности, беспристрастности, иммунитета, как все другие судьи (и это независимо от того, именуются ли они судьями или нет). В других государствах, таких как США или Бразилия, их оберегает принцип пожизненного выполнения функций (за исключением случаев, когда они сами выходят на пенсию).
Тем не менее следует подчеркнуть, что требование аполитичности и независимости относится к судьям (членам) органов конституционного правосудия, а не к кандидатам на данные посты. В США (классическая президентская система) или во Франции (являющейся матрицей полупрезидентской системы) данные должности являются, как минимум иногда, явно политическими, причем - по известным причинам - это касается, прежде всего, французского Конституционного Совета. Об этом свидетельствует хотя бы факт того, что экс-глава Совета Жан-Луи Дебре (2007-2016 гг.) был действующим политиком, сверх того - сыном бывшего премьер-министра Франции - Мишеля Дебре. Прежде, чем стать членом Конституционного Совета, в течение пяти лет (2002-2007 гг.) занимал пост главы Национального собрания (нижней палаты парламента), а еще раньше - министра в правительстве Алена Юппе. Активным политиком является также действующий глава Конституционного Совета, с марта 2016 года, Лоран Фабиус, за плечами которого - карьера депутата Европейского парламента, Председателя Национального собрания (причем, дважды, впервые - в 1988-1992 гг., во второй раз - в 19972000 гг.), министра и премьер-министра (1984-1986). Также действующий член Совета - Лионель Жоспен - является политиком. В 1984-1988 гг. он был депутатом Европейского парламента, в 1997-2002 - премьер-министром, в 2002 г. - кандидатом от социалистической партии на пост президента Франции. Помимо этого, значительный политический уклон Конституционного Совета следует также из некоторых его институциональных решений, в том числе из того, что членами Конституционного Совета по штату являются все бывшие президенты Республики (если не откажутся от этого). Политические биографии членов французского Конституционного Совета, что необходимо подчеркнуть, являются исключением трактовки самого Совета как политического органа и вместе с тем сильно политизированного. Но, в свою очередь, в казахстанском Конституционном Совете мотив политизации входящих в его состав членов не представлен в той же степени, что во Франции. Его членами, прежде всего, являются профессора в области юридических наук, а также опытные юристы-практики. Согласно пункту 1 статьи 71 Конституции Республики Казахстан с 20 марта 2019 г. Н.А. Назарбаев является пожизненным членом Конституционного Совета Республики Казахстан [25].
Также американский Верховный Суд несвободен от политиков. Одним из ярких примеров является Уильям Тафт - экс-президент США (1909-1913 гг.), который в 1921 г. назначен на пост председателя Верховного Суда и занимал эту должность до самой смерти в 1930 г. Политическую деятельность в своем прошлом имел также другой председатель Верховного Суда США - Фредерик Винсон. Прежде, чем стать судьей Верховного Суда и его председателем (в 19461953 гг.), был конгрессменом и секретарем казначейства в администрации президента Гарри Трумена. Политиком был также преемник Ф. Винсона на посту председателя Верховного Суда - Эрл Уоррен. В 1948 г. Э. Уоррен был кандидатом на пост вице-президента США, ранее был тесно связан с Республиканской партией и от ее имени занимал пост губернатора штата Калифорния. Четкое политическое прошлое имел также последователь Э. Уоррена - Уоррен Эрл Бергер, который большую часть своей жизни был связан с Республиканской партией, занимая, среди прочих должностей, пост генерального прокурора администрации Дуайта Эйзенхауэра.
Из более новых примеров стоит упомянуть судью Елену Каган, назначенную президентом Бараком Обамой судьей Верховного Суда, которая в прошлом активно работала в администрации президента, несвободной от политико-партийных схем. В свою очередь, некоторые другие судьи Верховного Суда, например Сэмюэль Алито, Джон Робертс (в настоящее время - председатель Суда) или Энтони Кеннеди прежде, чем стать судьями, были активными партийными деятелями. Причем, необходимо подчеркнуть, что в случае Верховного Суда США политическое разделение внутри Суда абсолютно прозрачно. Более того, некоторые судьи не скрывают своих политических взглядов. Президенты - представители Демократической партии - назначают на посты судей людей, которые либо являются членами и активными деятелями партии, либо как минимум симпатизируют ей.
Аналогичная ситуация складывается в момент, когда жильцом Белого дома становится представитель Республиканской партии (что доказывают крайние, очевидно партийные кандидатуры, которые в конечном счете не прошли. Два наиболее известных последних случая - это кандидатура Роберта Борка, представленная Рональдом Рейганом, и Хариет Майерс, представленная Джорджем Бушем). В связи с этим внутри Верховного Суда существует четкое разделение на судей демократических и республиканских, вследствие чего - особенно в политически неоднозначных делах - распределение судейских голосов известно заранее [26. 8. 215]. Имя говорит само за себя, именно это вызвало в 2016 г. острый спор после смерти судьи А. Скалии (ранее - деятеля Республиканской партии). После смерти А. Скалии из восьми судей Верховного Суда четверо - это «республиканские судьи», а четыре других - «судьи- демократы». Назначение пятого судьи демократическим президентом вызвало бы перевес демократов в составе Верховного Суда, что повлекло бы за собой сопротивление Республиканской партии, которая в Верховном Суде всегда имела «контрольный пакет». Остроту дискуссии обостряли ожидания общества о том, что в список дел к слушанию Верховного Суда попадут в скором времени довольно «острые» вопросы (такие, как аборты, доступ к оружию, гомосексуальные браки или пакет законов о наблюдении и слежке, а также эмиграционные вопросы), соответственно, политическая схема Верховного Суда предопределит - собственно, как всегда - линию толкования (и это на долгие годы, если взять во внимание пожизненные функции судьи американского Верховного Суда). На освободившееся после А. Скалии место в Верховном Суде президент Барак Обама (демократ) выдвинул кандидатуру либерального судьи Меррика Гарланда, но поскольку большинство в Сенате принадлежало республиканцам, слушания так и не состоялись. Следующий Президент - Дональд Трамп - предложил другого кандидата- республиканца - Нейла Горсача, который занял место А. Скалии 10 апреля 2017 г. [27]. Таким образом, Верховный Суд США сохранил приоритет республиканцев: из 9 судей - 5 являются сторонниками Республиканской партии.
Вопрос существования или несуществования контроля конституционности законодательства, а в случае существования - конкретного характера контроля, заложенного в устройстве государства, не связан с системой правления. Форма правления, с одной стороны, с другой же - характер и вид конституционного правосудия - являются двумя абсолютно независимыми переменными, которые вместе, разумеется, формируют общую специфику данного политического устройства (как в его конституционной, так и практической плоскостях), но по отношению друг к другу имеют независимый статус. Ситуация выглядит таким образом потому, что при определении системы правления, как правило, не учитывается судебная власть. Система правления определяется как двухсторонние отношения между законодательной и исполнительной ветвями власти. Признано максимально объективно, что в любой демократической системе правления судебная власть имеет один и тот же статус, он определяется самостоятельностью, равно как организационной и персональной независимостью третей власти [28. 8. 5]. В связи с этим позиция в государственном устройстве третей власти, в том числе конституционного правосудия, которое не должно быть классифицировано как составная часть судебной власти, не имеет связи с внедряемой всякий раз системой правления. Конституционное правосудие, в его различных разновидностях, может существовать и в президентских, и в парламентских системах (равно как в различных их гибридных вариациях), а также может вообще не существовать.
Это результат не только того, что судебная власть не учитывается при определении и рассмотрении отдельно взятых систем правления (поскольку в каждой из них должен быть идентичный статус, вследствие чего позиция данной власти и всякая новая организационно-функциональная система не влияет на отличия отдельных систем правления, которые определяют отношения между законодательной и исполнительной ветвями власти), но и того, что сама идея внепарламентского контроля конституционности права появилась и укрепилась в момент, когда теоретические конструкции отдельных систем правления были уже хорошо известны и сформированы. При этом как президентская система, так и парламентская на практике только формировались, а свою финальную форму получили на рубеже ХІХ-ХХ вв. Конституционное правосудие, в частности - в его версии Кельзена (европейская модель), является опытом относительно свежим, но и американская версия, хотя свои очертания она получила в начале ХІХ в., полностью сформировалась только в конце XIX в., чтобы заработать эффективно только в ХХ в. Таким образом, необходимо признать, что внепарламентский контроль конституционности права, в частности в виде конституционного правосудия, показал свои результаты и действие на систему правления в основном только в XX в.;