При анализе второй тенденции эволюции, затрагивавшей вовлеченного в профессиональные и классовые структуры человека, М. М. Хвостов уже не так усердно следовал за Г. Спенсером, для которого индивид был лишь единицей агрегата, а люди [14, с. 10, 11] - «человеческими существами, не сходными между собой по отношению к количеству ощущений и чувства, вызываемых в них одинаковыми причинами» [14, с. 512]. Непреднамеренный характер общественного развития, напоминавший отсутствием прямых указаний на телеологичность эволюцию животного мира, он соединял с предопределенной и целесообразной деятельностью индивида, отрицая, таким образом, произвольность и непредсказуемость социальных перемен. В таком понимании процесса социального развития профессор демонстрировал свою причастность к социально-психологическому направлению историографии Сомнения в этом закрадываются тогда, когда изменения в «психике индивидов» М. М. Хвостов выражал при помощи понятия «консистенция» [17, с. 19], заимствованного из тезауруса естественных наук., которое объясняло явления общественной жизни процессами психического характера, совершавшимися и в сознании индивида, и в пространстве общественного взаимодействия [4, с. 30].
Акцентируя внимание на умственной жизни индивида, то есть на присущем только сообществу людей осознанном характере социальных изменений, М. М. Хвостов демонстрировал отстраненность от органической теории общества. Обращаясь к фактам, не имевшим никакого отношения к биологическим аналогиям, он, в отличие от Г. Спенсера, подчеркивал уникальность социальной эволюции, которая выражалась, по его мнению, в решающем влиянии на общественный процесс волевой, идейной, эмоциональной сторон психической природы человека.
«В обществах сложных, - отмечал он, - появляется новое явление, которого не существует в примитивных обществах: это сознательное воздействие общества или его части на структуру общества» [17, с. 19]. От осознанных намерений индивидов зависят их действия, которые приносят «перемены в строении общества», сопровождавшиеся развитием права, обновлением экономического уклада, реформированием общественных связей. Происходит и «видоизменение отношений общества к окружающей среде: к природе, соседям» [17, с. 20].
Резюмируя шесть «типичнейших форм эволюции общества» Прежде, представляя их «дедуктивно», М. М. Хвостов заменял слово «формы» словом «направле-ниями». Всего их было, по его разумению, шесть: «Рост населения... эволюция внутри самого общества» в связи с созданием «новых группировок индивидов»; усиление, ослабление или образование новой связи «между индивидами или их группами»; эволюция «психики индивидов»; сознательное воздействие общества или его части на процесс социальных преобразований; изменение отношения общества к окружающей среде [17, с. 18-20]., М. М. Хвостов отмечает универсальный характер своих обобщений, доступных верификации «любыми историческими фактами»; подчеркивает «взаимную связь» эволюционных процессов, непрестанно происходивших и в самом обществе, и в человеческой психике; объясняет причины неспособности всего общества быть инициатором структурных и содержательных изменений в жизни, закрепляя функцию перемен за «наиболее сознательной и культурной частью» социума; выводит заключение о готовности сознания индивидов воздействовать на историю только «на стадиях значительного культурного развития» и отсутствия такой перспективы в «примитивных» обществах, едва порвавших с зоологическим миром [17, с. 19, 20].
Таким образом, при рассмотрении концепта «эволюция» М. М. Хвостов продемонстрировал преемственность представлений о социальных изменениях во времени с органической теорией Г. Спенсера. Отталкиваясь от идей интеграции и дифференциации и используя принцип аналогии с животным миром, он сформулировал ряд обобщений, связанных с признанием общественной эволюции, и объясняющих условия и направления ее осуществления.
Он ни разу не обмолвился о влиянии метафизических сил на процесс развития или о присутствии скрытого телеологизма, подчеркивая свою принадлежность к лагерю адептов доказательной точной науки. Таким способом он засвидетельствовал естественнонаучный характер и стиль своего мышления, прочно соединявший его с позитивистской научной парадигмой.
Этот факт заслуживает внимания. Идея естественного развития стала неотъемлемой принадлежностью исторического мировоззрения М. М. Хвостова. В то время как к концу XIX в. укреплялся лагерь антидарвинистов, искавших доказательства эволюционизма в существовании трансцендентных сил, М. М. Хвостов прочно охранял свои убеждения от вмешательства «сверхъестественного» Н. Ф. Уткина приводит немало примеров, свидетельствующих о попытках изобличить «новое монистическое мировоззрение», которое признавало закономерности эволюционных процессов в органическом мире. Сам факт эволюции антидарвинисты объявляли лучшим доказательством деятельности трансцендентных сил, так как развитие в органическом мире казалось им невозможным без внутренне присущего организмам целеполагающего начала или руководящей воли божественного творческого акта [16, с. 217-225]..
В то же время его интерес к психологическим факторам социальных изменений может свидетельствовать о попытках реформировать догматическую эволюционную теорию за счет модных подходов к изучению общества и социального быта. К их числу и относились способы психологизации общественных процессов и явлений. Поэтому как ни дорога для М. М. Хвостова была мысль о естественном, органическом, самопроизвольном поступательном движении общества, он дополнил ее идеей преднамеренного, сознательного, целенаправленного действия индивидов, эксплицируя, таким образом, важность постижения духовного (психического] бытия людей в процессе социальной эволюции. Возможность индивидов изменить поступательный вектор эволюционного маршрута он детально не рассматривал и разрывы в цепи плавных преобразований (в контексте приведенных рассуждений] не увязывал с проявлениями личностного начала.
Упоминания о физических и психических сторонах жизни человека и общества [17, с. 8, 9], могли свидетельствовать об осознании М. М. Хвостовым историко-социального развития как сложного, многослойного, постоянно изменявшегося, противоречивого в своих тенденциях эволюционного процесса. В любом случае, вкрапления чуждого первой волне позитивизма мировоззрения в рассуждениях профессора найти не сложно [11, с. 86-89].
Однако важно обратить внимание на то, что, следуя эволюционному подходу, который у классических позитивистов соединялся с поиском неизменных законов общественного развития, М. М. Хвостов не забывал о признании индивидуализирующего характера истории, лишенной, в его представлениях, номотетики. Передав идею поступательного развития общества, он проигнорировал требование позитивизма о поиске сугубо социальных законов, соразмерных по своей значимости с законами развития живой природы М. М. Хвостов стремился сохранить верность заявленным познавательным принципам в своей научной и профессиональной деятельности. Упоминания о законах, вносивших перемены в жизнь человеческих сообществ, приводились им только в контексте вечных, пригодных на все времена законов, которые регулировали порядок в мире природы. По его рассуждениям выходило, что человек как биологический вид, интегрированный в природу - естественную среду обитания, неминуемо был подвержен воздействию этих же непреодолимых законов, вслепую регулировавших взаимодействие живой и неживой природы и определявших ее эволюцию. Он писал: «В жизни общества, как и в жизни природы, приходится считаться с тем общим законом, что все пребывает в покое, пока оно не выведено из состояния покоя». Называя этот закон законом инерции, М. М. Хвостов подчеркивал его универ-сальный характер: «То, что верно по отношению к природе, верно и по отношению к человеческому обществу» [17, с. 83].
Второй «мировой закон» был связан с борьбой за существование: «Для человека эта борьба является не простым инстинктом, а системой разумных коллективных действий» [17, с. 71].
Хотя названные «естественные» законы, одинаково применимые ко всем живым организмам (и человеку, в том числе), могут указывать на доверие М. М. Хвостова социал-дарвинизму [6, с. 44], ход его мыслей не был оригинальным, и источники подобных суждений найти несложно. Так, примеры аналогичных суждений можно встретить в монографии Э. Бернгейма «Введение в историческую науку». Немецкий теоретик категорически отвергает попытки «нахождения общих законов» исторического развития. Только в том случае, считал он, если воспринимать общество разновидностью биологических организмов, а человека - сугубо биологическим видом, можно руководствоваться «вечными» законами с «заранее предопределенными следствиями соответствующих причин» [1, с. 22, 30, 36, 54].
Примеры, приводившиеся М. М. Хвостовым, могут говорить о том, что двуединая природа человека иногда им элиминировалась..
Список литературы
Бернгейм Э. Введение в историческую науку / Пер. с нем. ; под ред. проф. С. Е. Сабинина. Москва : М. Н. Прокопович, 1908. 135 с.
Гофман А. Б. Семь лекций по истории социологии : учебное пособие для вузов. 4-е изд., испр. Москва : Университет, 2000. 216 с.
Журавлев Л. А. Позитивизм и проблема исторических законов. Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1980. 312 с.
Кареев Н. И. Введение в изучение социологии. Санкт-Петербург : Тип. М. М. Стасюлевича, 1897. 418 с.
Ковалевский М. М. Социология. Сочинение в двух томах. Том 1. Санкт-Петербург : Алетейя, 1997.
288 с.
Кон И. С. Позитивизм в социологии : исторический очерк. Ленинград : Изд-во Ленинградского университета, 1964. 207 с.
Милль Дж. С. Система логики. Издание второе. Т. 1. Москва, Санкт-Петербург : М. О. Вольф, 1878.
539 с.
Новиков М. В., Перфилова Т. Б. Особенности научного мировоззрения М. М. Хвостова // Вестник Московского университета. 2020. № 4. С. 56-74.
Новиков М. В., Перфилова Т. Б. М. М. Хвостов: восхождение к вершинам научной и профессиональной деятельности // Вестник гуманитарного образования. 2020. № 4. С. 89-100.
Новиков М. В., Перфилова Т. Б. «Это был человек труда»: памяти М. М. Хвостова // Вопросы истории. 2020. № 10. С. 166-173.
Сафронов Б. Г. Историческое мировоззрение Р. Ю. Виппера и его время. Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1976. 221 с.
Сафронов Б. Г. М. М. Ковалевский как социолог. Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1960. 259 с.
Социологическая мысль в России. Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX - начала ХХ века / Под ред. Е. А. Чагина. Ленинград : Наука, 1978. 416 с.
Спенсер Г. Основания социологии: пер. с англ. Том первый. Санкт-Петербург : И. И. Билибин,
493 с.
Спенсер Г. Основания социологии: пер. с англ. Том второй. Санкт-Петербург : И. И. Билибин,
895 с.
Уткина Н. Ф. Позитивизм, антропологический материализм и наука в России (вторая половина XIX века). Москва : Наука, 1975. 320 с.
Хвостов М. М. Лекции по методологии и философии истории. Изд. 2-е. Москва : Либроком, 2011. 101 с.
References
Bernheim E. Vvedenie v istoricheskuyu nauku [Introduction to Historical Science] / transl. from Germ. ; ed. by Prof. S. E. Sabinin. M. M. N. Prokopovich. 1908. 135 p.
Hoffman A. B. Sem' lekcij po istorii sociologii : uchebnoe posobie dlya vuzov. 4-e izd., ispr. [Seven lectures on the history of sociology : textbook for universities. 4th ed., corr.] M. Universitet. 2000. 216 p.
Zhuravlev L. A. Pozitivizm i problema istoricheskih zakonov [Positivism and the problem of historical laws]. M. Moscow University. 1980. 312 p.
Kareev N. I. Vvedenie v izuchenie sociologii [Introduction to the study of sociology]. SPb. Typ. of M. M. Stasyulevich. 1897. 418 p.
Kovalevskij M. M. Sociologiya. Sochinenie v dvuh tomah. Tom 1 [Sociology. The essay is in two volumes. Vol. 1]. SPb. Aleteia. 1997. 288 p.
Kon I. S. Pozitivizm v sociologii : istoricheskij ocherk [Positivism in sociology : historical essay]. Leningrad. Leningrad University. 1964. 207 p.
Mill J. S. Sistema logiki. Izdanie vtoroe. T. 1 [System of logic. Second edition. Vol. 1]. Moscow, SPb. M. O. Wolf. 1878. 539 p.
Novikov M. V., Perfilova T. B. Osobennosti nauchnogo mirovozzreniya M. M. Hvostova [Features of the scientific worldview of M. M. Hvostov] // Vestnik Moskovskogo universiteta - Herald of the Moscow University. 2020. No. 4. Pp. 56-74.
Novikov M. V., Perfilova T. B. M. M. Hvostov: voskhozhdenie k vershinam nauchnoj i professional'noj deyatel'nosti [M. M. Hvostov: ascent to the heights of scientific and professional activity] // Vestnik gumanitar- nogo obrazovaniya - Herald of Humanitarian Education. 2020. No. 4. Pp. 89-100.
Novikov M. V., Perfilova T. B. "Eto byl chelovek truda": pamyati M. M. Hvostova ["It was a man of labor": in memory of M. M. Hvostov] // Voprosy istorii - Questions of history. 2020. No. 10. Pp. 166-173.
Safronov B. G. Istoricheskoe mirovozzrenie R. Yu. Vippera i ego vremya [Historical worldview of R. Yu. Vipper and his time]. M. Moscow University. 1976. 221 p.
Safronov B. G. M. M. Kovalevskij kak sociolog [M. M. Kovalevsky as a sociologist]. M. Moscow University. 1960. 259 p.
Sociologicheskaya mysl' v Rossii. Ocherki istorii nemarksistskoj sociologii poslednej treti XIX - nachala XX veka - Sociological thought in Russia. Essays on the history of non-Marxist sociology in the last third of the XIX - early XX century / ed. by E. A. Chagin. Leningrad. Nauka. 1978. 416 p.
Spenser G. Osnovaniya sociologii: per. s angl. Tom pervyj [Foundations of Sociology: trans. from English. Vol. 1]. SPb. I. I. Bilibin. 1876. 493 p.
Spenser G. Osnovaniya sociologii: per. s angl. Tom vtoroj [Foundations of Sociology: trans. from English. Vol. 2]. SPb. I. I. Bilibin. 1877. 895 p.
Utkina N. F. Pozitivizm, antropologicheskij materializm i nauka v Rossii (vtoraya polovina XIX veka) [Positivism, anthropological materialism and science in Russia (the second half of the XIX century)]. M. Nauka. 1975. 320 p.
Hvostov M. M. Lekcii po metodologii i filosofii istorii [Lectures on methodology and philosophy of history]. Ed. 2nd. M. Librocom. 2011. 101 p.