Ярославский государственный педагогический университет им. К. Д. Ушинского
Концепты «общество» и «эволюция» в трактовке М. М. Хвостова
М. В. Новиков Убеждение М. М. Хвостова в психологическом детерминизме всех общественных явлений и процессов,, Т. Б. Перфиловапо всей видимости, имело своими истоками, помимо «Системы логики» Дж. С. Милля, еще и труд Э. Бернгейма «Введение в историческую науку», в котором упоминались законы «психической
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и методики профессионального образования
доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник,
Аннотация
Рассматриваются концепты «общество» и «эволюция», которые были главными для М. М. Хвостова, именно вокруг них концентрировались теоретические установки и конкретная предметная осведомленность казанского профессора. Подчеркивается, что Хвостов стремился доказать связь любых явлений общественной жизни, включая политические, экономические и социальные, с человеческой психикой, акцентируя внимание на том, что общество является не простым механическим соединением человеческих психик, а их сложным сочетанием. Рассматривая теоретические подходы к проекции особенностей живого организма к человеческому обществу, Хвостов выделял три принципиальных отличия: общество в отличие от живого организма не имеет определенной материальной формы и может менять свои территориальные рамки, политическое устройство и т. д.; общество состоит из автономных индивидов; связь частей организма носит физический характер, а связь индивидов в обществе - психический. Отмечается, что при рассмотрении концепта «эволюция» Хвостов не смог полностью отказаться от применения принципов эволюции живой природы к обществу, в то же время он понимал эволюцию общества как постепенный процесс. Хвостов не являлся сторонником гегелевского диалектического принципа развития, подразумевавшего, в том числе, его дискретный, скачкообразный, то есть революционный характер. Примечательно, что Хвостов ни разу не упомянул о влиянии на эволюцию общества телеологических сил, подчеркивая свою привязанность к лагерю адептов доказательной точной науки. Подчеркивается, что Хвостов в отличие от классических позитивистов, соединявших эволюцию общества с жесткими законами общественного развития, признавал индивидуализирующий характер истории.
Ключевые слова: философия истории, общество, эволюция, человеческая психика, позитивизм, неокантианство, социология, социологическая история. общество эволюция хвостов
The concepts of "society" and "evolution"
in the interpretation of M. M. Hvostov
M. V. Novikov1, T. B. Perfilova2
1Doctor of Historical Sciences, professor, Head of the Department of Theory and Methodology
of Professional Education, Yaroslavl State Pedagogical University n. a. K. D. Ushinsky.
Russia, Yaroslav
2Doctor of Historical Sciences, professor, leading researcher, Yaroslavl State Pedagogical University
n. a. K. D. Ushinsky. Russia
Abstract
The concepts of "society" and "evolution" are considered, which were the main ones for M. M. Hvostov, it was around them that the theoretical attitudes and specific subject awareness of the Kazan professor were concentrated. It is emphasized that Hvostov sought to prove the connection of any phenomena of social life, including political, economic and social, with the human psyche, emphasizing that society is not a simple mechanical connection of human psychics, but their complex combination. Considering theoretical approaches to the projection of the features of a living organism to human society, Hvostov identified three fundamental differences: society, unlike a living organism, does not have a certain material form and can change its territorial framework, political structure, etc.; society consists of autonomous individuals; the connection of parts of the organism is physical, and the connection of individuals in society is mental. It is noted that when considering the concept of "evolution", Hvostov could not completely abandon the application of the principles of the evolution of wildlife to society, at the same time, he understood the evolution of society as a gradual process. Hvostov was not a supporter of the Hegelian dialectical principle of development, which implied, among other things, its discrete, abrupt, that is, revolutionary character. It is noteworthy that Hvostov never mentioned the influence of teleological forces on the evolution of society, emphasizing his attachment to the camp of adherents of evidence-based exact science. It is emphasized that Hvostov, unlike the classical positivists, who combined the evolution of society with the rigid laws of social development, recognized the individualizing nature of history.
Keywords: philosophy of history, society, evolution, human psyche, positivism, neo-Kantianism, sociology, sociological history.
Рассмотрев точки профессионального роста известного российского историка Михаила Михайловича Хвостова (1872-1920) в наших предыдущих публикациях [8-10], мы обращаемся к его творчеству, к анализу попыток профессора Казанского университета внести свой вклад в развитие теоретико-методологических основ исторической науки.
Главными концептами, собирающими вокруг себя историософские знания, теоретические установки, конкретную предметную осведомленность М. М. Хвостова, судя по дефиниции понятия «история» и определению задач теории истории, являются категории «общество» и «эволюция». К их интерпретации профессором мы сейчас и приступим.
«Человеческое общество, - сообщал М. М. Хвостов, - есть совокупность индивидов, находящихся в более или менее устойчивом взаимодействии» [17, с. 8, 12]. Общества как нерасчле- ненного «физического тела» не существует, но и назвать обществом простое - «механическое» - соединение отдельных лиц мы не можем, рассуждал он, потому что и сущность общества, и характер всех общественных явлений детерминированы индивидуальной и коллективной психикой. Исходя из убеждения в том, что «общественные явления по своей сущности суть явления психические» [17, с. 12], профессор стремился доказать (на деле - продекларировать) неразрывность связи любой сферы общественной жизни с человеческой психикой1.
«Понятие о власти - явление психическое», - заявлял он, так как оно связано с эмоционально-волевыми импульсами, «вызываемыми сознанием власти». Экономические явления - «тоже явления психического ряда», так как их восприятие происходит через создаваемое психикой понятие «ценность». «Общественный класс... как совокупность индивидов, сплоченных психически», и, прежде всего общностью интересов, - тоже явление психическое. Университет как общественное учреждение со взаимным общением учащих и учащихся, само собой, констатировал преподаватель, подходит под унифицированную рубрику «психическое явление» [13, с. 12].
Эти примеры не дают повода усомниться в том, что М. М. Хвостов был сторонником психологической интерпретации общественной жизни. Он искал корни социального в человеческой психике, сводил социальный процесс к психическим реакциям индивидов, а общественные отношения - к межиндивидуальным коммуникациям.
При такой трактовке общества на первый план выступали взаимные психические контакты людей, а не общественный строй, не производственные, классовые и другие общественные отношения, хотя переход от биологического детерминизма к психологическому создавал видимость учета специфики общественной жизни [6, с. 54, 61, 63, 69].
Протестуя против искусственно упрощенного восприятия общества, которым грешили биологические детерминисты, М. М. Хвостов акцентировал внимание своей аудитории на том, без сомнения, важном факте, что «общество является не простым конгломератом отдельных психик, не простым механическим их соединением, а сложным сочетанием этих психик» [17, с. 13]. Ассоциация общества с биологическим организмом, единым и неделимым, целокупной системой взаимосвязанных и взаимозависимых компонентов, структур и систем, где интеграция в одно целое сопровождается необходимой «дифференциацией частей и функций» [17, с. 15], казалась ему самым подходящим дидактическим приемом. Однако дальнейшее объяснение, исходившее из постулатов классической социологической литературы, уже граничило с ретроградством.
Строя свои умозаключения в контексте натуралистической социологии, М. М. Хвостов опирался на работу «Основы социологии» крупнейшего социолога-позитивиста, одного из родоначальников социал-дарвинизма Г. Спенсера [14; 15]. В ней содержались не только примеры генерализации идущего от античности опыта аналогий человеческого общества с «животным организмом» [17, с. 13], но и целостная модель социальной эволюции на базе впервые разработанной английским ученым «органической теории общества»подчиненности», а также монографию Н. И.Кареева «Введение в изучение социологии», рекомен-дованную студентам в числе «пособий» по философии истории [17, с. 7]. Во всяком случае, многие примеры, не говоря уже о рассуждениях известного отечественного историка, философа и социолога Н. И. Кареева, мы можем обнаружить в «Лекциях по методологии и философии истории» М. М. Хвостова. Приведем несколько показательных высказываний академика, чтобы подтвердить наше наблюдение. «Все общественные явления (и в их числе учреждения), - констатировал Н. И. Кареев, - в последнем анализе сводятся к взаимным отношениям между членами общества, а эти отношения суть не что иное, как разные действия, воздействия, противодействия и взаимодействия людей, в основе коих лежат внутренние акты воли» [4, с. 99].
«Существование между людьми общественной связи порождает взаимодействие экономическое, предполагающее уже существование взаимодействия психического. Последнее, в свою очередь, представляет собою совокупность великого множества явлений, происходящих в коллективной жизни. Все, что создает зависимость одной личности от других, зависит от окружающей ее культурной и социальной среды» [4, с. 104].
«Национальное и классовое самосознание есть не что иное, как самосознание отдельных представителей нации или класса. результат психического взаимодействия между отдельными индивидуумами, держащееся в пространстве и времени силами внушения и подражания» [4, с. 103, 108].
Обращая внимание на необходимость изучения психологии личности и общества, а также бессозна-тельных элементов психики, Н. И. Кареев утверждает, что именно коллективная психология как наука «теоретическая и общая» должна стать «непосредственной основой социологии» [4, с. 104, 105]. Модель социальной эволюции Г. Спенсера заключалась в обосновании «Закона Развития» как применительно к целому обществу (его росту, строению, отправлениям - функциям, «системам органов»: поддержания жизни, распределительной и регулятивной), так и его важнейшим «организациям»: «семейной, политической, церковной, церемониальной, промышленной» [14, с. 452, 462].
Обоснованная обширным этнографическим материалом концепция социолога сводилась к следующим основным положениям: «Общества суть агрегаты, которые растут. Возрастание в объеме сопро-вождается возрастанием сложности строения. С прогрессом усложнения эти дифференциации.
М. М. Хвостов не возражал против взвешенного, лишенного крайностей использования органической теории для осмысления системно-структурных отношений и функциональных связей в различных типах обществ в диахронной перспективе их культурного развития. «Простая аналогия» человеческих обществ с живыми организмами, хотя ничего и не объясняла, полагал он, но все же «наталкивала» на наблюдения и «побуждения мысли», которые сыграли важную роль в разрушении псевдонаучных представлений, например, устранили ошибки механической теории общества [17, с. 17].
Наглядный, образный объяснительный редукционизм также «сыграл громадную роль в методическом отношении»: по мнению М. М. Хвостова, он стал инструментом научных прозрений, и даже толчком для появления аподиктических теорий, правда, нуждавшихся в дальнейшем подтверждении эмпирическим материалом. К примеру, простейшие организмы, не знавшие дифференциации функций и не нуждавшиеся в «связности частей», по его представлениям, послужили моделью описания «простого общества... с первобытной культурой»: оно также легко могло распасться на части, способные изолированно существовать друг от друга, как и организмы одноклеточных животных [17, с. 15, 16].
Другое дело «общество со сложной культурой (например, современное]»: для возникновения даже гипотетических представлений об особенностях его организации тип простейших организмов уже не подходил. Такое общество «не может жить без класса фабричных рабочих, а этот класс рабочих, имеющих специальную функцию как бы отдельного органа общественного организма, не может существовать. без класса носителей капитала, (а также. - Авт.] землевладельцев, земледельцев», так как чем сложнее общество, «тем сильнее дифференциация частей и сильнее интеграция целого», - пояснял М. М. Хвостов, сам используя сравнение высокоразвитых обществ со «сложным организмом млекопитающих», которому грозила бы смерть при утрате жизненно важных функций [17, с. 15, 16].
Но все же, отдавая дань должного уважения натуралистическим идеям, он, ориентируясь на Г. Спенсера, тоже осознававшего ограниченность органической теории [3, с. 87; 6, с. 26, 27; 15, с. 500-503], сделал попытку ее усовершенствования. При помощи сравнительного анализа профессор продемонстрировал отличия общества «от животного организма». Первое отличие, по его мнению, состояло в том, что «общество не имеет определенной материальной формы»: оно может менять территории расселения, политическое устройство и т. д. Второе отличие заключалось в автономии индивидов, составлявших общество: каждый из них представляет из себя «отдельную клеточку организма» [15, с. 505-513]. Наконец, третье - определялось характером взаимоотношений составлявших общество индивидов: «связь индивидов в обществе имеет психический характер, а связь частей в организме - физический» [17, с. 18].
Эти аргументы оберегали его от «натяжек» и «бесполезных сравнений» «крайних представителей органической теории», к числу которых он причислял Р. Вормса [17, с. 17], и не позволяли превратить прием аналогий в грубое отождествление биологических организмов с социальными явлениями, хотя и ему, и его современникам казалось, что именно «биологическая основа» вдохновила Г. Спенсера «строить свою социологию»умножаются все более и более. Они идут всегда от общего к специальному. Переходя от строения к отправлению, мы видим, что пока все части общества сходны и по своему строению, и по своей деятельности, между ними едва ли существует хотя какая-нибудь зависимость. Но по мере того, как разные части агрегата принимают на себя различные отправления, они становятся все более и более зависимыми одна от другой. Возрастание специализации отправлений ведет к возрастанию неспо-собности каждой части выполнять функции других частей.