Полифункциональность концепции личной безопасности поддерживается ее сложной организацией, в составе которой, согласно устоявшимся в психологии подходам, могут быть выделены когнитивный, аффективный и кона- тивный компоненты. Когнитивный компонент концепции, исходя из общих для подобных явлений позиций, объединяет субъектные представления о собственной безопасности в целом и в конкретных ситуациях ее нарушения, структурированные соответствующим опытом субъекта. Аффективный компонент концепции содержит эмоционально окрашенное отношение субъекта к различным способам собственного взаимодействия с угрожающими ситуациями, параметры которого определяются личностными приоритетами и ценностями в сфере безопасности. Конативный компонент концепции включает виртуально представленный арсенал поведенческих средств противодействия угрозам безопасности, иерархизированный готовностью к их использованию в различных обстоятельствах. Наполненные базовым и специализированным содержанием, компоненты концепции личной безопасности обеспечивают возможность адаптации субъекта к разным типам угроз его жизненному благополучию. Если базовая часть концепции личной безопасности универсальна и формируется как целостный опыт субъекта по ее обеспечению, то специализированная часть данной концепции определяется особенностями различных типов ситуаций нарушения его безопасности.
Очевидно, что ситуация самообороны в криминально значимых обстоятельствах обладает свойствами, придающими базовым компонентам концепции личной безопасности уникальную специализацию. Характерные в принципе для многих экстремальных ситуаций признаки предельной напряженности складывающихся обстоятельств, динамичности их развития и повышенной субъективной значимости результатов в условиях самообороны получают особый смысловой оттенок в силу яркой субъектности фактора опасности. Создавая и развивая ситуацию, он способен усиливать неопределенность ее качественных и темпоральных параметров, привлекать манипулятивные технологии и средства психологического подавления стороны обороны. Субъектность фактора опасности может также достаточно существенно изменять параметры поведенческой активности стороны противодействия агрессии [17]. В рамках данной статьи интерес представляет в первую очередь то, что она может определять нарушение пределов допустимой самообороны. При переводе на уровень психологического анализа данное событие обнаруживается феноменом, обозначаемым нами как смысловой разрыв формально заданного достаточного и субъективно переживаемого необходимого. Мы предполагаем, что величина подобного рода смыслового разрыва в значительной степени определяется сформированной у субъекта концепцией личной безопасности. Она влияет на выбор субъектом стратегии и тактики самообороны, средств ее реализации, полноту актуализации и использования ресурсов.
С теоретических позиций самооборона помещает субъекта в пространство явлений, детально изучаемых в рамках проблемного поля психологии безопасности [18-22]. В частности, как для любой экстремальной ситуации, для нее характерны выбор субъектом определенной стратегии самообеспечения безопасности, актуализация ресурсной базы личности, учет темпоральных особенностей, использование некоторых сценариев, траекторий поведенческой активности и т. д. Определяя базовую часть я-концепции личности, соответствующие феномены требуют конкретизации с учетом специфики элементов ситуации самообороны. Отсутствие полного понимания в соответствующей сфере затрудняет адекватную оценку правомерности ответных действий субъекта в ситуации криминальной агрессии, возможность причисления их к акту самообороны и установление допустимости ее пределов.
Восполнение пробела в обозначенном проблемно-предметном пространстве обусловило наше обращение к эмпирическому изучению особенностей концепции личной безопасности.
Материал и методы
Эмпирическая часть исследования проведена на базе материала, полученного на молодежной выборке. К обследованию привлечено 300 чел. в возрасте от 18 до 35 лет (средний возраст -- 26 лет ± 2,4 года). Из них 200 чел. являлись студентами очной и заочной форм обучения Ставропольского государственного педагогического института, а 100 чел. не относились к студентам и работали в различных организациях городов региона Кавказских Минеральных Вод.
На данном этапе использовались методы экспертной оценки продуктов деятельности и субъективного шкалирования.
Обследование предполагало реализацию двух основных этапов. В ходе первого этапа проходило выявление базовых компонентов концепции личной безопасности. Для этого испытуемым было предложено написать эссе на тему «Моя безопасность и ситуация самообороны». Анализ результатов выполнения данного задания проводился командой экспертов (психолог, юрист, педагог) и предполагал изучение содержания индивидуальной концепции безопасности испытуемых. Перед экспертами ставилась задача установления ее смыслообразующего и ведущих элементов. Полученный по итогам обработки эмпирический материал послужил основой разработки задания, направленного на более детальное изучение содержания концепции личной безопасности в связи с решением задач самообороны.
Второй этап исследования проводился в форме выполнения письменного задания по субъективному шкалированию парных высказываний. Обследуемым были предложены оценочные шкалы, содержание которых связано с конкретизацией концепции личной безопасности испытуемых, а также особенностей их поведенческих установок в ситуации самообороны. Набранные баллы подвергались количественной обработке и качественному анализу.
Количественная обработка эмпирических данных в исследовании проводилась на основе статистических процедур с использованием непараметрического критерия Фишера ф* и корреляционного анализа по методу Браве -- Пирсона.
Результаты и обсуждение
Первый этап эмпирической части исследования позволил выявить общие для молодежной выборки особенности концепции личной безопасности. В качестве системообразующего для нее элемента эксперты согласованно обозначили тематическую конструкцию «моя безопасность -- это основное». Будучи явно и неявно представленной, она обнаружилась во всех подготовленных эссе. С определенными вариациями в словесном оформлении данная тема раскрывалась через признание опрошенными того, что все действия в ситуации самообороны должны быть направлены на сохранение своей жизни и здоровья.
Рассмотрение безопасности в качестве поведенческого ориентира в ситуации самообороны нашло отражение во всех остальных смысловых линиях выполненных эссе. В качестве ведущих элементов прослеживающейся в них концепции личной безопасности экспертами были идентифицированы тематические конструкции, обозначенные как «самоощущение», «оценка субъекта агрессии» и «ситуация».
Прослеживающаяся во всех собранных эссе конструкция «самоощущение» в структуре концепции личной безопасности отражает позиционирование молодыми людьми себя в ситуации самообороны. Экспертами было выделено два полюса выражения данной конструкции, условно обозначенные как «жертва» и «защитник». Ощущение себя в качестве жертвы в эссе (165 эссе, т. е. 55 % от всего объема) проявилось в детальном описании переживания объектом нападения страданий, негативных эмоций и состояний, возникающих в связи с необходимостью обороняться. Ощущение себя защитником (135 случаев, т. е. 45 % от всего объема) нашло выражение в описании действий, предпринимаемых субъектом самообороны для отражения нападения. Нам представляется, что первый из рассматриваемых полюсов выделенного конструкта в большей степени отражает утрату субъектом самообороны способности управлять ситуацией и его подчинение выстраивающейся цепочке событий, второй -- его полное включение в ситуацию и принятие на себя ответственности за результат самообороны. Первая позиция в большей степени экстернальна, вторая -- интернальна, что должно отражаться на всем процессе самообороны. Отметим, что в нашей выборке проявилась статистически значимая тенденция к преобладанию в ситуации самообороны восприятия себя молодыми людьми в качестве жертв нападения (ф*_ = 1,723; p = 0,043).
Конструкции, содержащие оценку субъекта агрессии, выявлены в значительной части эссе (в 292 работах, т. е. в 97,3 % от их общего количества). Исходя из этого можно сделать вывод, что в описаниях молодыми людьми ситуации самообороны данный смысловой конструкт будет содержаться с высоким уровнем вероятности. Соответственно, его можно признать необходимым элементом концепции личной безопасности субъекта обороны. Содержательный анализ эмпирических материалов показал, что субъект агрессии, безальтернативно наделенный испытуемыми применительно к ситуации самообороны отрицательной конатацией, дифференцируется по ее уровню. Экспертами были выявлены две основные формы представления его в эссе -- обобщенно атрибутирующая (184 случая, т. е. 63,0 % эссе, содержащих оценку агрессора) и частно атрибутирующая (106 случаев, т. е. 37,0 %). Обобщенная форма реализуется в основном через раскрытие сущности агрессора на основе понятий «зверь», «чудовище», «нелюдь», интегрирующих комплекс негативных оценок субъекта агрессии. Частно атрибутирующая форма представлена характеристиками, предполагающими приписывание субъекту некоторых причинных оснований его нападения. К данной форме отнесены высказывания, обозначающие агрессора в качестве лица, обладающего некоторой причиной нападения: выплеснуть гнев, отобрать материальные ценности, утвердиться через насилие и т. д. Отметим, что перечисляемые при этом варианты отличаются достаточным разнообразием позиционирования субъекта агрессии. С психологической точки зрения выделенные формы рассматриваемой тематической конструкции расходятся по глубине понимания объекта характеристики: в первом случае оно поверхностно и ориентируется на его рассмотрение исключительно через свое мироощущение в ситуации самообороны, во втором случае -- содержит попытку постижения в ее контексте личности агрессора. Если в первой форме предположительно преобладает эмоциональное, то во второй -- познавательное начало. Расхождения в восприятии агрессора как часть концепции личной безопасности могут повлиять на организацию поведенческой активности в ситуации самообороны. Полученные на нашей выборке результаты свидетельствуют о статистически достоверном преобладании среди молодых людей обобщенной формы атрибутирования агрессора (ф*эмп = 4,314; p = 0,000).
Представленная в эссе тематическая конструкция «ситуация» (286 работ, т. е. 95,3 % от их общего количества) в структуре концепции личной безопасности отражает субъектное видение нормативности ситуации самообороны. В нем экспертами было выделено две формы, обозначенные как «типичная ситуация самообороны» и «нетипичная жизненная ситуация». К первой форме рассматриваемой конструкции были отнесены работы, в которых прослеживались элементы описания действий, реализуемых в ситуации самообороны на необходимой основе (124 случая, т. е. 43,4 % от всех эссе с характеристикой ситуации). В данном случае авторы эссе демонстрировали обладание некоторым комплексом знаний относительно процесса ее протекания, понимание связанных с этим закономерностей. Ко второй форме данной тематической конструкции отнесены работы, в которых ситуация самообороны рассматривалась как последовательность непредсказуемых событий, вероятностных реакций и действий (162 случая, т. е. 56,6 % эссе с описанием ситуации). О наличии в концепции личной безопасности элементов готовности к реализации практики самообороны свидетельствует, по нашему мнению, использование в эссе первой формы конструкции, об их отсутствии -- второй из обозначенных форм. В нашей выборке молодых людей проявилась статистическая тенденция к восприятию ситуации как мало предсказуемой последовательности событий (ф*эмп = 2,221; p = 0,013).
Промежуточным выводом представленного исследования явилось признание в качестве ведущих элементов концепции личной безопасности смысловых конструктов, обозначаемых как «самоощущение», «оценка субъекта агрессии» и «ситуация». Зафиксированы полярные формы их представления: «жертва -- защитник», «обобщенная -- частная», «нетипичная -- типичная». Применительно к ситуации самообороны у молодых людей было установлено статистически достоверное преобладание обобщенно негативной формы восприятия агрессора и статистически значимой тенденции к восприятию себя в качестве жертвы, а самой ситуации -- как непредсказуемой, наполненной вероятностными событиями.
Второй этап исследования предполагал уточнение особенностей концепции личной безопасности в связи с поведенческими установками испытуемых применительно к ситуации самообороны. Инструментом выступили пять семибалльных шкал. Для трех из них полюсами обозначены выявленные ранее ведущие формы элементов концепции личной безопасности. Они образовали следующие пары утверждений: в ситуации самообороны «я -- жертва» / «я -- защитник»; «нападающий -- чудовище» / «нападающий -- человек, руководимый каким-то мотивом»; «самооборона -- нетипичная жизненная ситуация» / «самооборона -- типичная жизненная ситуация». Для оставшихся двух шкал полюсами оценки выступили утверждения, образованные параметрами пределов самообороны: «при самообороне допустимы любые средства противодействия» / «при самообороне могут использоваться только адекватные нападению средства»; «самооборона требует наказания нападавшего» / «самооборона предполагает только непосредственную защиту».
Полученные результаты подтвердили доминирование среди молодых людей применительно к ситуации самообороны ориентации на восприятие себя в качестве жертвы (здесь и далее по семибалльной шкале средняя по выборке оценка составила 3,1 балла), нападающего -- в качестве обобщенного агрессора (1,8 балла), ситуации -- как вероятностной, слабо предсказуемой (2,4 балла).
В установке на построение практики самообороны проявилось смещение готовности к использованию любых средств противодействия агрессору (3,3 балла), но ограничению своего противодействия мерами прямой защиты (4,9 балла). Такие оценки с правовой точки зрения неоднозначны, так как, несмотря на темпоральные ограничения молодыми людьми ответных действий, использование любых средств противодействия агрессору в ситуации самообороны не всегда может быть признано обоснованным.