КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ КАК ПСИХОЛОГО-КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР САМООБОРОНЫ
Т.М. Краснянская, В.Г. Тылец, В.В. Иохвидов
Ставропольский государственный педагогический институт, г. Ессентуки, Российская Федерация
Аннотация. В статье представлено рассмотрение проблемы обоснованности субъектных действий в уголовно релевантных ситуациях самообороны в новом ракурсе. Введено понимание самообороны как последовательности действий субъекта, направленных на противодействие источнику угрозы жизненно значимым для него интересам. Адекватное понимание особенностей поведения субъекта самообороны, по мнению авторов, требует тщательного рассмотрения всех аспектов соответствующего противодействия, включая их психологическую составляющую. Ведущей психологической детерминантой противодействия внешней агрессии обозначена концепция личной безопасности как элемент я-концепции личности, регулирующий активность субъекта в особых ситуациях угрозы его защищенности и потенциалу развития. Функциональная роль концепции при самообороне раскрыта на основе анализа мобилизационной, стимулирующей и направляющей функций. Показано содержательное наполнение ее когнитивного, аффективного и конативного компонентов. Концепция личной безопасности включает в себя универсальное, значимое для любых угрожающих ситуаций и специализированное содержание. Данное обстоятельство позволяет привлечь объяснительный потенциал, накопленный в рамках психологии безопасности, но требует дополнительных исследований, раскрывающих специфику психологических феноменов в условиях самообороны. В целях восполнения пробелов в предметной области в работе представлены результаты эмпирически выявленной связи компонентов концепции личной безопасности и готовности к построению практики самообороны. На основе экспертного анализа продуктов деятельности выявлены и содержательно раскрыты компоненты личной безопасности в ситуации самообороны, обозначенные как «самоощущение», «оценка субъекта агрессии» и «ситуация». Использование метода субъективного шкалирования позволило установить статистически значимую связь выбора средства отражения нападения с самоощущением и оценкой субъекта агрессии, а также связь выбора целевых границ противодействия с оценкой субъекта агрессии и восприятием ситуации. Эмпирические данные послужили основой для разработки рекомендаций по развитию у молодых людей психологической компетентности в качестве способа повышения обоснованности их действий при самообороне.
личная безопасность самооборона обоснованность
PERSONAL SAFETY CONCEPT AS A PSYCHOLOGICAL AND CRIMINOLOGICAL FACTOR OF SELF-DEFENSE
Tatiana M. Krasnyanskaya, Valery G. Tylets, Vladimir V. Iokhvidov
Stavropol State Pedagogical Institute, Essentuki, the Russian Federation
Abstract. The paper examines the problem of justifiable subjective actions in the criminally relevant situations of self-defense from a new angle. The authors introduce an understanding of self-defense as a sequence of actions aimed at counteracting the source of threat to vitally important interests of the subject. The authors claim that an adequate understanding of behavioral characteristics of the subject of self-defense requires a thorough examination of all aspects of the corresponding counteraction, including its psychological component. It is stated that the leading psychological determinant of counteracting external aggression is the concept of personal safely as an element of I-concept of the person regulating the activity of the subject in special situations that threaten its security and development potential. The functional role of the concept in self-defense is described on the basis of the analysis of it mobilization, stimulation and guidance functions. The authors highlight the substantive content of its cognitive, affective and conative component. The concept of personal safety contains the content that is universal, meaningful for all threatening situations and specialized. This factor makes it possible to use the explanatory potential accumulated within the framework of the psychology of safety, but requires extra research that would describe the specific features of psychological phenomena in the conditions of self-defense. In order to bridge the gaps in this sphere, the paper presents the results of an empirically revealed connection between the components of personal safety concept and the readiness to build the practice of self-defense. The expert analysis of the activity's products makes it possible to reveal and describe the components of personal safety in the situation of self-defense, which are denoted as «self-feeling», «evaluation of the subject of aggression» and «situation». The use of the subjective scaling method allowed the authors to determine a statistically relevant link between the choice of methods of repelling an attack, self-feeling and the assessment of the subject of aggression, as well as a connection between the choice of target boundaries of counteraction, the assessment of the subject of aggression and the perception of the situation. Empirical data formed the basis for recommendations on developing psychological competence in young people as a method of increasing reasonableness of their actions in self-defense.
Keywords Personal safety; self-defense; security; concept; subject; self-provision of defense; limits of defense
Обстоятельства современной действительности со столкновениями интересов многочисленных субъектов таковы, что от каждого требуют способности защитить себя, своих близких, свою собственность, свои права и свободы от разнообразных посягательств. Из всего спектра всевозможных трудных и экстремальных ситуаций, в которых человек вынужден демонстрировать достаточно решительные действия, наибольшее внимание правовых институтов вызывают те, которые имеют характер уголовно релевантного противодействия агрессии, связанной с угрозой для жизни. Реализуемая в этой сфере самооборона сохраняет неоднозначность оценочного толкования обоснованности различных типов ответного поведения со стороны объекта насильственных действий [1-3]. Несмотря на уточнение в правовых нормативных документах формальных признаков обоснованности самообороны, многообразие реальности при анализе конкретных событий продолжает вызывать достаточно существенное несовпадение мнений. Рассмотрение вопросов правомерности отнесения тех или иных действий к акту самообороны и пределов допустимости ее оказания неизбежно наталкивается на необходимость учета человеческого фактора, т. е. психологических проявлений субъекта противодействия насилию.
В достаточно обширном пространстве научной базы, освещающей практику оценки действий человека с точки зрения самообороны, подавляющая часть источников выполнена с использованием юридико-правовой методологии [4-6]. Детализируя особенности организационной стороны соответствующих действий, многие из авторов признают насущную необходимость раскрытия их психологической детерминации [7-9]. Однако полноценной возможностью решения возникающих при этом теоретических и практических задач обладает только психологическая наука.
На сегодняшний день проблема самообороны в психологии еще не получила необходимой полноты рассмотрения. При наличии отдельных научных и методических работ, затрагивающих психологическую составляющую данных действий, они не позволяют создать системное видение глубинных механизмов их построения. Вскрытая в них преимущественно эмоционально-волевая сторона активности субъекта не дает исчерпывающего объяснения причинного характера ее реализации в различные моменты события, попадающего в сферу правовой значимости. Определенной близостью к рассматриваемой тематике обладает предметная область психологии, посвященная формированию оборонного сознания субъектов (в первую очередь военнослужащих) [10; 11]. Однако она в большей степени лишь обозначает ракурсы, потенциально перспективные для выявления психологических детерминант самообороны в ситуациях криминальной угрозы. В условиях сохранения в деятельности правовых институтов неоднозначности в оценках ее обстоятельств и ограниченности эмпирически обоснованных концептов, позволяющих провести их полноценную экспертизу, актуальным представляется более обстоятельное теоретико-эмпирическое изучение психологических аспектов построения самообороны в ситуациях, содержащих угрозу для жизни человека.
Теоретическое рассмотрение проблемы
Самооборона с психологической точки зрения может определяться как некоторая последовательность действий субъекта, направленных на противодействие источнику угрозы жизненно значимым для него интересам. Самооборона в условиях криминальной релевантности конкретизируется через сужение спектра интересов субъекта к защите своей жизни и здоровья от предельно агрессивных воздействий со стороны внешнего источника поведенческой активности.
Использование системного подхода требует рассматривать практику самообороны как целостный комплекс взаимодействия субъектов агрессии и противодействия ей, складывающийся в особом типе ситуаций. Адекватная оценка данного события невозможна без учета особенностей каждого компонента обозначенной системы и динамики развития ее состояния.
В качестве инициатора возникновения юридически значимой ситуации самообороны рассмотрению подлежит в первую очередь источник криминальной агрессии. Среди широкого спектра присущих ему субъектных характеристик в заданном контексте наиболее информативны мотивационные и ресурсные параметры.
Мотивационный параметр субъекта криминальной агрессии представлен мотивами, устремлениями, установками и прочими побудительными силами, толкающими его на создание и развитие соответствующей ситуации. Правовой значимостью обладает такая их интеграция, которая образует активно воплощаемый на практике умысел нанесения ущерба жизни и здоровью некоторому субъекту (или группе субъектов). Отсутствие умысла, не отменяя в определенных условиях необходимость осуществления самообороны, способно существенно изменить процесс ее реализации, образуя частный случай практики такого рода. Пассивный характер умысла, не получивший поведенческого выражения, при своем обнаружении допускает обоснованность профилактического этапа самообороны на уровне, не предполагающем агрессивные формы противодействия ему со стороны потенциальной жертвы.
Ресурсный параметр субъекта криминальной агрессии представлен единством его внутренних (интеллектуальных, аффективных) и внешних (физических) характеристик, составляющих энергетическую основу реализуемых действий. Определяя качественный и количественный характер его поведенческой активности, данный параметр оказывает непосредственное влияние на интенсивность и длительность востребованной самообороны.
Мы исходим из того, что ни мотивационные, ни ресурсные параметры субъекта агрессии сами по себе не предопределяют возникновения юридически релевантной ситуации самообороны. Осуществляемый ими комплексно запуск насильственных действий со стороны обозначенного субъекта является темпоральным маркером образования смыслового поля собственной активности со стороны их объекта. При этом возможно три основных вектора ее реализации: противодействие агрессивным проявлениям, их пассивное принятие и уход от встречи с ними. Характер самообороны, возможной только в рамках построения противодействия, в большей мере определяется объектом агрессии, в данном случае трансформирующимся из потенциальной жертвы в субъекта активного противостояния ей (субъекта самообороны).
Субъект самообороны нами рассматривается в качестве источника активного поведенческого противодействия насильственному влиянию, обладающему некоторым потенциалом нанесения ущерба его жизни или здоровью. Эффективность субъекта самообороны определяется соотношением актуализованности в ситуации взаимодействия его индивидуальных ресурсов и ресурсов агрессора. Очевидная прямая связь поведенческой эффективности и ресурсной базы каждого субъекта предполагает не только объективную, но и субъективную оценку ее состояния. При этом выявление обоснованности оборонительных действий зачастую делает наиболее важным субъективное «отражение» соотношения ресурсов участников криминально значимого взаимодействия. Такое отраженное восприятие является результатом сложной интеграции и сравнительно-сопоставительных оценок ими наличного и предполагаемого потенциала поведенческой активности у себя и у противоположной стороны. Будучи субъективной, получаемая оценка не может претендовать на полную адекватность: сдвигаясь в сторону или занижения, или завышения первого и второго, она нелинейным образом трансформирует качественную и количественную сторону действий субъектов поддержания и противостояния криминальной агрессии. Вариативность поведенческой активности субъекта самообороны при этом может изменяться в диапазоне от полного отказа от самозащиты до действий, превышающих ее необходимые пределы.
Содержательные и динамические особенности противостояния насильственным действиям в существенной степени полидетерми- нированы психологическими характеристиками их субъекта. Среди немаловажных при этом субъектных характеристик сегодня называются параметры когнитивной (представления), эмоциональной (стенические и астенические эмоции, аффективные состояния) и поведенческой (готовность, навыки) сферы человека. В связи с реализацией самообороны обозначаются отдельные личностные проявления [12; 13]. Вместе с тем за рамками фактического рассмотрения до сих пор продолжает оставаться я-концепция личности, обладающая в данном контексте значимым системообразующим началом.
В современной психологии я-концепция личности признается сложным психологическим образованием, системно интегрирующим собой видение личностью всего комплекса своих феноменологических проявлений в контексте взаимодействия с окружающим миром. В ситуации самообороны определяющим личностным фактором для ее субъекта нами позиционируется элемент я-концепции, обозначаемый как концепция личной безопасности.
Под концепцией личной безопасности понимается элемент я-концепции личности, представляющий собой сложный смысловой конструкт системы «я -- опасности для меня». Определяя поведение субъекта в широком спектре жизненных обстоятельств, особую значимость данный конструкт приобретает в ситуациях угрозы его защищенности и перспективам развития в рамках достижения личностно значимой цели [14].
Объясняющий потенциал обозначенной концепции базируется на ряде ее функций, среди которых обозначим мобилизационную, стимулирующую и направляющую. Реализуя в целом функциональные смыслы я-концепции личности, они специализируются применительно к предметному полю ее безопасности. Так, мобилизационная функция концепции личной безопасности основывается на ее способности объединять ресурсную базу личности для решения задач повышения подконтрольности субъекту факторов, значимых для сохранения его защищенности и потенциала развития [15; 16]. Стимулирующая функция рассматриваемой предметно ориентированной концепции заключается в ее способности актуализировать ресурсные возможности личности в ситуациях, обладающих более или менее выраженными признаками угрозы субъекту. Ее направляющая функция реализуется через детерминацию выбора способа самообеспечения безопасности в широком спектре требующих того жизненных условий. В своем комплексе обозначенные функции концепции личной безопасности составляют основу регуляции поведенческой активности ее субъекта в различных типах угрожающих ему обстоятельств, включая ситуацию самообороны.