Архантропы занимают среднее положение между австралопитеками и современным человеком. Эта стадия представлена одним видом (или комплексом) – Homo егесtus (человек прямоходящий).
Одной из самых эпохальных для антропологии, да и в целом для научного мировоззрения находок древнейших людей была знаменитая находка первого питекантропа. Он был обнаружен голландским исследователем Е. Дюбуа в 1891 г. Увлеченный идеями дарвиновского эволюционизма, Дюбуа поехал на Яву, чтобы попытаться найти там «связующее звено» между человеком и обезьяной. Он сделал открытие, которое было оценено учеными как важнейшее доказательство правильности теории происхождения человека от высших обезьян. Уже в двадцатом веке на Яве были найдены еще несколько питекантропов, в Китае – близкие к ним синантропы и т.д. Все они представляют собой различные географические варианты питекантропа.
Древнейшие люди обладают сходными признаками. Массивная, со скошенным подбородком челюсть сильно выступает вперед. На низком покатом лбу имеется надглазничный валик. Высота черепа по сравнению с современным человеком мала, но объем мозга варьируется в пределах 800–1400 см3.
Мозг древнейших людей хотя и обладал некоторыми примитивными чертами, все же сильно отличался от мозга высших обезьян. У них намного лучше, чем у любой из обезьян, была развита кора больших полушарий. Левое полушарие мозга у питекантропов было больше, чем правое, что, по-видимому, как и у современных людей, связано с праворукостью.
Будучи основными действующими лицами на сцене древнего мира в течение около 1,5 млн лет, Homo erectus впервые научились добывать огонь. Именно они постепенно становятся искусными охотниками и обустраивают первые жилища. Изобретя новую технологию резьбы по камню, они изготавливают ножи, рубила, скребки, сверла. Сегодня многие ученые уверены, что Homo erectus более или менее успешно общались между собой с помощью слов.
Наряду с добыванием растительной пищи уже большую роль играла охота, о чем свидетельствуют находки в местах жизни древнейших людей костей мелких грызунов, оленей, диких лошадей, буйволов.
Умение пользоваться огнем было огромным, революционизирующим завоеванием человека. Именно это эксклюзивно социальное умение позволило сделать пищу усвояемой, способствовало лучшей защите от врагов и холода, расширению ареала древнейших людей, которые впервые стали создавать вокруг себя искусственную среду.
Мышление, хотя и в примитивной форме, использование огня и изготовление орудий стали главнейшими преимуществами древнейших людей в борьбе за существование и предопределили результаты этого этапа естественного отбора.
Именно на данном этапе эволюции человека начинают проявляться новые, собственно социальные закономерности, которые со временем стали главнейшими в существовании человеческого общества. Но наряду с зарождающимися социальными закономерностями продолжают действовать и прежние, биологические регулятивы и мотивы поведения. Под контролем естественного отбора продолжают еще находиться многие физические особенности древнейших людей, связанные с дальнейшим совершенствованием прямохождения, а также развитием мозга.
Предполагают, что представители Homo erectus берут начало от одной из ветвей австралопитеков, возможно, Homo habilis, которые 2–1,5 млн лет тому назад начали расселяться по Африке, а затем проникли в Средиземноморье, Южную, Центральную и Юго-Восточную Азию.
Древнейших людей сменили древние люди, которых называют также неандертальцами. Homo erectus является предком двух видов – неандертальцев (Homo Neandertalus) и кроманьонцев (Homo sapiens). Неандертальцы относятся к тому же виду, что и Homo sapiens, но к другому подвиду.
Ареал древних людей, как показывают многочисленные находки в Африке, Азии и Европе, достаточно велик. В находках часто встречаются каменные орудия, следы костров, кости убитых животных, иногда остатки скелетов древних людей. Неандертальцы владели более чем 60 типами орудий и добились большого мастерства в коллективной охоте, что позволяло им убивать даже мамонтов, носорогов и медведей.
Широкое распространение древних людей как в областях с теплым благоприятным климатом, так и в суровых условиях подвергшейся обледенению Европы свидетельствует об их значительном по сравнению с древнейшими людьми прогрессе. Древние люди умели не только поддерживать, но и добывать огонь. В теплом климате неандертальцы селились по берегам рек, под навесами скал; в холодном – в пещерах, которые им приходилось часто отвоевывать у пещерных медведей, львов, гиен.
Неандертальцы были невысокими, коренастыми людьми с мощной мускулатурой, несколько приплюснутой головой, развитыми надбровными дугами, выступающими вперед лицевыми костями, тяжелой челюстью и срезанным подбородком. Однако древние люди по сравнению с древнейшими людьми представляли собой, видимо, более прогрессивные формы. Объем их мозга был равен объему мозга современного человека. У древних людей происходило и развитие речи. О прогрессе мышления свидетельствуют и орудия неандертальцев: по форме они были довольно разнообразными и служили для самых различных целей. С помощью изготовленных орудий древние люди охотились на животных, сдирали с них шкуры, разделывали туши, строили жилища.
У древних людей отмечается возникновение элементарных социальных взаимоотношений, которые выражались в заботе о тех, кто из-за ран или болезней не мог самостоятельно добывать пищу. У неандертальцев впервые встречаются захоронения.
Коллективные действия уже в первобытном стаде древних людей играли решающую роль. В борьбе за существование победили те группы, которые успешно охотились и лучше обеспечивали себя пищей, заботились друг о друге, достигали меньшей смертности детей и взрослых, лучше преодолевали тяжелые условия существования.
Умение изготовлять орудия труда, членораздельная речь, способность к обучению – эти качества оказались полезными и для коллектива в целом. Естественный отбор обеспечивал дальнейшее прогрессивное развитие многих признаков. В результате совершенствовалась биологическая организация древних людей. Но влияние социальных факторов на развитие неандертальцев становилось все сильнее.
Неандертальцы внезапно исчезли 40 000–30 000 лет тому назад. Предполагают, что они были либо поглощены, либо частично истреблены людьми современного типа.
Возникновение людей современного физического типа, сменивших древних людей, произошло относительно недавно, примерно 35–40 (по некоторым оценкам палеогенетиков – около 50) тыс. лет назад. Сам процесс смены субъектов антропогенеза для ученых пока неоднозначен.
По непонятным все еще причинам неандертальцы (Homo Neandertalus) исчезли, уступив место кроманьонцу (Homo sapiens), не обладающему многими из физических черт, характерных для неандертальцев.
Впервые останки современного человека были обнаружены в 1868 г. во Франции в пещере Кро-Маньон. Кроманьонцы появились в Европе 35 тыс. лет назад. Они имели рост около 180 см, их внешний облик и размер черепной коробки (1400-1600 см3) были близки к современному человеку. В двадцатом веке их останки были найдены в Европе повсеместно. В нашей стране уникальные находки этих людей сделаны около Воронежа и Владимира.
Ископаемые люди современного типа обладали всем комплексом основных физических, морфологических и физиологических особенностей, которые, имеются и у наших современников.
Их умственное развитие по сравнению с неандертальцами и тем более с человеком прямоходящим достигло высокого уровня. Об этом свидетельствуют не только объем и строение мозга, но и резкие изменения, происшедшие в их жизни. Кремниевые орудия постепенно становились все более разнообразными и совершенными. Для изготовления орудий кроманьонцы стали широко использовать и более трудно обрабатываемые материалы: кость, рог.
Разнообразие типов орудий из камня и кости (резцы, скребки, сверла, наконечники для дротиков, гарпуны, иглы) говорит о сложной трудовой деятельности, в результате которой зависимость от природы становилась все меньше и меньше. Изучение орудий труда кроманьонцев показывает, что уже в то время человек умел сшивать шкуры животных и изготавливать из них одежду, жилье. Все это делало человека менее зависимым от климатических условий. Именно поэтому люди начинают осваивать ранее недоступные для них районы земного шара, переносить неблагоприятные условия окружающей среды.
На этом этапе произошло еще одно крупное событие в жизни людей – возникло искусство. Рисунки первых художников, обнаруженные на стенах пещер, каменные и костяные скульптуры выполнены с удивительным для того времени мастерством.
Одним из наиболее поразительных аспектов развития кроманьонцев является расцвет эстетических чувств, которые выражались посредством рисунков, скульптур и украшений. На период 16–11 тыс. лет назад приходится расцвет наскальной живописи благодаря людям, жившим охотой, рыбной ловлей и собирательством плодов дикорастущих растений, людям эпохи, названной веком северного оленя. Наскальная живопись почти полностью исчезла как искусство 10 тыс. лет назад, т.е. к моменту завершения последнего ледникового периода. После этого человеку хватило всего несколько тысячелетий, чтобы приручить животных, использовать растения, овладеть гончарным ремеслом, открыть металлургию.
Возникновение речи, в том числе письменной, – важнейший этап в эволюции человека. Речь позволила осмысленно передавать от поколения к поколению любую ценную информацию, а не только ту, которую природа «пишет» в генах.
С появлением письма новому поколению не приходится каждый раз заново начинать освоение мира. Появилась возможность специфического неживотного развития.
Для науки давно не секрет, что высшие формы животных способны к элементарным актам мыслительной деятельности. Они, например, осознают причинно-следственные связи между отдельными чувственными образами и поэтому могут достаточно эффективно использовать отдельные примитивные орудия. Однако, в отличие от человека, животные не способны к абстрактному мышлению в форме понятий, суждений и умозаключений. Поэтому мышление животных всегда ситуативное, они не могут принимать во внимание то, что им не доступно в процессе непосредственного восприятия.
Со временем информация, передаваемая с помощью речи, стала играть большее значение, чем та, которая передается генами. Homo sapiens продолжил эволюционную тенденцию высших животных на вытеснение доминирования генной запрограммированности мотивов поведения. Но только люди, и в этом их существенное отличие от животных, прошли этот путь до конца. Теперь маленький человек приходит в этот мир без готовой генной матрицы родового поведения, а воспитание приобретает совершенно иной, чем у животных, смысл.
По мере развития человечества как общественного явления собственно биологические факторы эволюции отступают и слабеют, на первый план начинают выходить социальные факторы. Но это не означает, что биологические контенты уходят совсем и современный человек не подвержен эволюции. Конечно, существенно видоизменился механизм естественного отбора. У древнего человека он был еще очень похож на эволюционный процесс животных. Выбор самой плодовитой самки, выжившей в изменившихся обстоятельствах благодаря «нужным» мутациям – такова схема для эволюционного дрейфа (и не одного миллиона лет) для архантропа. Для самца процедура усложнялась необходимостью проявить личную боевую доблесть и физическую мощь в брачных поединках (оптимальная процедура отбора наиболее эффективного защитника самки и потомства).
Со временем, очевидно, в этот процесс включаются социальные факторы. К репродукции рода допускаются все, а не только физически лучшие и приспособленные. Последующие поколения такого «неестественного» отбора – это уже не сообщество «отборных», а социальное содружество с их неэлитными собратьями.
Первые формы социальности научаются сохранять жизнь слабым и обреченным в борьбе за существование, а следовательно, пробил час «чистой» биоэволюции в судьбе антропоидов. Прогресс в этой борьбе теперь обеспечивают не совершенствование физиологической и морфологической приспособленности, а совершенствование социальных технологий. Т.е. тем самым человеческий род вынес за пределы собственного тела проблему эффективного противостояния природе. Характерная для человека видовая телесность зафиксировала свою видовую определенность именно на этом рубеже, после которого биофизиологические приспособительные модификации уже объективно не востребованы. И поэтому ступени человеческого прогресса фиксируют уже внетелесные достижения культуры (каменный или бронзовый век, островная или континентальная цивилизация и т.д.). Восхождение по этим ступеням теперь не меняет в родовом качестве «человек» его биоконтент.
Однако осуществляющийся вне тела социальный прогресс не может отменить неизбежных для всего живого генных мутаций как сущностной характеристики этого живого. Поэтому правомерен серьезный общественный интерес к вопросам о социальной значимости этих мутаций и наличии их видимых, положительных или негативных, результатов. Наибольшее, по социальному резонансу, место среди обозначенных вопросов занимает теоретический блок вопросов о месте и значении биологического в социальном бытии рас и этносов. Насколько значимы отличия в разрезе глаз, пигментации кожи или структуре волос. И самый резонансный: предопределяют ли расовые различия и разность в эволюционных стадиях развития расовых групп? Наука давно преодолела этап объективного исследования этой проблемы.
Ответ научного естествознания вполне ясен: все люди на земле в своей видовой определенности – Homo sapiens, а эстетические нюансы цвета для родовой идентификации не значимы. Здесь давно нет научной проблемы, а есть проблемы идеологические и политические. Что же, для приверженцев идеологии качественного неравенства рас повторим несколько азбучных истин.
Европейские путешественники XV-XIX вв. действительно сталкивались с объективными фактами колоссальных цивилизационных разрывов некоторых африканских, азиатских, американских сообществ со своими культурами. Эти сообщества, помимо разительных отличий в образе жизни, предлагали к осмыслению и другой объективный факт – очевидные отличия во внешности (пигмеи Африки, каннибалические племена Новой Зеландии и т.п.).
Расовые группы, до начала XIX в., были достаточно жестко локализованы в географическом пространстве, поэтому границы расовых популяций совпадали с границами цивилизационными.
Эта эмпирическая реальность породила вполне объяснимые иллюзии. Но планетарные интегративные процессы со временем показали, что представители т.н. «нецивилизованных рас» легко преодолевают эпохальные ступени и этажи. Статусная человеческая биология бесконфликтно интегрируется с любым социальным контентом после, разумеется, процедур адаптации. Главное – что для этой адаптации не выявлено никаких биофизиологических препятствий.
Мутационные процессы, не меняющие статусной «человечности», в современном мире продолжаются. До прошлого века огромную роль играла изоляция отдельных популяций, но с глобализацией мировой жизни изолированность популяций сохранилась лишь у малого процента сообществ.
Естественный отбор в виде волн сокращения популяции в результате, например, эпидемий резко снизился.
Зато мутационный процесс в современном мире значительно усилен загрязнением окружающей среды (выбросы химических веществ, отходы добывающих производств, внесение пестицидов в сельском хозяйстве, аварии в газовой и нефтяной отраслях, радиоактивное заражение местности, отравление среды в процессе современных военных действий и т.п.).
Мутационный процесс происходит в отрыве от естественного отбора, поскольку медицина научилась спасать младенцев, которые при естественном отборе должны погибнуть, и лечить половозрелых людей, которые передают негативные мутации потомкам. Происходит также, очевидное и бурное, расовое смешение из-за межрасовых браков, расы теряют характерные черты, метисируются.
Нелишне напомнить, что уже обозначавшийся выше временной отрезок XV-XIX вв. породил многомиллионные расовые группы мулатов, метисов, пионов, креолов и т.д. в Северной и Южной Америках. Сопоставимые процессы и результаты есть на всех континентах.
В то же время происходят зримые явления, общие для всех расовых групп – процессы грацилизации (снижение общей массивности скелета) и акселерации (ускорение развития всего организма)которые еще ждут своей адекватной оценки антропологами.