Таким образом, Природа, сотворив биологическую сущность Homo, не могла сотворить разумность. Разумным человек стал сам посредством раздвоения его сущности на животную (от природы) и социальную. В этой раздвоенной сущности самоорганизации человека и кроется противоречие. Биологическая (животная) сущность в человеке будет всегда(!) противостоять в нем социальной(!), как ее антипод. Именно это обеспечило быстрое продвижение человека к разумным социальным завоеваниям, поскольку в противном случае, коли социальное не будет удовлетворять сущности развития, на смену обязательно во весь рост встанет в человеке животное. «Или-или» здесь невозможно, так как сценарием Природы изначально в человеке заложено только животное, которое всегда будет напоминать социуму, что он из него, и днем и ночью, где бы и в каком состоянии умственного, научного, технологического развития ни находился человек. Естественное (животное, но не гуманитарное) всегда одержит верх в нем, если мы вдруг остановимся в развитии. Потому-то, повторимся, мы вынуждены развивать в себе разумность и подавлять звериное начало, чтобы не превратиться в животное. Тем самым мы копируем самоорганизованную сущность Природы. Как и она, создавая материальный мир, членит его на свои противоположности (частица – античастица, положительное – отрицательное и т.д.), множит их, чтобы в борьбе множеств обрести самую совершенную самоорганизацию, так и человек биологической (звериной) сущности противопоставил социальную, приведшую к разумности.
Предпосылки формулировки антропного принципа в середине XX столетия в релятивистской космологии связаны с идеями А.Л. Зельманова и Г.М. Идлиса. Отличительная черта их подхода от постклассических идей Уоллеса1 заключалась в обнаружении некоторых крупномасштабных свойств Вселенной, без которых появление на Земле человека было бы невозможным. А.Л. Зельманов в 1960 г. высказал мысль, что между различными особенностями наблюдаемой области Вселенной может существовать внутренняя связь, которая должна быть раскрыта посредством физической теории. Его утверждение о том, что мы являемся свидетелями процессов определенного типа потому, что процессы иного типа протекают без свидетелей, практически предвосхитили обсуждаемую позже формулировку антропного принципа, выдвинутого Б. Картером. В нем проводится та же идея, что наблюдаемая картина Вселенной связана с условиями, допускающими наше существование как наблюдателей.
Смысл антропного аргумента, предложенного А.Л. Зельмановым, заключается в том, что если бы Метагалактика не расширялась, наблюдатель не мог бы возникнуть и существовать. Но раз он существует, следовательно, Вселенная расширяется. Этот аргумент выявлял глубокую связь факта нашего существования с фундаментальными свойствами расширяющейся Вселенной.
Г.М. Идлис пошел дальше, ставя вопрос о том, почему наблюдаемая нами область Вселенной представляет собой расширяющуюся систему галактик, состоящих из звезд с обращающимися вокруг них планетами, на одной из которых обитает разум? Нельзя ли решить эту проблему, исходя из самого факта нашего существования? То есть Вселенная такова, какова она есть, а человек в ней – наблюдатель, и есть ответ на вопрос закономерности развития природы, чтобы на каком-то отрезке эволюции материи появился наблюдатель.
Р. Дикке и Б. Картер, опираясь на идею А. Эддингтона и П. Дирака1, выдвинутую ими еще в 30-х годах минувшего столетия, связанную с проблемой больших чисел2, в развитие антропного принципа высказали мысль, что такие совпадения могут отражать какие-то связи микроявлений с явлениями космическими3.
В конце 60-х – начале 70-х гг. ХХ столетия физики заметили, что в микромире фундаментальные физические константы, которыми согласно релятивистской космологии жестко определяется наблюдаемая структура Метагалактики, как бы «подогнаны» таким образом, что даже их незначительные изменения не могли бы привести к образованию наблюдаемой материи во Вселенной. Не говоря уже о том, чтобы в ней в результате эволюции появилась жизнь и разум. Таким образом, антропный принцип в его квантово-релятивистском варианте получил новое развитие с целью продвинуться вглубь в решении проблем фундаментальных свойств микромира.
Сегодня антропный принцип включает слабый и сильный его составляющие, предложенные Б. Картером (как и принцип самоотбора), и принцип целесообразности, выдвинутый И.Л. Розенталем4.
Слабый антропный принцип: то, что человек может наблюдать, ограниченно условиями его существования. Формулировка, данная Б. Картером, звучит более категорично: «…наше положение во Вселенной с необходимостью является привилегированным в том смысле, что оно должно быть совместимо с нашим существованием как наблюдателей».
Сильный антропный принцип: доступная нам Вселенная должна быть такой, чтобы в ней, на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей.
Сильный антропный принцип, таким образом, утверждает, что изучаемый космос должен соответствовать природе наблюдателей. Однако у многих космологов утверждение «должен» вызывает отторжение, поскольку предполагает, что эволюция материи закономерно должна перейти в стадию разумной ее составляющей во Вселенной.
Именно появление разума во Вселенной, единственным носителем которого в обозримом космосе выступает человек, дает основание некоторым ученым утверждать факт, что эволюция материального мира все-таки перешла в разумную стадию закономерно, несмотря на то, что мы пока единственные представители разума. И в сущности излагаемого сильного антропного принципа Вселенная (Природа) посредством человека выходит на новый рубеж своего развития к познанию самой себя. Потому как, во-первых, как утверждают физики, сама возможность человеческого существования содержится в характере космологических законов и находится в определенной взаимосвязи со значением физических констант. Малейшие вариации их значений практически несовместимы с реальностью существующего окружающего нас Мира – частиц, атомов, планет, звезд, галактик, жизни и человека в ней. Во-вторых, в научном отношении человеку доступно лишь то, что он способен познать в рамках выявленных им же проблем. Иначе говоря, как разумное существо, человек занимает во Вселенной выделенное место. И в этом смысле три положения не вызывают особых сомнений: 1) человек – существо космическое; 2) человек познает Вселенную доступным ему образом; 3) в качестве познающего существа человек не имеет в обозримом космосе альтернативы, или пока не имеет. Во всяком случае, сегодня мы можем говорить о феноменологизме не только биологической формы жизни, но и разума, связанного с ней.
Колоссальные темпы научно-технического прогресса, казалось бы, должны убедить нас в мысли, что разум человека способен решить любые проблемы, которые возникнут на пути его развития. Но развитие человечества не линейно, как мы уже показали это на примере предков современного человека. Оно сопряжено взлетами и падения. Зарождение, развитие, взлет и падение в развитии цивилизаций – факт, который установлен работами Шпенглера, Тойнби, Гумилева. Человечество имеет примеры даже их гибели под различными обстоятельствами. Однако это не подвело черту под человеческой историей. Анализ развития цивилизованных процессов позволяет утверждать, что исторические вызовы возникают перманентно и обычно имеют два источника: естественные вызовы и вызовы антропогенные, исходящие от самого человека.
Естественные вызовы природной среды, лежащие в основе эволюции видового разнообразия в биосфере, преодолели еще ранние гоминиды, не обладая теми технологиями, которыми располагает современный человек. Мало того, человек единственный из существующего разнообразия живых организмов стал фактором эволюции. Теперь от него зависят темпы эволюции всего разнообразия живого на Земле. И осознав это, человечество поставило перед собой задачу сохранения биоразнообразия, генофонда в рамках коэволюции (в понимании Н. Моисеева и А. Урсула) человека и природы. И никакие естественные коллизии – ни в атмосфере (проблема озонового экрана), ни в гидросфере (дефицит воды) и в литосфере, ни космические (астероидная опасность), ни проблема изменения климата – не способны остановить развитие человеческой цивилизации.
Что же касается антропогенных вызовов, исходящих от самого человека, то это вызовы развития самого человека и понимание им того, что он творит с собой и окружающим миром природы. По большей части эти вызовы являются следствием эмоционального переживания последствий собственной хозяйственной деятельности или заблуждений1. Особенно что касается возможных последствий потепления климата, разрушения озонового экрана, нехватки природных ресурсов.
Сегодня можно утверждать, что нет никаких оснований говорить о том, что хозяйственная деятельность человека способна влиять на климат, на изменение толщины озонового экрана, поскольку ассимиляционная функция биосферы до сих пор сбалансирована обменными процессами2. Установлен факт, что хозяйственная деятельность человека медленно протекающие процессы в биосфере переводит в быстропротекающие, но не влияет на их баланс. Управление процессами экологизации хозяйственной деятельности в рамках устойчивого развития может быть эффективным в условиях следования закону сбалансированного природопользования (темпы экономического развития должны соответствовать темпам воспроизводства природных ресурсов и качества среды в рамках ассимиляционного потенциала природы3). Оттого мы и стали замечать эти изменения в рамках одного-двух поколений. Нет никаких оснований беспокоиться о нехватке природных ресурсов будущим поколениям, поскольку с развитием технологий человечество не только способно вовлекать другие виды ресурсов, которые ранее были нам не доступны по технологическим причинам, обладающих новыми качествами, но и нарабатывать новые (отходы, которые являются новыми ресурсами). Не просматривается границ разумности человека в экономическом соревновании с природой. Биосфера и ее функции являются неисчерпаемым ресурсом человечества1.
Разумность человека – самая лучшая и самая эффективная самоорганизованная сущность, которая когда-либо сосуществовала с Природой. И иногда возникающий пессимизм в современной научной и политической элите, среди обывателей есть не что иное, как временное состояние каприза здорового организма. Реакция на вызовы, исходящие от временных заблуждений.
Схема эволюции приматов и гоминид.
Какие вызовы природы стали причиной возникновения человека?
Причины взлета и падения в развитии культуры доисторического человека.
Эволюционная теория изменила традиционные представления о происхождения человека. Согласно доэволюционной, а по существу религиозной модели общественного сознания человек был сотворен по образу и подобию божьему, то есть одним этим выделен из животного царства. Непременным условием существования человека прежнее мировоззрение выделяло обладание им нематериальной субстанцией – душой, какой не обладало кроме человека более ни одно живое существо. Приравняв человека к животным, Дарвин изменил взгляд как на неизменности человека, так и на наличие у него души. Он считал, что человека из живой природы выделяет наличие развитого – более, чем у животных – мозга. Характер эволюции человека он как раз и определял улучшением мозга и мышления, что выдвинуло человека из среды животных, позволив ему достигнуть главенствующего положения, хотя он не мог сравниться с более быстрыми, более сильными, более приспособленными к дикой жизни животными.
И до создания эволюционной теории схожесть человека и приматов отмечали античные ученые (Аристотель); индийские философские трактаты (Аюрведа); Карл Линней соотнес человека и высших обезьян, объединив их в один отряд, а Ламарк даже назвал, осторожно и гипотетически, обезьян возможными предками человека. Но Дарвин доказал единство происхождения, снабдив свою книгу сопоставлением общих признаков, и указал элементы эволюции – рука и мозг.
Основная идея книги Ч. Дарвина «Происхождение человека и половой отбор» заключалась в том, что человек не плод отдельного акта творения, а результат исторического развития животного мира. Опираясь на данные сравнительной анатомии и эмбриологии, а также на результаты, хотя и очень скудные, палеонтологических находок, Дарвин убедительно доказал тесное родство человека с ныне живущими человекообразными обезьянами. В то же время он выдвинул принципиально важное положение о том, что ни одна современная обезьяна не может считаться предком человека. Для современной науки уже не является святотатством соотнесение человека с классом млекопитающих.
Наиболее существенные признаки, присущие как человеку, так и млекопитающим, – это млечные, сальные и потовые железы, волосяной покров тела, специализированные зубы (резцы, клыки, предкоренные и коренные), четырехкамерное сердце и левая дуга аорты, легочное дыхание, наличие диафрагмы, высокоразвитый головной мозг, внутриутробное развитие зародыша, вскармливание детеныша молоком. И у человека, и у животных единые звенья тканевого обмена веществ, сходно осуществляются рост и индивидуальное развитие, единый для всего органического мира принцип хранения и реализации генетического кода, и др. Максимальное сходство человека обнаруживается с представителями семейства человекообразных обезьян, или антропоидов: гориллой, шимпанзе, орангутангом, гиббоном.
Почти невозможно отличить зародыши человека, приматов и других позвоночных животных на ранних этапах развития. У эмбриона человека образуются хорда, жаберные борозды, жаберные дуги и соответствующая сеть кровеносных сосудов, подобно тому, как это имеет место у древнейших акуловых рыб. В процессе эмбрионального развития у человека появляется, а затем исчезает ряд других подобных признаков, но некоторые из них сохраняются в виде рудиментов, указывая на явную связь с животным миром. К их числу относятся: копчик – остаток хвоста, выраженный в позвоночнике эмбриона в возрасте 1,5–3 месяцев внутриутробного развития, наружный волосяной покров, червеобразный отросток слепой кишки, подкожные мускулы, которые развиты у человека только на лице, и в виде рудимента имеется подкожная ушная мышца и др.
Атавизмы представляют собой признаки, отсутствующие у ближайших, но свойственные очень далеким предкам человека. Например, густой волосяной покров тела, появление дополнительных сосков у женщин и мужчин, случаи рождения людей с хвостом и др. Все эти факты в свое время дали основание Ч. Дарвину прийти к заключению, что человек и млекопитающие произошли от одного общего древнего предка.
По линии ближнего родства человек унаследовал от приматов такие черты, как широкие плечи и широкая плоская грудь, строение локтевого и запястного суставов, кистей рук и всего верхнего пояса, – те признаки, которые у обезьян возникли благодаря древесному образу жизни.
Способность к хватанию и противопоставление большого пальца остальным, выраженные у всех приматов, не только сохранились у человека, но и продолжали развиваться. Антропоиды способны использовать подходящие предметы в качестве «орудия» или «оружия» для достижения определенной цели, что послужило важнейшей предпосылкой возникновения трудовой деятельности человека.
Близость человека к антропоидам прослеживается и по другим особенностям, однако каждая из человекообразных обезьян обладает лишь некоторой совокупностью наиболее общих с человеком признаков. Например, по росту ближе всех к человеку стоят горилла, шимпанзе, орангутанг, по массе тела и длине конечностей – шимпанзе, по форме бедренных костей – гиббон, по строению костей таза, стоп и величине головного мозга – горилла и т.п.
Однако человека выделяют из мира животных принципиальные биологические отличия – такие, как вертикальное положение тела и способность выполнять разнообразные тонкие и высокоточные операции, гораздо больший объем головного мозга, который в 2,5 раза превышает мозг антропоидов и в 3,5 раза – площадь его поверхности, и, наконец, речь, которая свойственна только человеку.