Схема классического научного объяснения

Наиболее распространена и практически общепризнана так называемая дедуктивно-номологическая модель (схема) научного объяснения, которая была впервые дискурсивно–отчетливо сформулирована К. Поппером и существенно развита К. Гемпелем.

Так, причинное объяснение некоторого события согласно К. Попперу означает дедуктивное выведение описания события, в котором посылками выступают один или несколько универсальных законов совместно с определенными сингулярными высказываниями, отражающими начальные условия процесса. И из известного общего положения, имеющего статус закона, и из единичного утверждения, истинность которого установлена должным образом, делается вывод о необходимом характере некоторого события.

С формально-логической точки зрения схема номологического объяснения есть логический вывод по форме утверждающего модуса, основание которого называют экспланансом, а следствие, заключение – экспланандумом. Требование логической корректности данной схемы заключается в том, что эксплананс должен включать в себя как минимум одно общее утверждение, а экспландум должен быть необходимым логическим следствием из эксплананса. Возможны различные модификации основной схемы, принципиально не меняющие ее структуру. Например, экспланансом может быть не одно, а несколько общих и единичных утверждений, а вывод может представлять собой не одно утверждение, но последовательность утверждений.

Возможен экспланандум, состоящий не из частного утверждения, представляющего описание отдельного явления, но выраженный общим утверждением или даже совокупностью логически взаимосвязанных положений некоторой теории.

К. Гемпель предложил индуктивно-вероятностную модификацию данной схемы, в которой в качестве посылки выступают общие положения статистического характера, а содержание экспланандума образует утверждение, определяющее соответственно не необходимость, а только вероятность наступления события.

Общую схему дедуктивно-номологического объяснения обычно представляют следующим образом.

О бщие утверждения (законы)

+ эксплананс

Утверждения о начальных

(антецедентных) условиях

___________________

логическая дедукция

описание объясняемого явления

Достоинство объяснения канонической дедуктивно-номологической формы состоит в том, что объясняемому явлению придается необходимый характер, логическая дедукция обеспечивает переход от истинных посылок к необходимо-истинному заключению. Другими словами, при дедуктивно-номологическом объяснении указывается причина и условие существования некоторого явления, и, если причина имеет место, то с необходимостью должно существовать и ее следствие. Но общее утверждение эксплананса должно быть законом природы, выражать необходимую связь явлений, и только в этом случае объяснение будет корректным. Затруднение, однако, состоит в том, что, как это было показано выше, требуется значительное время и усилие для того, чтобы отличить закон науки от случайно истинного обобщения: чисто формальных различий они не имеют, и дело решает неформальная и содержательная, систематическая предметно-научная и предметно-производственная практика, верифицирующая и фальсифицирующая результаты познавательной деятельности.

Сильное и слабое объяснение

Имеется два типа объяснения. Классическое номологическое объяснение основано на законе. Однако в науке не менее широко распространен иной тип объяснений, которые опираются не на общие законосодержащие утверждения, а на утверждения о причинно-следственной (каузальной) связи. Каузальное объяснение может быть как дедуктивным, так и индуктивным.

Дедуктивное объяснение (номологическое или каузальное) принято называть сильным объяснением; индуктивное, правдоподобное каузальное объяснение – слабым объяснением.

Пример сильного, то есть дедуктивного, каузального объяснения:

– Если автобус поедет в режиме экспресса, мы успеем на семинар.

– Автобус поехал экспрессом, следовательно, мы успеем на семинар.

Это дедуктивное рассуждение, одно из посылок которого является утверждение о зависимости нашего участия в семинаре от режима хода автобуса; другая посылка – утверждение о реализации причины. В заключении утверждается, что следствие также будет иметь место.

Примером слабого, индуктивного объяснения может быть следующее рассуждение:

Если воду нагреть до 100 °С, то она закипит.

Вода кипит.

Значит, воду, по всей вероятности, нагрели до 100 °С.

Это правдоподобное индуктивное рассуждение, первая посылка которого утверждает причинно-следственную связь между состоянием воды и ее температурой, а вторая фиксирует наличие следствия этой связи. В заключении утверждается, что причина, обычно вызывающая такие следствия, вероятно, имела место.

Объяснение, подводящее исследуемое явление под действие общего закона, конечно, не универсально. Предметное поле науки постоянно расширяется, растет многообразие исследуемых наукой явлений. Очевидно, что в случае изучения принципиально нового для науки объекта речь может идти не об установлении универсальных законов природы или общества, а только об обнаружении некоторых зависимостей, в том числе и причинно-следственных зависимостей, втянутого в познавательное отношение объекта.

Нет никаких оснований утверждать, что любая научная дисциплина, независимо от ее предметного своеобразия и этапа ее зрелости, способна дать объяснение, основанное на законах. В теории знания существует хорошо обоснованная позиция, которую можно назвать научной эпистемологической традицией, согласно которой многие науки (история, политология, психология и т.п.) не устанавливают никаких законов, а хорошо подтвержденные обобщения социологии и экономической науки имеют существенно иную природу, нежели естественнонаучные законы. Но даже ревностные сторонники строгих естественнонаучных критериев научного объяснения признают, что указанные гуманитарные дисциплины в состоянии давать причинные объяснения в своем предметном поле научной деятельности.

Объяснение и понимание: различие и взаимосвязь

Теория знания приписывает пониманию столь же универсальный статус, как и объяснению. Но объяснение соотносит объясняемое явление с некоторой истиной, как говорят, подводит явление под известное общее истинное положение, а понимание предполагает соотнесение предмета понимания с уже имеющимся знанием о предмете, подводит предмет мысли под общее правило. Понимание предполагает оценку предмета мысли (текста, речи, поведения, природного феномена и пр.), а значит, его сопоставление с некоторым элементом познавательной «метрологии»: нормой, образцом, стандартом, принципом и пр. Понятое явление включается в состав устоявшихся идей и представлений, становясь органичной частью единого мировоззренческого, понятийного пространства. Поскольку культура не может существовать без обмена знанием и преемственности знания, понимание подобного объяснения мыслится как атрибутивная процедура мышления, повседневная и универсальная мыслительная операция. Важно заметить, как уже было показано, что очевидные элементы деятельности часто приобретают неявные, скрытые, «свернутые» формы существования. В случае понимания скрытый характер его проявления создает у несведущих людей ложное впечатление, что понимание требует особых человеческих качеств, обеспечивающих большую проницательность.

Объяснение и понимание взаимодействуют и стимулируют друг друга, создавая объемное видение предмета мысли. Объяснение соотносит утверждение о предмете с реальностью, а понимание, сопоставляя знание о предмете с принятыми в данной культуре (сообществе) познавательными ценностями, является механизмом личностного усвоения содержания нового знания, а значит, и предпосылкой его использования в деятельности субъекта.

Осмысление процедуры понимания имеет свою историю. Проблема понимания появляется и продолжительное время существует в форме экзегетики, т.е. толкования, которая занималась истолкованием древних, преимущественно сакрально-религиозных (библейских) высказываний и текстов.

Более общая, светская концепция понимания начинает складываться в XIX в. В основополагающих для теории понимания работах Ф. Шлейермахера и В. Дильтея и получает название герменевтика (буквально – искусство истолкования). В это время объяснение и понимание явно противопоставляются друг другу. Неопозитивизм связывает научное мышление преимущественно, а часто и исключительно с операцией объяснения. Философская герменевтика, оставляя объяснения в сфере естественнонаучных дисциплин, основной задачей социально-гуманитарных наук полагает понимание.

Острая взаимная критика в рамках фундаментального спора о природе, функциях и возможностях научного мышления со временем дает плодотворный результат: мало-по­малу специалистам в области эпистемологии становится все яснее и яснее, что процедуры объяснения и понимания универсальны в дисциплинарном смысле, то есть присутствуют во всех научных дисциплинах, образуя ядро технологий обоснования и систематизации научного знания. Принимается также и универсальный общекультурный статус данных познавательных процедур – признается их присутствие в любой сфере человеческого познания и коммуникации, а не только в научном познании.

Один из основных постулатов герменевтики, который сформулировал еще В. Дильтей, состоит в идее неразрывной связи понимания и оценки явления на основе некоторого ценностного набора. На неправомерности разделения понимания и оценки, составляющих единый, целостный акт, настаивал и М. Бахтин, для которого «безоценочное понимание невозможно». Если мыслить понимание как любую оценку по мерке образца, эталона, то предметом понимания может быть все, для чего существует общий образец. Но тогда сфера понимания включает в себя не только индивидуально–неповторимые психические состояния, но и любые, включенные в познавательно преобразующую деятельность проявления живой и неживой природы. Ранжированность ценностей никак не оппонирует тезису универсальности объяснения и понимания.

Между тем, и в настоящее время еще достаточно широко распространена точка зрения, состоящая в том, что предметом понимания может быть только текст, «заключенный» в нем смысл: понимание – суть раскрытия смысла, заложенного в текст его автором. Но ведь понимание текстов – специальная, профессионально, социально-культурно (разделение труда) замкнутая процедура, а понимание действий, состояний, поступков людей и сопереживание – органичные для социальной природы человека, естественные повседневные и универсальные процедуры.

Очевидно, что понятными и непонятными чаще являются поступки других людей, реже – собственные. Но пониматься может живая природа («поведенческий репертуар») и неживая природа. Среди природных явлений всегда есть и будут в разной степени понятные или же непонятные науке явления. Понимание обычно имеет для ученых большую ценность, нежели просто знание, и знание не всегда совпадает с пониманием.

Логическая структура понимания

Экспликация формальной структуры мыслительной операции понимания далека от точности и ясности, поскольку предполагается, что многие формы понимания по своей природе не имеют отчетливой, допускающей логическое расчленение структуры, и в силу этого не могут, да и не должны быть предметом логического анализа. Обозначенная позиция находит аргументы в существовании «нерассудочных форм» понимания, к которым относят интуитивное «озарение», «схватывание» и эмоционально-чувственное понимание, особенно эмпатию (сопереживание). Данные формы опираются на ценности, но не являются сколь-нибудь ясными рассуждениями и не могут быть представлены понятийным дискурсом. Но понятийно-рассудочные формы понимания имеют логическую структуру, которая достаточно рельефна и в своей логической основе аналогична структуре объяснения.

В логике различают два основных типа понимания, коррелирующих с двумя основными схемами объяснения. Понимание, реализованное подведением явления под принятую общую оценку (норму), называют сильным пониманием. Понимание второго типа – слабое понимание – помимо оценки содержит каузальное суждение. Сильное понимание, с логической точки зрения, – дедуктивное умозаключение, слабое понимание – индуктивное, проблематичное рассуждение.

Например, следующее рассуждение выполнено по схеме сильного понимания:

Всякий физиолог-экспериментатор должен быть морально готов к процедуре вивисекции.

Павлов – физиолог.

Значит, Павлов должен быть морально готов к выполнению вивисекции.

Перед нами дедуктивная схема рассуждения, в которой первая посылка – общая оценка, норма. Вторая посылка является суждением о начальных условиях. В заключении рассуждения общее требование распространяется на частный случай.

Или другой пример сильного понимания неживой природы:

Все металлы должны проводить электрический ток.

Платина – металл.

Значит, платиновое колье Зои Федоровны должно проводить электрический ток.

Примером слабого понимания, которое также называют целевым, или мотивационным, может служить следующее рассуждение:

Если регулярно проветривать аудитории, то лектору и студентам будет легче дышать.

Студентам и лектору должно легко дышаться.

Следовательно, аудитории, видимо, следует регулярно проветривать.

Первая посылка фиксирует необходимую связь средства и достижения результата. Вторая – оценочное суждение, в котором результат превращен в цель, а связь «причина-следствие» отражена в связи «цель-средство». Заключение представляет собой оправданную гипотезу: указывает на действие, которое обычно совершается для реализации данной цели. Понимание в этом случае называют слабым, поскольку вывод в данном логическом режиме дает только правдоподобное заключение.

Операцию понимания иногда, вслед за Л. Витгенштейном, называют «оправданием».

Однозначное разграничение объяснение и оправдания часто затруднительно. В языке повседневного общения грань между описательными и оценочными суждениями не является четкой – одно и то же высказывание в одних случаях выражает оценку, а в других дает описание.

Если трактовать понимание не только как раскрытие смысла явления, но и как смыслополагание (интерпретация), то каждое надежное дедуктивно-номологическое объяснение предстает и средством понимания. Действительно, оно придает фактам науки необходимый характер, а значит, приписывает им и новый смысл, что и есть понимание. Переход объяснения в понимание проявляется в лексике следующим образом: после должного объяснения обычно говорят о явлении, получившем объяснение, что оно «должно» произойти.

Понимание явлений природы

Понимание природных явлений выступает как оценка их поведения с позиции «должного» поведения, т.е. природное явление мыслится и оценивается в сопоставлении с хорошо обоснованными, устоявшимися представлениями о стандартной, «нормальной», «естественной» «логике вещей». В этом случае обычно так и говорят: «по логике вещей нечто должно произойти». Понимание находит место явлению в сложившейся «картине мира» как системе стандартных, «парадигмальных», чрезвычайно устойчивых представлений о составе природы и ее закономерных проявлениях.

Однако развитие науки, ее экспериментальной базы ведет к появлению в ее предметной области аномалий, т.е. фактов, которые не могут быть объяснены в рамках наличного теоретического знания. Заканчивается время «нормальной науки», и в такие времена понимание и объяснение начинают расходиться. Формирование конкурирующих, зачастую альтернативных гипотез фундаментального характера в одной и той же дисциплинарной области – прямое и очевидное свидетельство нарушения гармонии объяснения и понимания. Появление двух конкурирующих «логик вещей» разрушает представление о единственном, «естественном» ходе природных явлений. Возникает ситуация объяснения без понимания и понимания без объяснения.

Понятий естественного хода событий, как убедительно показал А.А. Ивин, является ключевым в проблеме понимания природных явлений. Мера неопределенности в понимании природы форматировано неопределенностью родового понятия. Каково содержание понятия «естественный ход событий»? На этот вопрос, видимо, возможен только консенсусный ответ того или иного научного сообщества, но ведь ответ может быть и ситуационным, конъюнктурным… Это очень специальная, разработанная поверхностно, описательно (в терминах «научной картины мира») тема.

Содержание понятия «герменевтический круг» и естествознание

Начнем с простого, но показательного и привычного для многих примера. Допустим, что вам необходимо перевести с иностранного языка на русский некоторый текст. Работа начнется с выяснения значения слов, и словари дадут вам несколько значений слова, а в некоторых случаях и множество значений слов, составляющих текст. Перевод, особенно в том случае, если общий смысл текста вам неизвестен, начнется с согласования значений слов первого предложения, которое будет осуществляться до появления осмысленного предложения на русском языке. Полученное осмысленное предложение даст нам возможность уточнить значение нескольких слов, входящих в него, но тем самым мы будем уточнять и смысл всего предложения. Со вторым, с третьим и последующими предложениями будет то же самое: проявится взаимозависимость значений отдельных слов от общего смысла предложения. Но теперь начнет проступать и общий смысл текста, уточняя который, вы начнете шлифовать смысл отдельных предложений. Перед вами простейший случай кругового движения мысли в процессе понимания: понимание целого предлагает понимание элементов, но и понимание отдельного элемента определяется целым.

В понятии «герменевтический круг» отражена особенность процесса понимания, состоящая в повторяющихся циклах понимания. Циклы понимания были обнаружены уже античной риторикой (риторические приемы). Патристика (Августин) выразила круговую схему в форме взаимозависимости веры и понимания сакрального текста: вера – необходимое условие понимания Священного Писания, но и для веры необходимо его понимание.

В отчетливой, классической форме, как круговая ритмика «части и целого», герменевтический круг выражен в работах Ф. Шлейермахера и А. Бека (ХVIII-ХIХ вв.), для которых понимание целого предполагает понимание отдельных частей, но и для понимания отдельных частей необходимо понимание целого. Слово может быть понято только как часть предложения, предложение же – составная часть некоторого текста, но данный текст – часть общего наследия автора. Но это только грамматическая составляющая круга понимания. Ф. Шлейермахер обращает внимание и на «психологические» аспекты круговой схемы: текст всегда есть органичная часть и продукт личностно уникального, духовного, целостного образования, а значит, понимания части и целого здесь также взаимоположены.

В. Дильтей обращает внимание на социокультурные аспекты герменевтического круга: адекватное понимание текста как проявление творческой жизни личности возможно на основе понимания духовного мира соответствующей эпохи, но последнее основано, в свою очередь, на понимании «жизненаправлений» эпохи, т.е. тех же текстов, оставленных эпохой.