Существуют непосредственные наблюдения и наблюдения косвенные, нередко и с развитием науки все чаще опосредованные сложным научным инструментарием.
Непосредственно может наблюдаться некоторый дискретный объект макромира, который можно легко локализировать, вычленить и зафиксировать как объект наблюдения. В процессе развития науки, однако, непосредственное наблюдение все чаще замещается косвенным, опосредованным. Так, например, объекты микромира (физика элементарных частиц) и объекты макромира (астрономия астрофизика) непосредственно наблюдать, конечно, невозможно. О свойствах объектов подобной природы можно судить исключительно косвенно, на основе анализа их взаимодействия с другими объектами. В случае косвенного наблюдения о свойствах ненаблюдаемого объекта судят по наблюдаемому эффекту его взаимодействия с другими объектами и уже на этой основе делают вывод о свойствах исследуемого ненаблюдаемого непосредственно объекта. Косвенные наблюдения получают все большее распространение по мере расширения областей научных исследований и усложнения и роста точности приборного инструментария научных наблюдений. Наблюдаемый предмет взаимодействует с прибором наблюдения, чувствительным к такому взаимодействию – ученый непосредственно наблюдает результат воздействия объекта наблюдения на прибор.
Измерение – новая ступень в системе эмпирического познания, так как наблюдение, совмещенное с измерением, предполагает особые понятия и условия для своего осуществления, требует особой технологии – приборного инструментария и достаточно сложных процедурных методик.
Измерение состоит в представлении свойств наблюдаемых объектов в виде числовой величины. Величина обычно понимается как все то, что присуще объекту в некоторой степени. Числовая величина выражается числом. Измерение в его развитых формах представляет собой установление числового соотношения между свойствами объектов, которое дает возможность существенно уточнить результаты наблюдения, нейтрализовать субъективные наслоения, обычные для чувственного взаимодействия с предметом.
В эпистемологии разработаны правила измерительной процедуры, придающие ей точный и однозначный, в идеале – алгоритмический характер, и процесс измерения, состоящий в приписывании чисел исследуемым свойствам объекта, таким образом приобретает некоторые гарантии интерсубъективной значимости своего результата1.
Измерение как научная процедура эмпирического исследования количественных отношений имеет сложную внутреннюю структуру, в которой выделяют следующие элементы:
объект измерения – измеряемая величина или свойство, к которому корректно применять понятия «больше», «меньше»;
материальные средства измерения, которыми могут быть естественные предметы и процессы или приборы, инструменты, созданные людьми;
познающий субъект, наблюдатель, проводящий измерение для реализации постановленной научной цели;
технология измерения, которая представляет собой совокупность практических действий, операций, выполняемых с помощью измерительных инструментов, и набор определенных логических и вычислительных процедур;
результат измерения – именованное число, выраженное соответствующими наименованиями или знаками.
В теории знания часто отмечается проблематичность измерительных процедур в социально-гуманитарных науках. Действительно, здесь, как правило, отсутствуют объективные, инструментальные средства и технологии для выявления количественных характеристик социально-исторических, социально-психологических моральных и пр. гуманитарных проявлений человеческой активности, ценностных предпочтений, меры способностей и таланта, уровня мастерства и развития навыков и подобных, менее важных качеств. Принципиально непонятным является формирование онтологических предпосылок даже операции счета – способов однозначного различения дискретных элементов, образующих гуманитарные характеристики субъекта познания и деятельности, поскольку очевидно, что человеческая субъективность имеет континуальную природу. Количественный анализ существенно затруднен стихийными возмущениями, вызванными экспансией непредсказуемых и, видимо, неустранимых ценностных факторов: спорадическое возрождение религиозных, зачастую примитивно языческих представлений, рост современных мифологем и предрассудков обыденного сознания, влияние идеологических и корпоративных табу и пр.
Конечно, в социально-гуманитарной области всегда существовали и будут существовать количественные оценки (например, оценки «глубины знания студента» или «лекторского мастерства» преподавателя), но они не могут быть названы измерением в собственном точном смысле слова. Метрология, то есть наука о правилах и процедурах измерения требует понимать измерение как сравнение некоторой величины с тем или иным значением принятого эталона (единицы измерения), которое осуществляется в режиме приемлемой физической, технической и пр. алгоритмизированной процедуры. Только измерение метрологической выверенной формы может дать точный количественный результат.
Процедуры научного наблюдения и измерения обычно не являются самоцелью, но выступают необходимыми познавательными составляющими эксперимента – научного метода, являющегося базовым для эмпирического уровня познания. Напомним, что именно с появлением эксперимента как метода, преодолевшего созерцательную и умозрительную ограниченность преднауки, теория знания связывает формирование современной, новоевропейской науки (science).
В экспериментальной методологии органично сочетаются практические действия и теоретические установки. Экспериментально полученные результаты (данные) дают информацию, необходимую и нередко достаточную для ответа на вопросы, поставленные развитием теории. В эксперименте как одной из форм сложноорганизованной практической деятельности контролируемо и воспроизводимо совмещаются автономное, объективно-закономерное поведение природных объектов и целенаправленное, инструментально и методически организованное воздействие на объект субъекта познавательной деятельности.
Эксперимент реализует многие познавательные функции (роли), среди которых важнейшими являются следующие.
1. Правильно организованный эксперимент дает возможность исследовать предмет, как говорят, в чистом виде – гарантированно ограничить многообразие отношений и взаимодействий предмета только существенными для поставленной исследовательской задачи взаимодействиями с другими предметами. Решая задачу по вычленению предмета исследования, эксперимент выполняет так называемую конструктивную роль в эмпирическом познании.
2. Эксперимент способен выразить эмпирическими средствами фундаментальные теоретические конструкты, эмпирически представить идеализированные объекты теории. Эксперимент, таким образом, играет в составе развивающейся теории интерпретативную роль.
3. В экспериментальных условиях осуществляется контролируемое и целенаправленное воздействие на предмет в достаточно произвольно изменяемых субъектах познания условиях. Экспериментальный режим познания позволяет тем самым выявить инвариантное поведение объекта в различных, заданных исследователем условиях и обнаружить автоматизмы в его поведении. В этом случае говорят о вариативной роли эксперимента.
4. В эксперименте возможно в достаточно произвольном режиме, изменяя условия существования объекта или оставляя их постоянными, изменять характеристики объекта, воспроизводить исследуемое явление. Решая столь важную для науки проблему воспроизводимости предмета исследования, эксперимент выполняет генерирующую роль.
В структуре экспериментальной процедуры, как правило, различают три элемента: объект экспериментального исследования, технология эксперимента (средства и методики) и цели субъекта исследования–экспериментатора. Если классифицировать эксперименты по основанию их структурных элементов, то можно систематизировать многообразие экспериментальных исследований.
Качественные различия объекта экспериментирования образуют физический, психологический, химический, физиологический и прочие виды экспериментов.
Специфическая технология эксперимента (набор средств и методик) различает лабораторный и полевой, натуральный, прямой и модельный, лабораторный эксперимент.
Различие целей экспериментатора позволяет говорить о поисковых (получение новых сведений об объекте), измерительных и проверочных экспериментах, задачами которых является либо уточнение положений теории, либо проверка гипотезы и подтверждение (опровержение) теории. Зачастую, когда познавательная стратегия соединяет в себе различные цели исследования, возникает классификация по основанию когнитивной стратегии. В этом случае можно говорить об экспериментах методом проб и ошибок (в просторечии «метод тыка») или методом замкнутого алгоритма и т.д.
Эксперимент всегда содержательно связан с теорией, его постановка (часто дорогостоящая) провоцируется ее задачами, состояниями, возможностями, и потому говорить о стихийном, случайном научном эксперименте не корректно. Как форма практической деятельности, эксперимент создает объективные критерии истинности (относительной) гипотетического знания теории. В то же время, устанавливая и систематизируя дисциплинарно специфические факты, эксперимент формирует и систематизирует эмпирическую базу теории, от состояния которой во многом зависит дальнейшая эволюция теоретического знания.
Историческая эволюция науки, как было отмечено в начале данной главы, состояла в формировании парадигмально нового научного знания неклассического и постнеклассического типа. Переход от классического научного знания означал появление существенно отличных от научной классики онтологических, социологических и, что важно в данном случае, методологических оснований знания.
Действительно, в классической и неклассической (постнеклассической) науке существенно различно понимается закон: динамическая взаимосвязь явлений (классика) и статистические, вероятностные взаимосвязи явлений (неклассическая наука). Эти различия повлияли на направление эволюции эксперимента – системообразующего метода эмпирического уровня науки.
Начиная с ХХ в., эксперименты могут осуществляться как в классической, так и в неклассической форме. Эксперимент классической формы организован и нацелен на выявление однозначных, как говорят, «жестких», каузальных, т.е. причинно-следственных связей, которые в теории знания называют динамическими закономерностями. В этом случае, зная исходное состояние объекта и обеспечив определенные неизменные условия его проявлений, можно однозначно и точно предсказать его поведение: динамические взаимосвязи необходимы и однозначны. Исследователь, наблюдая появление события А (провоцируя явление А), обязательно при соблюдении определенных условий будет наблюдать и появления события Б, поскольку А и Б закономерно (динамически) взаимосвязаны.
Неклассическая экспериментальная методология предполагает существование объектов принципиально иной природы – так называемых стохастических (диффузных, «плохо организованных») системных объектов, в поведении которых отмечается объективная неопределенность, а значит, точно предсказать поведение объектов такого типа принципиально невозможно. В сложноорганизованных, диффузных, системных объектах невозможно дискретно локализовать и описать элементный состав и фиксировать область проявления переменных различной физической природы. Существенное гносеологическое следствие из данной онтологической ситуации состояло в присвоении «случайному» объяснению статуса научности, что и привело научный поиск к широкому использованию статистических методов. Экспериментальные технологии неклассического типа направлены на обеспечение учета максимального разнообразия многочисленных факторов существования стохастического объекта и статистическое обобщение в некотором «коридоре вероятности» инвариантов в поведении сложноорганизованного объекта.
Таким образом, эксперименты в современной науке могут быть проведены как в классической форме, направленной на выявление жестко детерминированных, неизменных, однозначных связей и отношений однофакторного объекта (обычно объекта макромира), так и в неклассической форме, в формате которой объект исследования мыслится многофакторная, сложноорганизованная стохастическая система, в которой возможны как динамические взаимосвязи, так и многозначные отношения, которые существуют в режиме статистической, вероятностной детерминации.
На взгляд не знакомого с теорией знания человека факт представляется чем-то простым, самоочевидным, не требующим никаких уточнений, пояснений... Не так в науке. Здесь факт приобретает системные характеристики как элемент научного знания и обнаруживает свою сложную структуру.
Само слово «факт» неоднозначно и даже в научных контекстах, как справедливо отметил В.А. Штоф, может употребляться в разных значениях. В случае научного словоупотребления можно говорить, по крайней мере, о трех значениях.
1. В значении некоторого «явления», «события», «состояния активности», вообще «фрагмента действительности» (например, «Рабство периодически возрождается – исторический факт», «Материки двигаются – географический, реальный факт», и т.д.).
2. Фактами могут называться «фактофиксирующие» предложения, то есть особого рода эмпирические высказывания, в которых описываются познаваемые или познанные события и явления, например, протокольные записи типа: «Х-лучи оказывают разрушительное влияние на живые клетки».
3. К этому же значению близко употребление термина «факт» как некоторого «материала», «свидетельства», например: «Собирать материалы (свидетельства) о нарушениях экологического законодательства в природоохранной зоне дельты Дона».
4. Третье значение привычно для повседневного словоупотребления: термины «факт», «фактический» выступают синонимами слов «верно», «истина», «истинный» и др. подобных.
Для научного контекста более характерны первые два значения: факт – объективно существующее хронологически и хорологически определенное событие, явление и соответствующее действительности описание факта в некотором языке. Как нередко отмечается, вполне правомерен вопрос: если факт есть событие или явление объективного мира, то зачем «удваивать сущности», зачем наряду с понятием о событии, явлении и т.д. вводить понятие о факте? Другими словами: в чем различие предмета мысли как «события» и его же как «факта»?
Дело в том, что возможны два режима мышления: онтологический и гносеологический. Так, если нечто мыслится или понимается как явление или событие, оно мыслится в автономном, антологическом режиме существования, то есть вне отношений к субъекту познания, но в различных – генетических, каузальных, системно-структурных, функциональных и прочих возможных – отношениях к другим столь же автономным событиям и явлениям.
Если же результаты осмысления реальности (событий, явлений, состояний активности...) мыслятся и называются «фактами», то их рассматривают с гносеологической точки зрения, то есть в их отношении к познающему субъекту, к гипотезам и теориям субъекта познания, в которых факты играют существенную познавательную роль.
Таким образом, в первом приближении, в общем виде, факт – это реальность, представленная в знании субъекта, реальность, вошедшая в сферу познавательной деятельности человека, его познавательного интереса, реальность, зафиксированная систематическим, заинтересованным наблюдением и экспериментом. Содержание данного определения факта легко пояснить следующим примером. Попробуйте сравнить свои впечатления от двух высказываний:
1. «Сегодня на лекции присутствовало 17 человек из 55 по списку аспирантов первого года обучения».
2. «Факт состоит в том, что сегодня на лекции присутствовало 17 человек из 55 по списку аспирантов первого года обучения».
Как представляется, многие почувствуют, что во втором случае заявление носит заинтересованный характер: некто специально проверил посещаемость, преследуя какие-то цели.