В докладе председателя Н.И. Ежова, возглавившего КПК при ЦК ВКП(б) 27 февраля 1935 г. Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М., 2009. С. 41., ситуация по верхневолжскому региону была названа наиболее неблагоприятной, а деятельность Ивановского обкома ВКП(б), где было выдано 6500 партийных билетов с «грубым нарушением устава партии» - образцом типичных ошибок, свидетельствующих о том, «как не надо руководить партийной организацией» РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 11. Л. 36.. Это был вынужден признать и первый секретарь Ивановского обкома ВКП(б) И.П. Носов, подтвердивший приведенные в докладе председателя КПК цифры и сделанные выводы из этого: «члены партии, находившиеся в течении 3-4 лет в партии, должны быть исключены из нее как принятые не по Уставу» Рабочий край. 1936. 8 января..
Чувствуя дальнейшую срочную необходимость «оправдаться» перед вышестоящим руководством за «притупление политической бдительности» 27 февраля 1936 г. обком ИПО подготовил обширный отчет, в котором приводился список, а котором исключенные 14,1% коммунистов делились на 24 основные категории. Среди них исключенных фигурировали: 5 человек «чуждых людей и пробравшихся в партийный аппарат и использовавших его для получения партдокументов» (4 члена партии, 1 - кандидат. Далее - 4 /1 и т.п.); «обманным путем получивших партдокументы (подделки, под видом утери, хищения)» - 56 чел. (43/13); «подозреваемые в шпионаже» - 33 (29/4); «троцкистов и зиновьевцев» - 307 чел. (294/13); «аферистов и жуликов» - 346 чел. (258/88); «белогвардейцев» - 175 (145/30); «участников контрреволюционных кулацких восстаний» - 232 (174/58); «полицейских, урядников, жандармов и прочих, служивших в полиции» - 84 (73/11); «детей полицейских» - 307 (240/67); «кадетов, эсеров, меньшевиков и выходцев из других партий» - 132 (115/17); «черносотенцев» - 41 (36/5); «кулаков и выходцев из кулацкой среды» - 848 (589/259); «торговцев и выходцев из торгашеской среды» - 757 (561/196); «заводчиков, фабрикантов и выходцев из этой среды» - 145 (110/35); «дворян, помещиков и выходцев из этой среды» - 44 (36/8); «служителей религиозного культа, церковников, сектантов» - 177 (125/52); «прочих социально чуждых элементов и связанных с социально-чуждыми элементами» - 902 (635/267); «преступников, судившихся ранее за различные преступления (растраты, хищения социалистической собственности и др. злоупотребления)» - 1229 (880/349); «разложившихся элементов (пьянство, бытовое разложение, распущенность)» - 2380 (1700/680); «непрошедших чистку 1929 года» - 73 (64/19); «ранее исключенных из партии, но состоявших на учете в партийной организации» - 104 (60/44); «принятых с нарушением устава» - 337 (209/128); «оторвавшихся от партии и потерявших связь с партией» - 3452 (1117/1735); «исключенных по другим причинам» - 425 (116/309) ГАИО. Ф. П-327. Оп. 5. Д. 1066. Л. 2-4..
В ноябре 1936 - январе 1937 гг. ПК КПК по Ярославской области во главе с В.П. Грузелем выявила: 63 «троцкистско-зиновьевских последыша» Там же. Д. 1131. Л. 111-112., 17 белогвардейцев и кулаков, 65 - связанных с чуждыми элементами ЦДНИ ГАЯО. Ф. 272. Оп. 223. Д. 107. Л. 5.. А в целом, включая данные НКВД за 1936 г. было вскрыто 5 контрреволюционных организаций и 67 контрреволюционных групп, с общим количеством 349 человек Кудрявцев С.В. Массовые репрессии в Ярославской области. 1937-1938. (дело о «вредительстве» на транспорте) // Страницы минувшего. VI Тихомировские краеведческие чтения. Ярославль, 1997. С. 161.. Партколлегия БССР за период проверки партийных документов «разоблачила и выбросила из партии» 243 шпиона, 937 белогвардейцев и кулаков, 229 троцкистов и зиновьевцев, 492 афериста и жулика, всего - 5803 человека или 15,8% состава нацкомпартии» Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). Ф. 15-П. Оп. 4. Д. 703. Л. 74..
На всю страну прогремело дело казахстанского краевого комитета общества «Красного креста» (РОКК). Уполномоченным КПК был выявлен «полный развал работы», а председатель А.П. Сусликов «нарушал финансовую дисциплину, допустил засорение аппарата социально-чуждыми элементами» Партийное строительство. 1935. № 13. С. 40.. Публиковались поучительные живописные истории о похождениях «классовых врагов», легко обманывающих партийные комитеты и маскирующихся под преданных партии коммунистов. Это дела: «троцкиста-террориста, двурушника» Б.С. Гринцберга Там же. № 15. С. 47., «унтерпришибеева», «примиренчески» относящегося к «протаскиванию великодержавно-шовинистических взглядов» учителями школ заведующего Маслянинским райОНО Западно-Сибирского края И.К. Благо, председателя пензенского межрайонного промыслового союза А.Д. Молейкина, «культивировавшего семейственность в подборе кадров» Там же. № 13. С. 40-41., «белогвардейского разведчика» П.П. Сафронова Там же. 1934. № 23. С. 46.. Они были рассчитаны на демонстративный эффект, рассматривались как типичные примеры маскировки «чуждых элементов» и «политической слепоты» тех общественно-политических и хозяйственных организаций, в которых они состояли. Тем самым, в ходе многочисленных разоблачений и пафосных историй о «засевших двурушниках», подтверждалась проницательность «генеральной линии партии», что в конце 1935 г. «пророчески» констатировал начальник секретариата КПК при ЦК ВКП(б) В.С. Богушевский, заявивший: «Нередко именно там, где не выполняются директивы, проверка обнаруживала особенную засоренность аппарата контрреволюционными троцкистско-зиновьевскими последышами или правыми оппортунистами» Там же. 1935. № 24. С. 29..
Руководствуясь призывом ЦК к строжайшей бдительности, КПК пресекала малейшие проявления свободомыслия, особенно в печати, где «контрреволюционные вылазки» могли быть особенно заметны. Известными «политическими делами», хронологически выпадавшими на начало кампании по обмену партдокументов стали случаи с исключением из партии заведующего парткабинетом Костромского ГК ВКП (б) Г.А. Мухина, методиста Попова, преподавателя-консультанта по истории партии Касаткина. Г.А Мухин был обвинен в «притуплении политической бдительности», поскольку дал согласие методисту Попову поместить на выставку к годовщине смерти В.И. Ленина книжку Зиновьева «Шесть дней» и альбом 1-го Петербургского Совета с портретом Троцкого, которые Попов отнес Зиновьева к художнику, чтобы «замазать фамилию автора» ГАИО. Ф. П-367. Оп. 1. Д. 65. Л. 10, 15; Ф. П-287. Оп. 1. Д. 76. Л. 92-93. , а другой методист, Волков, получил строгий выговор с предупреждением за то, что своевременно не довел до сведения горкома о «протаскивании троцкистско-зиновьевской литературы».
Не отличались разнообразием в подборе аргументов и претензии, предъявленные Касаткину, который, как оказалось, также устранился от остракизма опального «старого большевика». Он оценил работу заочницы Жилкиной на «хорошо», в то время как в работе имелись утверждения о том, что «партия большевиков пришла к февральской революции весьма слабой» Там же. Ф. П-367. Оп. 1. Д. 65. Л. 13-14.. Летом 1936 г. в газете «Северная правда» была обнаружена «контрреволюционная группа», которую «удалось сколотить исключенному еще во время проверки партдокументов троцкисту Маркову». В нее входили: парторг Андреева, зам. редактора - Смирнова, секретарь редакции - Нагорнова, зав. с/х отделом Соколова, косвенно - сам редактор, допустивший это положение «вследствие исключительного ротозейства», а также «были вовлечены»: представитель уголовного розыска Голованцев, работница фабрики имени Ленина - Серова и даже член городской пожарной команды Соболев Государственный архив новейшей истории Костромской области (ГАНИКО) Ф. П-2. Оп. 1. Д. 347. Л. 4..
В мае 1937 г. были сняты с работы уполномоченный ГлавЛИТа П.И. Чугунов и цензор Е.М. Новикова за то, что пропустили «вредительский фотомонтаж». Самая обычная фотография из повседневной жизни морализаторско-критического плана, распространенная в районных многотиражках с комментарием «Правда глаза колет», расценивалась как «пасквильно-антисоветская», якобы наносящая своей «преступной двусмысленностью» ущерб авторитету главной печатной трибуны страны - газете «Правда» РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 4. Д. 74. Л. 156..
В течение всего периода подготовки и проведения «большого террора» особенно тесным был у КПК союз с органами государственной безопасности (НКВД), что проявлялось в виде взаимного информационного обмена компрометирующими материалами и стремлении к синхронизации процедуры: исключение из партии - арест (или наоборот). В этот период региональный резиденты КПК - партколлегии и уполномоченные особенно интенсивно занимались идеологической экспертизой, расширяя хронологический диапазон проверки биографических сведений. Например, чтобы сообщить в НКВД об отсутствии компромата на Е.Н. Застенкера, ответственный секретарь КПК по Ивановской области просмотрел: все протоколы выступлений указанного лица на собрании ячейки губсовпартшколы в 1923-24 гг., протоколы ячейки ремизо-бердочного завода за 1925-1928 гг., далее - протоколы Ивановской губернской партконференции, собраний городского партактива в декабре 1927 г., все статьи в газете «Рабочий край», журнале «На ленинском пути» и иные следы творческо-профессиональной деятельности Застенкера, чтобы сделать положительный вывод: «Из прилагаемых материалов (на 30 листах (!) нельзя установить троцкистской деятельности Застенкера в период его работы в Иванове…. [а] одна его статья «О чем мы действительно спорим?» является достойным ответом лидеру ивановских оппозиционеров С. Зорину…» ГАИО. Ф. П-367. Оп. 1 Д. 497. Л. 23-24..
Меньше «повезло» другим партийно-государственным работникам, чьи служебные и личные связи становились основанием для тщательной проработки по линии КПК, информационно-аналитическая сеть которой раскинулись практически по всем территориальным единицам СССР. За 1934 г. партколлегия КПК по БССР рассмотрела 868 дел, за 1935 - 928 (в декабре 1934 - мае 1935 состоялось 35 заседаний выездной парттройки), за 1936 - 743, за 1937-1938 (14 выездных заседаний за вторую половину 1937 г.) - 2157 (выделено мной. - К.Ю). Были исключены из партии, а затем арестованы НКВД: председатель РИКа г. Климовичи Р.И. Селиверстов, председатель Суражского РИКа Ф.А. Осмоловский, 2-й секретарь Гомельского ГК Я.И. Дробинский, 3-й секретарь Мстиславского РК Б.Г. Штейнгардт, консультант по военным делам СНК БССР Гончаров, заместитель председателя Госплана БССР и член ЦК КП(б)Б М.С. Голендо, уполномоченный наркомвнешторга СССР при СНК БССР И.И. Флиор и мн. др. НАРБ. Ф. 15-П. Оп. 4. Д. 614. Л. 11, 57; Д. 1024. Л. 3, 16, 19-21.
Через «идеологический фильтр» КПК в 1937 г. прошла значительная часть научной интеллигенции, преподаватели текстильного и ивановского педагогического институтов, школы пропагандистов, которых в буквальном смысле бомбардировали обвинениями «за протаскивание троцкистской пропаганды, мелкобуржуазную распущенность и извращение марксистско-ленинского учения, приведшего к вредительству на теоретическом фронте». Это Г.Г. Гульбе, С.Ф. Дроздов, В.П. Удалов, И.А. Виноградов, Правдин, И.К. Соков, А.И. Хейфец, А.З. Манфред, Зеленский, Лапидус, В.С. Федоров. В химико-технологическом институте - директор Г.А. Скудра, преподаватели В.И. Минаев, Светлянов, Филиппов, Ансен, Грушка ГАИО. Ф. П.327. Оп. 5. 1273. Л. 14.; директор Ивановской филармонии К.А. Владыкин Там же. Ф. П-367. Оп. 1. Д. 455. Л. 3.. В ходе совместного расследования КПК и НКВД были обнаружены 2 «антисоветские группировки» в Ивановском медицинском институте, все участники которой якобы «являлись сторонниками изменения политического строя в стране», а также была диагностирована серьезная по терминологии тех лет «засоренность» института - 61 человек профессорско-преподавательского состава был причислен к категории «чуждых советской власти по происхождению или имеющих репрессированных близких родственников» Там же. Ф. П-327. Оп. 6. Д. 458. Л. 109.. В доносе на имя уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) говорилось: «Деятельность директора Ивановского педагогического института Степанова, зав. учебной частью Иванова, секретаря парткомитета Семиковой - яркий пример политической немощи, потери бдительности. Они благодушно созерцали, как ныне разоблаченные - Манфред, Зеленский, Лапидус - развалили работу кафедр - всеобщей истории, истории СССР и диалектического материализма…. примиренчески потворствуя саботажу в деле разоблачения среди студентов и преподавателей контрреволюционных теорий врагов народа». В опасности оказался тогда еще молодой преподаватель математики, будущий академик А.И. Мальцев, который, как сообщалось, «поместил статью в фашистском журнале» Там же. Ф. П-367. Оп. 1. Д. 873. Л. 98-99., что могло серьезно повлиять на его судьбу, учитывая какие внушительные масштабы приняли разоблачения, вдохновленные все более усиливающейся мнительностью Сталина, заставлявшего принимать в расчет даже показания психически больных людей, требуя от КПК и НКВД тщательной проверки любых сведений по принципу: «…Если будет правда хотя бы на пять процентов - то и это хлеб» Военный совет при народном комиссариате обороны СССР. 1-4 июня 1937 г. Док. и материалы. М., 2008. С. 137..
А на II пленуме обкома, 3-5 августа усилиями «тандема» - члена Политбюро ЦК ВКП(б) Л.М. Кагановича и члена/секретаря партколлегии КПК при ЦК ВКП(б) М.Ф. Шкирятова были окончательно дискредитированы и арестованы, обвиненные во взаимных «вражеско-вредительских» связях: первый секретарь ОК ВКП(б) И.П. Носов, второй секретарь. - Л.И. Ковалев, третий - Д.С. Епанечников, заведующий отделом пропаганды обкома ВКП(б) И.М. Михайлов председатель облисполкома С.П. Аггеев, его заместитель В.Ф. Королев председатель областного совета профессиональных союзов И.Н. Семагин, секретарь обкома ВЛКСМ З.А. Адмиральская, а также многие представители «старого руководства», якобы ответственные за «контрреволюционный мятеж» апреля 1932 г. - волнения рабочих на почве перебоев в обеспечении продовольствием.
Еще один колоритный пример, иллюстрирующий идейно-политический энтузиазм КПК, связан с делом «Об изготовлении маслобоек, которые имеют вид фашистской свастики», принятом к рассмотрению по заявлению наркома оборонной промышленности М.М. Кагановича, усмотревшего «извращения» в технологии их производства. Бюро КПК вынесло постановление в месячный срок изъять «фашистские» маслобойки и заменить новыми, а дело для дальнейшей разработки передать в НКВД РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 4. Д. 95. Л. 153..
КПК и ее резиденты в буквальном смысле цеплялись за каждый малейший сигнал о проступках в сфере партийной этики, дисциплины, государственной дисциплины, о чем мгновенно сигнализировали в центр в докладных записках, телеграммах. Это поощрялось «наверху», особенно в период массовых политических репрессий, когда бюро КПК дало установку уполномоченным и партколлегиям ускорить информационный обмен, «сообщать о каждом факте нарушения выборности, зажима критики и самокритики» Там же. Л. 35., чтобы дать возможность НКВД подходить «творчески» к разоблачению «оголтелой и беспринципной банды вредителей, диверсантов, шпионов и убийц» Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937-1938 / Под ред. акад. А.Н. Яковлева. М., 2004. С. 98..
В ходе этого массовому сознанию навязывалась синкретическая картина, позволявшая осуществлять манипуляцию путем смещения акцентов и подмены истинной оценки положения вещей партийными идеологемами. Осуществлялась успешная индоктринация - вовлечение в лоно идейно-политических установок с помощью образа врага и раскола общества на «своих» и «чужих», создания иллюзий-инверсий - стимулирования разоблачительской «инициативы», якобы проистекающей только «снизу», от масс, а на самом деле искусно спровоцированной самой властью. Таким образом, происходило монопольное установление, изменение, обновление идеологических координат и регулярное тактическое, оперативное «прогнозирование» - ожидание соответствующих реакций со стороны населения, воспринимающего «вызов сверху» как однозначную и в подавляющем большинстве не подвергающуюся сомнению мотивацию и руководство к действию, независимо от степени абсурдности и жестокости той или иной директивы. Это можно назвать энтропией - организованным «хаосом», контролируемым беспорядком, предсказуемостью и строгой предопределенностью течения и распыления социальной энергии.