В силу различных, прежде всего политического характера причин данная кодификация осталась незавершенной. Г.Ф. Шершеневич писал: «Не содержание, не юридические недостатки проекта, не доказанная неприменимость его к русскому быту помешали осуществиться в то время предприятию Сперанского, а исключительно неблагоприятные политические обстоятельства и личная вражда.» [Шершеневич, 1898, с. 74]. Тем не менее опыт составления проекта Гражданского уложения оказался весьма востребованным. Как справедливо пишет В.А. Томсинов, «составленный М.М. Сперанским в 1809 г. проект Гражданского уложения сыграл немаловажную роль в развитии русского права. Не принимая его во внимание, трудно понять, каким образом учрежденному Николаем I в начале 1826 г. Второму отделению Собственной Его Императорского Величества Канцелярии удалось всего за шесть лет создать Свод законов Российской Империи» [Томсинов, 2008, с. 31]. И.В. Ружицкая полагает: «Можно утверждать, что последующая успешная деятельность Второго отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии в деле систематизации российского законодательства предопределена была большой предварительной работой, проделанной Комиссией составления законов» [Ружицкая, 2011, с. 12]. П.В. Крашенниников полагает, что «осуществлявшуюся во главе с Михаилом Михайловичем Сперанским в начале XIX в. подготовку проекта Гражданского уложения, а затем и
Свода законов, в частности ч. 1 т. X.» можно считать (в совокупности) первым этапом кодификации отечественного гражданского законодательства [Крашенинников, 2019, с. 31].
Свод законов Российской Империи (о своде, его составлении и проблемах см.: [Корку- нов, 1894; Кассо, 1904, с. 53-89; Майков, 1905; Кодан, 2010, с. 89-95 и др. работы]) стал собственно первым официальным действующим актом, в котором (т. X) были систематизированы нормы отечественного гражданского законодательства. При создании Свода именно вопросы систематизации, как отмечается исследователями, были целью Верховной власти [Обозрение исторических сведений о Своде законов, 1837, с. 70; Тараборин, 2015, с. 194]; исходя из этого (и с учетом подхода к классификации различных сводов) формулировались установки в части видения сущности Свода: «очевидно, что наше Сводное Уложение в начатках его, и состав Юстинианов в действительном исполнении, одни представляют дело Законодательное; все прочие виды, -- выписки, сборники, указатели, книги учебные и ученые, -- суть дело частное. Сим определено было существо Свода. Он должен быть Corpus juris, общим составом Законов, и в сем понятии должен обнимать все части Законодательства во всей их совокупности» [Обозрение исторических сведений о Своде законов, 1837, с. 81].
Тем не менее применительно к Своду может быть поставлен вопрос: можно ли говорить о нем, как о результате кодификации? С одной стороны, в нем лишь систематизирован имевшийся нормативный материал (как и планировалось), однако нельзя не обратить внимание и на мнения исследователей, которые указывали на помещение в него норм, не имевших никакой исторической основы, по существу норм новых [Шершеневич, 1898, с. 94-97]. Именно это дало выдающемуся российскому правоведу Г.Ф. Шершеневичу основание для вывода о том, что в части норм гражданского законодательства Свод «представляет собой ничто иное, как кодекс, весьма, правда, несовершенный» [Шершеневич, 1898, с. 97]. Подчеркнем, что ответ на поставленный вопрос во многом зависит от того, что конкретный исследователь вкладывает в понятие «кодификация» (а здесь довольно много различных точек зрения), и при этом следует учитывать одно обстоятельство, на которое нечасто обращают внимание при оценке Свода: он был не единственным источником гражданского права; помимо норм общеимперских, которые были систематизирован в т. X Свода, в отдельных частях Российской Империи действовали собственные гражданские законы, сосредоточенные в отдельных кодексах и сводах (узаконениях), причем их содержание могло отличаться весьма значительно.
Свод законов на довольно продолжительный период времени обеспечил регулирование гражданских отношений в Российской Империи, однако его недостатки привели к решению о начале подготовки нового проекта Гражданского уложения, история которой занимает период с конца XIX - начале XX вв. (1882-1917).
Основания для начала кодификации были понятны: существовавшая система актов гражданского законодательства представляла лишь внешнее единство, в реальности же содержавшиеся в них нормы не представляли стройной системы, имелось много устаревших норм, пробелов (что приводило к интересному явлению - формулированию многих значимых норм гражданским кассационным департаментом Правительствующего Сената). Как отмечал И.М. Тютрюмов, «неудовлетворительность всей системы наших гражданских законов, препятствующая правильному развитию этой важнейшей отрасли законодательства и установлению единства общих гражданских норм для всех местностей государства, послужила основанием к изданию Высочайших повелений 12 и 26 мая 1882 г. о начале общего пересмотра действующих гражданских законов и о составлении гражданского уложения» [Гражданское уложение. Кн. 1. Положения общие, 2007, с. IX]. Также к моменту начала кодификационных работ значительно изменились социальноэкономические отношения.
При оценке проекта надо отметить следующие важные положения.
Во-первых, его структура - это результат влияния немецкого права, поскольку мы видим выделение довольно значительных по объему общих положений (Книга 1). Сама структура была сложной, статьи группировались по следующим структурным единицам: книги (всего пять книг: «Положения общие», «Семейственное право», «Вотчинное право», «Наследственное право», «Обязательственное право»), разделы, главы, отделения, которые объединяли статьи со сквозной нумерацией.
Во-вторых, положения Гражданского уложения включали в себя нормы семейного права и нормы, регулирующие иные отношения, которые в настоящее время регулируются отдельными кодифицированными актами.
В-третьих, создатели проекта Гражданского уложения не планировали, как минимум, первоначально, отказа от сложного регулирования гражданских отношений на территориях Российской Империи, т. е. регулирования гражданских отношений в губерниях Царства Польского и Прибалтийских губерниях иными актами. Такой подход вызывал сомнения и даже существенные возражения у некоторых современников, которые можно проиллюстрировать следующими словами А.М. Гуляева: «Местные особенности, вызываемые условиями климатическими и топографическими, всегда будут существовать, несмотря на политическую ассимиляцию окраин с коренными частями Империи; но местные особенности, составляющие наследие прежнего самобытного политического существования окраин, конечно, подлежат устранению и замене их единым общим гражданским законом, что наилучшим образом обеспечит слияние всех частей государства. Создание единообразных юридических условий жизни, без сомнения, составляет сознательную цель законодательной политики, и нужно иметь серьезные основания для того, чтобы отказываться от достижения этой цели, завещая разрешение этой задачи неопределенному будущему» [Гуляев, 1903, с. 29].
Долгая и кропотливая работа отечественных юристов над указанным проектом хорошо известна и может быть легко отслежена в связи с неоднократным изданием в дореволюционный период имевшихся проектов с редакционными материалами, объясняющими существо предлагавшихся правовых решений. Данная кодификация не закончилась принятием нового Гражданского уложения; причин тому можно назвать множество, однако стоит вспомнить пророческие слова Г.Ф. Шершеневича, сказанные им в 1906 г. о влиянии революции в России на процесс принятия нового уложения: «В разгар революции, за насилием и потоками крови, еще не видны и не скоро будут видны начала, на которых способно было бы примириться все русское общество. Строить гражданский кодекс без выяснения начал - все равно, что возводить дом без фундамента», «необходимо признать - добавлял он, - что пока революция не совершит свой полный оборот, не может быть и речи о проекте гражданского уложения» [Шершеневич, 1906, с. 10-11]. Похожую, хотя и чуть в более мягкой форме мысль можно встретить в заключении по итогам одного из обсуждений Санкт-Петербургского юридического общества, прошедших в 1907 г.: «Настоящее время является неподходящим для завершения этой работы [пересмотр проекта - прим авт.], ибо теперь переходная пора; уложение же должно служить полным выражением сложившегося уклада» [СПб. юридическое общество, 1907, с. 2922].
При том, что ни одна из пяти книг проекта гражданского уложения так и не стала законом, в полной мере неудачной признать эту попытку кодификации нельзя - общепризнанно, что многие положения проекта стали основой для положений первой советской кодификации гражданского законодательства - ГК РСФСР (1922).
Советские кодификации гражданского законодательства
(период до начала 1990-х гг.)
ГК РСФСР 1922 г. (о разработке, содержании и влиянии этого кодекса см.: [Бахчиса- райцев, 1948; Развитие кодификации советского законодательства, 1968; Новицкая, 2002;
Рузанова, 2016, и мн. др. работы]) в создании которого большую роль сыграл выдающийся юрист того времени А.Г. Гойхбарг И.С. Перетерский писал в части персонального вклада в разработку проекта, со ссылками на Раеви- ча, что «основная работа по составлению Гр. кодекса является делом двух человек (Гойхбарга и Бернштей-на) и заняла, менее двух месяцев» [Перетерский,1927, № 6, С. 50]. [Крашенинников, 2018, с. 60; Шилохвост, 2020, с. 259-295] был результатом изменения политической и экономической ситуации в РФСФР - введения НЭПа и связанного с этим расширения имущественного оборота в стране [Развитие кодификации советского законодательства, 1968, с. 102]. Как писал В.И. Серебровский, «в эпоху военного коммунизма, за отсутствием гражданского оборота и за отмиранием денежного обращения, гражданское законодательство являлось, в сущности, совершенно излишним», однако «потребность в гражданском законодательстве стала настоятельно ощущаться только со времени перехода к новой экономической политике, когда оживилось денежное и товарное обращение и в известных пределах развязался частный оборот» [Серебровский, 1927, с. 21].
Особенности исторического момента - времени разработки принятия этого кодекса (переход к НЭПу) предопределили как его юридико-технические особенности, так и особенности его содержания.
Кодекс (первоначально) включал 435 статей (причем отдельные статьи были сопровождены примечаниями), разделенные на четыре части: Общая часть, Вещное право, Обязательственное право, Наследственное право; его составной частью стал и вводный закон (постановление ВЦИК РСФСР от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие Гражданского кодекса Р.С.Ф.С.Р.»). С.И. Раевич в части юридико-технических особенностей Кодекса (его структура, прежде всего) указывал, что кодекс готовился с «исключительной быстротой», а потому «навряд ли можно было бы желать от авторов его, чтоб они создали для этого Кодекса особую систему, отличную которые выработаны были ранее буржуазнофеодальным и чисто-буржуазным правом»; также им отмечалось новизна задач - ГК «явился одним из первых этапов развития советского гражданского законодательства, а не завершением длительной истории его и не результатом долгого и дающего богатый опыт развития»; «самое содержание гражданского законодательства, - отмечал он, - имевшееся в наличии в момент утверждения Кодекса, предъявляло тогда меньше требований к своеобразию внешней оболочки, в которую оно должно было быть облечено. В нашем праве было тогда меньше оформившихся, в достаточной мере своеобразных институтов, отличающих его от других законодательств»; именно это, по его мнению, объясняет «почему от авторов ГК навряд ли возможно было бы ожидать, чтоб они построили Кодекс по своеобразной системе, отличной в своей основе от всех типов систематики, выработанных историей буржуазных кодификаций» [Раевич, 1926, с. 48-49].
При анализе структуры Кодекса - наличие общей части - явно видно влияние немецкой правовой традиции, что исследователями объясняется и сквозь призму образования большинства ученых-правоведов того времени. А.С. Райников отмечает, что «превращение российской системы частного права в пандектную состоялось скорее в советский, нежели в дореволюционный период, и произошло это не под влиянием системы отечественного гражданского законодательства или же практики его применения, но в силу научных предпочтений цивилистов, стоявших у истоков советской науки гражданского права..., которым было суждено определить черты отечественной системы частного права, получили юридическое образование в начале XX в., когда в российских университетах установилось «безраздельное властвование» пандектной теории. Ее фундамент, воспринятый учеными, на долгие десятилетия определил вектор развития отечественной цивилистики» [Райников, 2016, с. 43].
В части содержания можно отметить, что с одной стороны целью Кодекса было урегулировать частные отношения, а с другой - сделать это таким образом, чтобы не нарушались основы нового строя, среди которых была непримиримая борьба с частными элементами в экономике. При этом при создании нового кодекса были использованы прежние наработки - материалы проекта Гражданского уложения, причём в весьма значительном объеме: как отмечает А.Л. Маковский, проект Кодекса был «больше, чем наполовину, а то и не две трети» наполнен за счёт переработанных норм проекта Гражданского уложения [Маковский, 2010, с. 22]. Влияние дореволюционного права при создании этого документа признавалось и в период, когда кодекс принимался - И.В. Славин писал, что «создание Гражданского Кодекса первоначально в комиссии юристов происходило под знаком реставрации дореволюционного гражданского права» [Славин, 1922, с. 2].
Еще один важный момент в части содержания заключается в том, что Кодекс не включал регулирование ряда отношений, которые предполагалось регулировать проектом Гражданского уложения (к примеру, вопросы брака и семьи). Как справедливо отмечает А.С. Райников, «в отличие от проекта Гражданского уложения Российской империи, который включал в себя нормы о трудовых, семейных отношениях и поземельной собственности, ГК РСФСР 1922 г. устанавливал необходимость регулирования этих отношений «особыми кодексами» (ст. 3). В результате с 1922 г. в нашем государстве стали формироваться три самостоятельные отрасли права, исторически находившиеся в лоне права гражданского, -- семейное, трудовое и земельное» [Райников, 2016, с. 44].