Вече, как политический коллектив свободного городского населения, заключало «ряд» (договор) с князем. Помимо широко распространенной практики крестоцелования между князем и горожанами, соглашение с князем проявлялось в отдельных процедурах интронизации - княжеских пирах и раздаче даров населению [Лукин, 2006].
Впервые о раздаче даров во время интронизации сообщает ПВЛ под 1015 г. при вокняжении в Киеве Святополка Владимировича (Ярополчича)40. В следующем году гривны киевлянам раздает выгнавший Святополка из Киева Ярослав Владимирович, причем дары, видимо, вручаются тем людям, которые поддержали его в борьбе с братом: «Ярославъ иде къ Кыеву, сіде на столі отца своего Володимира; и абие нача вои свои ділиті старостамъ по 10 гривенъ, а смердомъ по гривні, а новгородцомъ по 10 гривенъ всім^ и отпусти ихъ всіх домовъ, и давъ имъ правду»41.
Сообщение о княжеском пире, устроенном Изяславом Мстиславичем для киевлян и венгерских послов после интронизации, встречается в Ипатьевской летописи под 1150 г.: «Излславъ же w стоі Софьи. поіха и съ братьею на Мрославль дворъ и Оугръ1 позва со собою на шбідь и Киганы и ту шб^авъ с ними. на велицемъ дворі на Мрославли и пребъ1ша оу велиці весельи. тогда же Оугре на фарехъ и на скокохъ. играхуть на Мрославли дворі многое множество. Кигане же дивдхутсл Оугромъ множеству и кметьства ихъ. и комонемъ ихъ»42.
В следующем году сообщается о церемонии интронизации в Киеве Вячеслава Владимировича43. По случаю интронизации князь устроил большой пир для Изяслава Мстиславича, горожан, приглашенных королевских венгерских послов и венгерских воинов. После пира князьями Вячеславом Владимировичем и Изяславом были вручены дары венграм: «Влчьславъ же оуіха в Киевъ и іха къ стіі Софьи. и сіде на столі діда своего и йца своего. и позва сна своего Излслава к собі на шбідю и Киганы всі и королевы мужи. и Оугры и съ их дружиною. и пребыша оу величи любви Влчеславъ же Излславъ велику чгть створиста Оугромъ. Влчеславъ же w себе а Излславъ же w себе. и дарми многыми шдариста и и съсуды и порты. и комонми и паволоками. и вслкими дарми»44.
П. В. Лукин обращает внимание, что, помимо князей, княжеской дружины и приглашенной венгерской знати, в пирах участвуют киевские горожане. Таким образом, представляется уместным рассматривать политическое значение описанных выше пиров [Лукин, 2006, с. 141].
Показательно, что дары венграм - проявление функций репрезентации власти - Изяслав Мстиславич и Вячеслав Владимирович вручают по отдельности (каждый от себя), что, вероятно, говорит об индивидуальных властных амбициях каждого из князей.
Единственный раз сообщается о княжеских дарах городскому населению для предотвращения мятежа. В 1158 г. полочанами был составлен заговор против княжившего в городе Ростислава Глебовича с целью приглашения на полоцкий стол Рогволода Борисовича. Ростислав вручил жителям города дары, после между ним и полочанами был заключен договор в форме крестоцелования, что должно было вновь легитимизировать его властные полномочия «... Л'два же оустанови людье Ростиславов и wдаривъ многъ1ми дарми и води га къ хД» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 494)..
В контексте данного сообщения примечателен факт организации коллективного пира (братчины), устроенного в период христианского праздника - дня свв. Петра и Павла, совпавшего с политическим собранием (вечем). Данное событие напрямую соотносится с распространенными социальными практиками, берущими начало еще в раннесредневековых «варварских» обществах, где праздники, коллективные пиры и дары связаны с политической активностью свободного населения [Лукин, 2006, с. 139-140].
В 1148/1149 г. Изяслав Мстиславич с сыном Ярославом устраивают пир для новгородцев перед большим военным походом на Юрия Владимировича Долгорукого «Излславъ же. снмъ Мрославом и посласта подвоискГи и биричГ по оулицамъ кликати зовучи къ кнзю на Л'бГдъ. ш мала и до велика. и тако обідавше веселишасл. радстью великою. чстью. разидошас въ свога домъ1» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 369)..
При взаимоотношениях нового правителя и городского населения примечательным является случай раздачи княжеского имущества после смерти самого князя. Впервые подобная практика упоминается при вокняжении в Киеве Святополка Владимировича (Ярополчича) в 1015 г. Святополк раздавал имущество своего умершего отца Владимира Святославича «Свлтополкъ же сГде КъювГ по Wци своємь. и съзва Къ1ганъ1 и нача дагати имъ имГньє» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 132).. В 1154 г. умирает киевский князь Вячеслав Владимирович. Киевский стол временно оказался в руках его сына Ростислава. В попытке удержать в своей власти Киев (что в конечном итоге не удалось) Ростислав раздает имущество своего отца киевлянам, церквям и монастырям «...иГха (Ростислав Вячеславич. - Ю. К.) на Мрославль дворъ. и съзва мужа шца своего Влчеславли. и тивунъ1 и ключникъ1. каза нести имГнье. шца своего. передъ сл. и портъ1 и золото и серебро. и снесъ все и нача роздавати. по манастъ1ремъ и по црквамъ. и по затворомъ и нищим. и тако раздага все. а собГ ни прига ничто» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 473)..
При описании взаимоотношений князя и горожан в летописях встречается практика одаривания князя населением городов. Дары князю от представителей города вручались главным образом с целью заключения договора или прославления князя населением. В 1176 г. ростовцы вручают дары владимирскому князю Михалке Юрьевичу: «Михалко же Гха в Суждаль [с братом Всеволоддом]. и и-Суждалл Ростову. и створи людем весь нарлдъ. оутвердивъсл крстнымъ цГлованьєм с ними. и чсть возма оу них. и дары многъ1 у Ростовець. и посади брата своюго Всеволода. в Перегаславли. а сам възвратисл Володимерю» ПСРЛ. Т. 1. Стб. 379.. В данном случае вручению даров предшествовала церемония заключения договора (ряда), сопровождавшаяся крестоцелованием.
Дары от городского населения вручаются в 1167/1168 г. смоленскому князю Ростиславу Мстиславичу. Въезд князя в город представлял собой определенную церемонию: встреча князя за пределами города «лучшими мужами», внуками, сыном Романом и епископом; прославление Ростислава и, наконец, наделение его дарами: «и начаша и срГтати лутшии мужи Смолнлны. за т верстъ. и за тімь оусрГтоша и внуци и за тГмъ оусрГте и снъ Романъ. и епспъ Мануилъ. и Вніздь. и малі не весь градъ. изиде противу ему и тако велми шбрадовашас вси приходу его. и множьство даровъ подагаша ему»50. В этом же году дары Ростиславу Мстиславичу преподносят новгородцы, когда новгородским князем стал его сын Святослав51.
Большая церемония обмена дарами происходит в 1195 г. Правивший в то время в Киеве Рюрик Ростиславич приглашает к себе на пир и вручает дары смоленскому князю Давыду Ростиславичу, затем приглашает на пир сына Ростислава и также одаривает его. В ответ Давыд приглашает Рюрика и его детей на пир, где вручает им дары. Кроме представителей Рюриковичей, Давыд приглашает на свой пир киевское духовенство и черных клобуков. Пир сопровождается вручением княжеских даров. Затем киевляне зовут Давыда на пир и одаривают «дары многи». За этим следует ответное приглашение киевлян Давыдом52.
Под 1185/1186 г. в Лаврентьевской летописи встречается сообщение о дарах полочан смоленскому князю Давыду Ростиславичу для предотвращения нападения на Полоцк коалиции князей53. Показательно, что вручению даров Давыду предшествуют некоторые процедуры. Сначала полочанами собирается вече54 для принятия решения: выступать ли против коалиционного войска или договариваться с его главным организатором. После того как было принято решение заключить мир, полочане55 направляются к границе Полоцкого княжества («на сумежьє»), где происходит торжественная встреча Давыда Ростиславича («с поклоном и с чсью») и сама процедура вручения даров - «и даша юму даръ1 многъ1 и оуладишасл». Можно предполагать, что словом «оуладишасл» обозначалось заключение договора о мире 56.
Княжеские дары церкви и малоимущему населению. Древнерусские представления о княжеской власти тесно связаны с заботой правителя о «нищих и убогих», а также с покровительством князя над церковью и духовенством.
В общем контексте христианского мировоззрения летописец сообщает о заботе Владимира Святославича о «нищих и убогих», проводя параллель с библейским царем Соломоном: «...и Двда глща. блжнъ мужь милуга и дага. Соломона же слыша глща. вдагаи нищему Бу взаимъ даєт. си слышавъ повелі вслкому нищему и оубогому приходити на дворъ кнлжь. и взимати вслку потробу. питьє и гаденьє. и w скотьнїць кунами. оустрои же и се реч. гако немощнии и болнии не могуть долісти. двора моєго. повелі пристроити кола. [и] въскладше хлЬбъ1. млса ръ1бъ1. швощь розноличныи. медъ въ бчелках. а въ другъ1х квасъ. возити по городу въпрашающим. кде болнии и нищь не могъ1 ходити. тЪмъ раздаваху на потребу. се же пакы творлше людем своимъ по всл неділл»57.
В сообщениях о пирах Владимира главный объект раздачи даров - пища. Пиры подразумевают тотальное гостеприимство, которое является характерной чертой позитивного образа любого средневекового правителя. Отказ в гостеприимстве, жадность и скупость правителя ведут к его изгнанию и потере легитимности [Щавелев, с. 127-138].
Анализируя сообщения о пирах Владимира Святославича и раздаче пищи и даров беднякам, можно сделать вывод о включении в дарообмен высших сил. В соответствии с христианским мировоззрением это проявлялось следующим образом: нищие могли представлять божественную сферу (христианских святых, самого Бога). Поэтому, преподнося беднякам дары и устраивая для них пиры, правитель, помимо собственной репрезентации власти и престижа, угождал высшим силам и был вправе надеяться на помощь и заступничество с их стороны.
В данном контексте следует рассматривать практику княжеских даров духовенству и монастырям. Подобная практика упоминается под 1113 г., когда жена Святополка Изяславича раздает княжеское имущество монастырям, духовенству и нищим после смерти киевского князя58. Также под 1158 г. говорится о пожертвованиях умершего в 1119 г. в Киеве менского князя Глеба Всеславича и его жены киевскому Печерскому монастырю59.
Вместе с вручением княжеских даров в ряде сообщений упоминается об устройстве княжеских пиров для духовенства. В 1184 г. киевским князем Святославом Всеволодовичем был устроен пир для митрополита, киевского духовенства и киевлянТам же. Стб. 634.. В 1195 г. смоленский князь Давыд Ростиславич организовывает в Киеве пир и преподносит милостыню монастырской братии«Давъ1дъ позва манастъ1рл всл на шбЪдъ. и бъ1с с ними веселъ. и милостыню силноу раздава имъ и нищимъ и щпоусти га ». В 1197 г. Рюрик Ростиславич вместе с княгиней устраивают пир и преподносят дары двум епископам, архимандриту и игумену Выдубицкого монастыря, а также монашеству и священникам.
Дары между князьями. Среди упоминаний княжеских даров практика одаривания между князьями упоминается чаще других случаев. Дары между князьями с целью заключения или поддержания мира, а также союзнических отношений упоминаются 14 раз (см. Приложение). Примечательно, что все сообщения относятся к ХІІ в., то есть периоду непосредственного ведения погодных записей, отраженных в ЛЛ и ИП. Поэтому можно уверенно говорить о существовании в ХІІ в. практики межкняжеской коммуникации между различными ответвлениями династии Рюриковичей, осуществлявшейся в том числе посредством даров и взаимного дарообмена.
Из всех летописных упоминаний о дарах между князьями пять сообщений свидетельствуют о взаимном одаривании.
Взаимный дарообмен в ряде случаев символизировал заключение (или подкрепление) мира между князьями. В 1137 г. происходит обмен дарами между Ярополком Владимировичем и Всеволодом Ольговичем: «И посемь пакы створиста миръ. Мрополкъ. со Свеволодом. Млговичемь. и даръ1 многъ1 межю собою дагаше».
Также взаимные дары свидетельствовали о заключении военного союза, как это было между Изяславом и Ростиславом Мстиславичами перед военным походом на Юрия Владимировича Долгорукого.
Помимо сугубо прагматических политических или военных целей, предполагающих заключение мира или союза, обмен дарами между князьями являлся демонстрацией престижа. В некоторых сообщениях просматривается «соревнование» в демонстрации гостеприимства и, как следствие, статуса, то есть чем более значимы и многочисленны дары, тем более высоким являются престиж и статус князя, который их вручает.
В подобном контексте взаимные дары между князьями встречаются под 1167 г. - приглашение на пир и дарообмен между Олегом Святославичем и Ростиславом Мстиславичем и под 1195 г. - дары между братьями Рюриком и Давыдом Ростиславичами Там же. Стб. 528, 681-682..
Принцип обязательного ответного дара, который предполагает стремление показать как минимум равный статус, прослеживается при описании обмена дарами между Ростиславом Мстиславичем и Святославом Ольговичем под 1159 г. «...тогда же Ростиславъ позва Стослава к собі на Л'б1дъ. Стославъ же іха к нему безо вслкого извіта. и бъ1с же радость во тъ днъ межю има. и дарове мнози. да бо Ростиславъ Стославу соболми и горностаими. и чернъ1ми кунами. и песци и більїми волкъ1. и ръ1бьими зубъ1. на заоутрие же. позва. Стославъ. Ростислава к собі на юбідь. и тако. бъ1ста весела пач вчерашнего дни да Стославъ Ростиславу пардусъ. и два конл борза. оу ковану сідлу. и тако розидостасл оу своіаси» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 504).
Также принцип ответного дара можно наблюдать в уже упомянутом случае обмена гостеприимством и дарами между киевским князем Рюриком Ростиславичем и его братом, смоленским князем Давыдом «.ипозва и Рюрикъ на юбідь. Двдъ же приіха ко Рюрикови на юбідь. и бъ1ша в любви велици. и во весельи. мнозі. и даривъ даръ1 многимі и шпоусти и. и штолі позва сновіць его. Ростиславъ Рюриковичь к собі на юбідь. к Білоугородоу и тоу пребъ1ша в весельи велиці и в любви мнозі. Ростиславъ wдаривъ даръ1 многими. и шпоусти и Двдъ же позва великого кнзл Рюрика на wбідъ к собі брата своего и діти его. и тоу пребъ1ша в весельи и в любви велиці. и wдаривъ Двдъ брата своего Рюрика дарми многими и шпоусти и» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 681-682)..