10. Жизнь как категория наук об обществе

В социальном и гуманитарном знании сегодня все активнее разраба­тывается понятие жизни как необходимое для развития и теоретическо­го осмысления этих наук.

Ф. Ницше уверен, что жизнь есть высшая господствующая сила, познание предполагает жизнь и заинтересовано в сохранении жиз­ни. Понимаемая как воля к власти в природном и человеческом смыслах, жизнь для него предстает «первичной реальностью», главной ценностью, основанием и предпосылкой «духа» и познания.

Один из ведущих исследователей понятия «жизнь» – немецкий фило­соф и историк культуры В. Дильтей, для которого эта категория становит­ся фундаментальной при разработке методологии наук о культуре (о духе). Он понимал жизнь как жизнеосуществление в истории и культуре. Его не удовлетворяет причинно-следственная модель со­знания, мир научных абстракций, из которого исключен сам человек. Он стремится к «человеку как целому», в многообразии его сил и способнос­тей. Вернуть целостного человека в науки о духе и культуре возможно лишь через обращение к жизни. Дильтей руководствовался глав­ным принципом – познать жизнь из нее самой и стремился представить мышление и познание как внутренне присущие жизни, полагая, что в ней самой формируются объективные структуры и связи, с помощью которых осуществляется ее саморефлексия.

Основополагающим для всех определений жизни, по Дильтею, явля­ется ее временная характеристика – темпоральность, проявляющаяся в «течении жизни», одновременности, последовательности, временного интервала, длительности, изменения. Переживание времени определяет содержание нашей жизни как беспрестанное движение вперед, в кото­ром настоящее становится прошлым, а будущее – настоящим. Он стремился дать определения наше­го отношения к жизни через понимание, категории значения, ценности, цели, развития и идеала. История обнаруживает себя как одна из форм проявления жизни, как объектива­ция жизни во времени, организация жизни в соответствии с отношени­ями времени и действия – никогда не завершаемое целое.

Э. Гуссерль ввел понятие «жизненного мира» как «смыслового фундамента» науки. «Жизненный мир» – это мир «субъективно-соотносительного», в котором присутству­ют наши цели и устремления, обыденный опыт, культурно-исторические реалии, не тождественные объектам естественно-научного анализа.

Особый поворот проблемы – категория жизни в онтологическом и культурно-историческом аспектах, который разрабатывал М. Хайдеггер, признававший, что проблема смысла человеческой жизни – одна из фундаментальных во всей западной философии.

В целом очевидно, что за термином «жизнь» в философском контекс­те стоит не логически строгое понятие или тем более категория, но скорее феномен, имеющий глубокое, культурно-историческое и гуманитарное содержание. Как бы ни менялись контекст и теоретические предпосылки осмысления и разработки этого понятия, именно оно, при всей много­значности и неопределенности, дает возможность ввести в философию представление об историческом человеке, существующем среди людей в единстве с окружающим миром, позволяет преодолеть абсолютизацию субъектно-объектного подхода, существенно дополнить его «жизненным, историческим разумом». Категория «жизнь» – базовая для самых различных гуманитарных и социальных исследований специального характера, широко обсуждаемая проблема этих наук. «Жизнь» как слово обыденного языка, всегда широко применявшееся в гуманитарных и социальных текстах, все более обрета­ет категориальный статус в философии, осознается как необходимое по­нятие, научный термин в сфере наук о духе и культуре. С развитием ме­тодологии этих областей знания, утверждением их научного статуса потребность в понятии жизни как социокультурной жизнедеятельности будет возрастать, поскольку, являясь базовым, оно успешно сочетает в себе как единичное, индивидуальное, так и всеобщее, представленное в науках об обществе и культуре.

Итак, ученый как носитель теоретического разума должен обладать критической самооценкой и вы­соким чувством долга и гуманистическими убеждениями.

Учение о ценностях, или аксиология в применении к научному знанию, фундаментально разрабатывалось немецким философом Г. Риккертом, теория ценностей которого включает ряд моментов, значимых для пони­мания ценностей в науках о культуре и историческом знании. Философ ис­ходит из того, что ценности это «самостоятельное царство», соответст­венно мир состоит не из субъектов и объектов, но из действительности, как изначальной целостности человеческой жизни, и ценностей. Ценности - это фе­номены, сущность которых состоит в значимости, а не в фактичности; они явлены в культуре, ее благах, где осела множествен­ность ценностей. По Риккерту, различаются три сферы: действительность, ценно­сти и смыслы соответственно, и три различных метода их постижения: объяснение, понимание и истолкование (интерпретация).

13. Объективное и субъективное время

Такие понятия, как минута, час, год, век и тому подобное придуманы человеком, который начал измерять время. До появления разумной жизни время никем не измерялось, так как это было никому не нужно. Человек это единственное существо на земле, способное, как бы “улавливать” время и делить его на три составляющие: прошлое, настоящее и будущее. Наш мозг способен хранить информацию о прошлом, планировать или прогнозировать будущее на основе собранной информации и фиксировать настоящее, при помощи органов чувств. Ощущение темпа движения времени это чисто субъективное понятие и зависит от того, в каком состоянии находится ваш мозг. Когда человек ночью спит, то эта ночь для него проходит намного быстрее, чем тогда, когда он не спит. Тоже самое происходит, когда вы смотрите интересный фильм или читаете интересную книгу.

Можно привести массу примеров того, что время в нашем сознании может растянуться или сжаться. Более того, согласно всё той же теории относительности А. Эйнштейна, время в различных системах отсчёта течёт по-разному. Например, на Земле оно идёт медленнее, чем, скажем, на Луне, так как Земля имеет более сильное гравитационное поле. Конечно, разница хода часов в приведённом примере ничтожна и зафиксировать её крайне проблематично, но если мы захотим сравнить темп движения времени на Земле и на какой-нибудь нейтронной звезде (сверхплотная звезда с сильным гравитационным полем), то эта разница будет очень заметна. На нейтронной звезде время течёт медленнее, не говоря уже о чёрных дырах, которые обладают таким мощным гравитационным полем, что время там практически останавливается. Человек, пока он живой, “улавливает” время, то есть его мозг находится в неком временном поле и в зависимости от состояния этого мозга, наше сознание по своему воспринимает темп движения времени. В спящем состоянии наше сознание как бы подобно нейтронной звезде, нам кажется, что прошло всего, например, два часа или даже меньше, а прошла, на самом деле, целая ночь. В спящем сознании время замедляется, относительно внешнего мира, то есть относительно того, кто не спит.

Известный философ И.Кант писал: «Время есть ничто иное, как форма внутреннего чувства, то есть созерцания нас самих и нашего внутреннего состояния». Фактически, Кант отрицает время вне человеческого разума и по его убеждению, до появления человека разумного времени не было, ибо это плод человеческого воображения и не более того. И в наши дни эта концепция находит немало сторонников. Конечно, измерять время в секундах, часах, годах и тому подобное это чисто человеческое «изобретение», но то, что время существовало задолго до человека не вызывает сомнений. Задолго до человека, на Земле происходили какие-то события, которые сменяли друг друга. Не было бы времени, не было бы смысла говорить о смене тех или иных событий, той или иной эпохи, невозможным было бы движение, так как чтобы переместиться из одной точки в другую нужно время. Человек просто стал это время измерять, как ранее начал измерять пространство в определённых расстояниях.

Существует два понятия времени, а именно, самого времени, которое существует вне человеческого сознания (объективность), и темпа движения времени, который воспринимает наш мозг или ощущение скорости “текучести” времени (субъективность). Конечно же, само время существовало задолго до появления человека, ибо время, как известно, один из атрибутов существования материи. Земля двигалась вокруг Солнца и два миллиарда лет назад и три. По этому движению можно было бы тоже отмерять время, только вот отмерять было тогда ещё не кому. Что же касается темпа движения времени, то здесь всё зависит только от состояния нашего мозга. Вне мозга, не имеет смысла говорить о том, много ли прошло времени с того или иного события или мало, так как в разных системах отсчёта время течёт по-разному.

Объективное с т. зр. ученых обладает характеристиками – метрические (момент, как квант времени, и длительность, как совокупность моментов) и топологические (это одновременность, необратимость, наглядность) Два способа описания времени: прошлон-натоящее-будущее, раньше-одновременно-позже.

Для интерпретации значимы взаимодействие между автором и интер­претатором, намерения которого влияют на ее содержание и, в конечном счете, сказываются на ее глубине и завершенности. В гуманитарном зна­нии интерпретация – фундаментальный метод работы с текстами как знаковыми системами. Текст как целостная функциональная структура открыт для множества смыслов, существующих в системе социальных коммуникаций. Он предстает в единстве явных и неявных, невербализо-ванных значений, буквальных и вторичных, скрытых смыслов.

Сложилась определенная традиция исследования и классификации типов интерпретации. Переход от ча­стных герменевтик к общей теории понимания вызвал интерес к вопро­су о множественности типов интерпретации, представленных во всех гу­манитарных науках. Были выделены грамматическая, психологическая и историческая интерпретации (Ф. Шлейермахер, А. Бек, Дж.Г. Дройзен), обсуждение сути и соотношения которых стало предметом как филоло­гов, так и историков. Грамматическая интерпретация осуществлялась по отношению к каждому элементу языка, самому слову, его грамматичес­ким и синтаксическим формам в условиях времени и обстоятельствах применения. Психологическая интерпретация раскрывает представле­ния, намерения, чувства сообщающего, вызываемые содержанием сооб­щаемого текста. Историческая интерпретация предполагала включение текста в реальные отношения и обстоятельства.

Одновременно существуют и другие подходы к типологии интер­претации. Так, одна из известных сегодня типологий Л.А. Уайта рассма­тривает исторический подход, эволюционизм и функционализм как три различных, четко отграниченных друг от друга способов интерпретации культуры, каждый из которых одинаково важен и должен быть учтен при изучении процессов не только в культуре, но в обществе в целом.

19. Вера, сомнение, зание в сгн

Важное место в СГН занимает вера в ее соотношении с сомнени­ем и знанием. При этом имеется в виду не религиозная вера – это осо­бый случай, требующий специального рассмотрения, – но вера вообще как состояние сознания, не испытывающее сомнения, принимающее события, высказывания и тексты без доказательств и проверки. Это явление не отвечает научным критериям, но вместе с тем тема веры, достоверности, сомнения оказывается одной из фундаментальных в познавательной деятельности, особенно в неформализованном, нематематическом либо интуитивном и метафорическом знании об обществе, культуре, человеке, его сознании и жизни.

Социально-гуманитарные науки, в отличие от естествознания не забывающие о своих корнях в «человеческих смыслах» и отношениях, рассмат­ривают веру и верования человека прежде всего как данность его бытия среди людей.

Вера присутствует и в структуре научного знания. Как правило, иссле­дователи стремятся предельно ограничить в науке область веры, что явля­ется одним из важных требований научности, но одновременно многие мыслители, особенно в сфере философии и культуры, признают конструк­тивную роль веры в познании.

В научно-исследовательскую деятельность ученого различного рода верования входят в такую формах, как личностное неявное знание, пред­ставленное в форме индивидуальных навыков и умений, практического знания, знания о пространственной и временной ориентации, двигатель­ных возможностях нашего тела – своего рода «личностного коэффициен­та», «инструмента» взаимодействия с миром вокруг нас. Признание эври­стической значимости неявного знания, в свою очередь, влечет за собой введение субъективной веры, поскольку «неявное знание не может быть критическим. ...Систематическая критика применяется лишь к артикули­рованным формам, которое мы можем испытывать снова и снова». Час­то вера как субъективная уверенность является началом и источником знания. Вера присутствует также и как доверие к показаниям органов чувств, которое коренится в чувственно-практической деятельности че­ловека; в отнесении объектов к определенному классу вещей, событий.

Как соотносятся вера, сомнение, истина? Это классическая тема, осо­бое значение ей придавав Декарт, требовавший подвергать все сомне­нию, чтобы освободить научное знание от обыденных заблуждений и принятых на веру эмпирических представлений.

Сомнение – это состояние беспокойства и неудовлетворенности, заставляющее действовать с целью его устранения, порождающее желание перейти к состоянию верования – спокойного и удовлетворенного. Итак, сомнение, усилие для его преодоления – это стимул исследования и достижения цели.

Однако в науке ставка только на сомнение приобрела прочность пред­рассудка, который должен быть сам подвергнут критике. И тогда выяснит­ся, что не только вера, но и сомнения могут оказаться необоснованными, (фанатическими и догматичными) допущение или недопущение сомнения само есть акт веры. Вместе с тем очевидно и другое: речь может идти только о единстве и взаимодействии доверия и сомнения в научном познании, именно так здесь реализуется рациональность.

Таким образом, признание конструктивной роли веры в повседнев­ности, в познавательной и преобразующей деятельности дает возмож­ность по-другому оценить соотношение веры и сомнения в познании. По-видимому, нельзя однозначно решать вопрос в пользу сомнения, ес­ли даже речь идет о научном познании, широко использующем критикорефлексивные методы. За этим, по сути, стоит вопрос о степени доверия убеждениям, интуиции ученого, его творческому воображению.

Важнейший аспект веры – ее соотношение с истиной. Проблема соот­несения веры и истины, обращения веры в истину, принятия истины на веру остается ведущей в работах, посвященных проблеме веры, при этом подходы варьируются в зависимости от понимания того, что есть вера и что есть истина. Положительная оценка веры дается тогда, когда ею пользуются для признания особого рода положений, например, о том, что природа завтра будет следовать тем же законам, которым она следует се­годня. Это истина, которую не может знать ни один человек, мы ее посту­лируем и принимаем на веру в интересах познания и нашей деятельности. Однако в других подобных ситуациях «принятие на веру» подвергается жесткой критике. Необходимо признать, что человек не может мыслить и действовать без определенной степени веры, она для него «рабочая гипо­теза», причем ему приходится в своих поступках исходить из истинности этой гипотезы независимо от того, подтверждается (опровергается) ли это в короткий срок или в результате усилий многих поколений.