Материал: kaptsev_va_transformatsiia_obraza_sovremennogo_pisatelia_ot
В большинстве случаев скандал, как запланированный, так и возникший спонтанно, – это дополнительный информационный повод. В апреле 2013 г. в Ульяновске при написании «тотального диктанта» произошел редкий случай незапланированного скандала. Местный губернатор С. Морозов распорядился заменить текст Дины Рубиной, в котором содержится, по его словам, «нецензурная лексика», на текст журналиста В. Пескова. Организаторы акции были вынуждены аннулировать результаты по альтернативному тексту, однако событие получило общероссийский резонанс и стало неплохим поводом по привлечению внимания к конкретному региону.
Яркий пример рекламного скандала также связан с именем В. Пелевина, точнее, выходом его романа Empire V, когда издательство «Эксмо» официально подтвердило, что новый роман Виктора Пелевина за несколько недель до официальной презентации 6 ноября был украден из компьютерной системы издательства и пиратски размещен в интернете, черновик романа о вампирах неизвестным образом попал в свободный доступ, где его мог прочесть каждый желающий.
Отметим также рекламу современных авторов в «игровом» кинематографе, в частности обыгрывание Виктора Пелевина как медийного симулякра в популярном сериале «Кухня», авантюрно-приключенческой комедии «V Центурия. В поисках зачарованных сокровищ» или уже отмеченное нами появление Устиновой в фильме С. Говорухина «В стиле джаз», где она играет жену главного героя, писательницу Татьяну Устинову.
Вернемся к утверждению, что основной критерий медийности писателя как героя – это формат передачи, где нужен умный собеседник. Данную тенденцию также можно определить как востребованность на конкретную личность и только потом на автора литературных произведений.
Филолог и книговед В. Солоненко провел в свое время интересное исследование «Василий Аксенов в книгах, театре и кино: от асфальтовых дорог до таинственной страсти», где отслеживаются мнения о писателе в СМИ. В частности: «с Аксеновым беседовать всегда приятно, хотя бы для того, чтобы вспомнить добрую интонацию русской речи без малейшей примеси агрессии. Такая речь давно умерла и стала редкостью» (К. Кедров. Курица не птица. Биарриц не заграница: в Москве в клубе «Дума» состоялась встреча с Василием Аксеновым// Новые известия. 2002.18 июля. С. 7); «И если о художественных достоинствах многих текстов Аксенова можно спорить, то здесь, в самой жизненной практике, в жесте самовыражения, он был безупречен» (Архангельский Н. Отзвучавший джаз // Московская неделя. 2009.10 июля. C.13) [61, с. 373].
Сам автор делает вывод о том, что как личность Аксенов гораздо популярнее себя как писателя (при том, что в творческом плане в этот период писатель весьма плодовит): «Регулярное появление писателя на телевидении определялось и его необычной судьбой, и талантом, и способностью
109
высказывать оригинальные суждения. Но, пожалуй, главное – это притягивающий голос, неповторимая интонация, особая манера говорить, хорошая речь» [61, с. 350].
Таким образом, читатель как зритель перестает видеть в авторе литературных произведений собственно писателя. Если раньше писатель выполнял особую роль в обществе, то теперь должен присутствовать в медийном пространстве.
Отметим новый маркетинговый ход в изменении формата общения с писателем по той же схеме, когда авторский цикл бесед на телевидении или документальный цикл (передачи о Довлатове в циклах «Культурный слой» и «Живая история» на петербургском 5-канале), рейтинговое токшоу («Кухня “Школы злословия”) или его аналог в «глянцевом» издании с визуальным рядом («Философия в будуаре») «переводятся» в книжный формат («Кухня “Школы злословия”» включает 70 кулинарных рецептов и 67 интервью).
Нужен ли современному писателю продуманный биографический миф или достаточно фрагментарного присутствия? Насколько СМИ способны создать целостную биографию писателя? С другой стороны, насколько сами СМИ заинтересованы в писателе как личности, где планка ограничения, в какой роли – собственно художника слова, умного собеседника, известной vip-персоны среди прочих, медийного лица или медийной позиции в каком-либо шоу – они предпочитают его видеть?
С точки зрения шоу-центричности можно также выделить еще один уровень присутствия писателя в СМИ. Назовем его медийной позицией.
Вданном случае писателя приглашают уже не в качестве героя, а в качестве одного из персонажей ток-шоу. Как правило, эта передача далека от литературного формата, и писатель нужен для того, чтобы выступить несколько раз и выразить конкретное мнение или поделиться своими впечатлениями, сыграть определенную роль «голоса из хора». Это формат либо политической дискуссии, либо развлекательного шоу, который создает удобный повод сделать рекламу произведения или себя как личности.
Вкачестве примеров приведем участие Д. Донцовой в музыкальной передаче «Достояние республики», Т. Устиновой в передаче «Час суда», А. Проханова в ток-шоу «НТВшники», Т. Толстой на «Минуте славы». При этом писатель может варьировать формат своего присутствия на телевидении.
Как правило, медийность современного автора является симулякром его общественной значимости, реализуя либо личностную, либо литературную установку. В наше время читательская аудитория подготовлена таким образом, что успех литературного произведения не бывает неожиданным. Более того, неожиданность – это элемент хорошо продуманной стратегии издательства по «раскрутке» автора, наполняющий конкретную «историю» жизненным правдоподобием.
110
Политический имидж писателя носит частный характер, но при этом непосредственно связан с традицией. Как правило, писатель – это политический оппозиционер, который критикует действия власти. Особенность нынешней ситуации в том, что до определенного момента власть эту критику не слышала, делая писателя политическим фоном. Таким образом, современный писатель не только ощущал оторванность от читателя, но и свою общественно-политическую невостребованность.
Буквально на наших глазах державный архетип в новых социокультурных условиях реализует себя как ментальная черта и повод для нравственного противостояния. Мы знаем, что писатель в российской истории – это персона вполне определенная. И здесь выбор писателя как личности носит традиционный характер – либо «с властью», либо в различной степени оппозиционности по отношению к ней, отстаивая свое особое право говорить «правду» вслух.
В свое время А. Проханов отмечал, что не понимает, почему В. Путин, как «таинственный пришелец», существует «вне культуры», игнорирует традиционные отношения писателя и власти, которые являются ключевой доминантой «большого» имперского стиля.
Если власть общается с писателями, то, как правило, в продуманном формате медиашоу. Резонансными получились встречи с премьером В. Путиным на книжной выставке в сентябре 2011 г. и с президентом Путиным в ноябре 2013 г.
Современный эклектический миф о писателе – это собрание имиджей, среди которых политический выступает как один из наиболее традиционных. Мы неоднократно указывали при определении общественного статуса на ключевое духовное противостояние писателя и власти, как и попытки диалога, и поиск компромиссов в разные периоды имели свою специфику.
111
В последнее время политический имидж писателя, его общественное позиционирование играют одну из ключевых ролей с точки зрения информационного интереса. Политическая оппозиционность в духе традиции в наше время может быть частью имиджа или самопиара. Поэтому существует как своего рода «мода» на присутствие в оппозиции, так и попытка реального влияния на власть через активное гражданское выступление (участие в «болотных» митингах), публицистическое высказывание и литературное творчество, попытка трансформировать и частично вернуть утраченный статус.
Взаимоотношения со СМИ могут носить продуманный ситуативный характер и становятся чертой писательского имиджа (или имиджей). В данном случае происходит разделение писательского творчества и его личного интереса к медиа.
Встречаются и более сложные и интересные случаи, которые можно рассматривать как стратегии. В них писатель может реализовать себя творчески, поскольку стратегия имеет некоторые общие моменты с литературным произведением: выстроенный сюжет, неожиданные повороты, сложные отношения автора и героя. Все дело в том, насколько писатель принимает участие в создании такого «произведения» о себе или этим занимаются профессионалы-маркетологи.
Каждый из имиджей приносит свои дивиденды только в том случае, если он оригинален по сюжету. Именно это сближает современный имидж с литературным творчеством, становясь своеобразной игрой в писателя. Стоит также задаться вопросом: а что представляет из себя современный писатель без медийного имиджа? И мы вряд ли придем к однозначному ответу.
Только истинный талант может развиваться внутри нескольких имиджей, в их коллажном сложном взаимодействии претендовать на роль нового писательского мифа – медийного проекта. Если писатель претендует на «свое» место в обществе и узнаваемость у аудитории, он должен стать медиапроектом, в котором сочетаются коммерческая выгода, обще- ственно-политический имидж, литературное качество. Проект концептуален и грамотно просчитан на годы вперед, вариативен в определенной ситуации манипулирования читательским интересом, использует весь арсенал медийных средств и потенциальных ходов. Однако главное профессиональное свойство медиапроекта – это его эксклюзивность, нешаблонность в восприятии читателя/зрителя. Возможно, по этой причине один из наиболее успешных и прибыльных писательских проектов – это Виктор Пелевин, который отсутствует как визуальный образ, общается через свои «культовые» тексты, становясь своего рода медийным симулякром, почти вымышленным героем информационного пространства.
Заключение
За последние 10–15 лет в современной литературе, на наш взгляд, произошел ряд необратимых процессов. Именно они вывели современную литературу из пространства классической и даже постклассической традиции. Новейшая литература – это литература информационного общества, где в культурном плане главную роль играет именно критерий массовой востребованности. Россия изменилась в социально-политиче- ском плане. Сейчас – это пример прогрессирующего общества потребления. Появились новые социальные прослойки, которые хотят видеть своего героя в литературном произведении. Борис Стругацкий на вопрос о «золотом веке человечества» в интервью отмечает: «Боюсь, ничего более стабильного и благополучного, чем Общество Потребления (мир «Хищных вещей века»), человечество создать не способно. Во всяком случае представить что-нибудь лучшее я не умею» [65, с. 75].
Сложившуюся в литературном процессе ситуацию, как и ситуацию в культуре можно определить выражением «айсберг перевернулся». Массовая культура оказалась на виду, она постоянно востребована и успешна. Немалую роль здесь сыграл постмодернизм с его установкой на игру с читателем и тотальной творческой свободой. Современный читатель хочет чувствовать себя умным и «продвинутым», а массовая культура всячески поддерживает эту иллюзию псевдоинтеллектуальности, создав масскультовый образ постмодернизма. Данный образ фрагментарен, не содержит смысловой глубины, утрирует и использует постмодернизм в его отдельных чертах, однако крайне востребован в массовой культуре, где воспринимается на уровне модного клише. Причем у данного симулякра постмодернизма перспектив в обозримом будущем гораздо больше. На это указывает и М. Липовецкий в образной формулировке «постмодернизм переехал», когда говорит о перемещении постмодернистских дискурсов в пространство влияния массмедиа и соблазне для постмодернизма быть популярным среди массового читателя/зрителя [36, с. 465–466].
113