«КАМЕННАЯ» ПАРАДИГМА «ГРИФЕЛЬНОЙ ОДЫ» О. МАНДЕЛЬШТАМА: К МЕХАНИЗМАМ СМЫСЛОВОЙ ДЕРИВАЦИИ
Л.Г. Кихней, О.Р. Темиршина
Аннотация
мандельштам грифельный ода деривация
Рассматривается семантическая архитектоника «Грифельной оды» с точки зрения механизмов смысловой деривации. Доказывается, что разветвленная сеть смыслов оды обусловлена образом камня и его смысловыми производными, которые фундируют семантические пласты стихотворения. Показано, что мотивно-образный пласт соотнесен с первичными физическими признаками камня, сюжетный слой связан с генезисом камня, а интертекстуальный пласт сопряжен с представлением о камне как об инструменте культуры.
Ключевые слова: камень, кремень, интертекстуальность, образ, метафора, морфогенез, семантическая деривация.
Annotation
The “Stone” Paradigm of Mandelstam's “The Slate Ode”: On the Mechanisms of Semantic Derivation
Lyubov G. Kikhney, Olesya R Temirshina, Institute of International Law and Economics named after A.S. Griboedov (Moscow, Russian Federation).
Keywords: stone, flint, intertextuality, image, metaphor, morphogenesis, semantic derivation.
The main aim of the article is to identify the mechanisms of meaning-generation of Osip Mandelstam's “The Slate Ode”. The hypothesis of the work lies in the fact that at the basis of the semantic structure of the poem there are semes associated with the image of the stone and its derivatives. The theoretical basis of the work was the idea of the semiotic potential of images that are correlated with the shape of the object, its genesis and instrumental function. In this aspect, the primary signs of the stone as a specific natural phenomenon are the basis for meanings of a semiotic order. The article shows that the physical aspect of the stone (its shape and external features) determines the key visual metaphors of the ode and the patterns of the development of its plot. Thus, the common seme “layering”, turning out to be a place of a semantic junction of air and stone paradigms, gives rise to a number of reversible metaphors. At the same time, the external feature of the stone is disconnected from the carrier-object, connecting individual images into a single conceptual and metaphorical field and causing new meanings of the text. The genetic aspect of the stone as a physical object is associated with the development of the lyric plot, which is the plot of natural morphogenesis. The top layer of this plot refers to the Crimean realities, the deep geological stratum to the processes of rock formation. The stone viewed as a tool in culture organizes the conceptual-semantic structure of the ode and initiates a system of metaphors, the basis of which is the semantic isomorphism of nature and culture. Thus, in “The Slate Ode”, the flint paradigm is intertwined with the semantics of language and writing. It is hypothesized that the “geological philosophy” of “The Slate Ode”, associated with the isomorphism of nature and culture, was inspired by Vernadsky's noosphere concept, which Mandelstam could be familiar with. The ontological similarity of nature and culture is proved by the very complex intertext of “The Slate Ode”, the stone paradigm becomes its centering component since it is the stone that attracts quotes from various literary sources. The structural analogue of the intertext of the ode is the structure of a stone-crystal. The article shows that the quotational images of the poem have a wide archetypal content (day, night, stone, water, etc.) and therefore can be associated with different sources, which leads to the polygenetic quotation. This “intertext foliation” can be metaphorically explained through the formative crystal power, in which the archetypal meanings of the citation images turn out to be a crystal-forming factor. The idea of organizing a poetic text as a mineralogical entity was theoretically interpreted by Mandelstam in his “Conversation about Dante”. However, its poetic embodiment in “The Slate Ode” preceded this famous essay. It is in “The Slate Ode” that specific mechanisms for the growth of the poem's meanings associated with the implementation of archetypal motifs in cultural and literary fields are revealed.
Основная часть
К постановке вопроса. О поэтической семантике «Грифельной оды» О. Мандельштама написано огромное количество работ К числу основных отнесем труды В. Терраса [1], Г. Седых [2], М. Гаспарова [3, 4], И. Семенко [5. С. 7-30], Д. Черашней [6], В. Микушевича [7], Я. Левченко [8], Н. Вай- мана [9], Т. Прониной [10].. Одним из первых проблему смысловой организации этого текста поднял Д. Сегал [11. С. 253-301]. Подробно разбирая семантику оды, ученый, как и другие идущие вслед за ним исследователи, методологически ориентируются на структурно-лингвистический канон. Однако мы предлагаем рассмотреть смысловую структуру «Грифельной оды» несколько в ином ракурсе. Нам представляется, что семантическая архитектоника оды связана с тем, что ее поэтические значения инициированы конкретными предметными образами, которые, в свою очередь, притягивают ряды определенных культурно-исторических парадигм. Мы, таким образом, считаем, что в основе семантических переплетений лежат предметные смыслы, которые создают семиотический центр тяжести текста, и первично важный образ - камень и его образно-смысловые дериваты.
В «Грифельной оде» корневая морфема камен-, столь часто фигурировавшая в ранней поэзии Мандельштама, встречается лишь дважды. На наш взгляд, этот сдвиг связан с тем, что в этом тексте поэт оперирует не безликими камнями, но их точными обозначениями, связанными с конкретными минералами и горными породами. На лингвистическом уровне это значит, что Мандельштам сужает категориальное значение камня и переходит от родового имени [12. С. 235] к видо-специфичным знакам.
В «Грифельной оде» камень предстает как кремень, сланец и мел. Кремень представляет собой твердое минеральное образование в осадочных горных породах Ср. у В. Даля: «Кремень - самый твердый и жесткий из простых камней, служивший прежде особенно для добычи огня» [13. Т. 2. Стб. 485]. В. Даль определяет сланец как «всякий камень плитками, сланью, слоями, пластинами» [13. Т. 4. Стб. 537].. Корневая морфема кремен- / кремн- повторяется в стихотворении 8 раз в прямом («Кремней могучее слоенье» [14. Т. 1. С. 149]) и иносказательных («кремнистый путь», «кремня... язык», «кремень - ученик воды») значениях и контекстуально связанных с ним ветвящихся образах и мотивах. В каменную парадигму наряду с кремнем входит сланец - вид слоистых горных пород и мел - осадочная горная порода, имеющая органическое происхождение Ср. у В. Даля: «Мел - мягкий, мучнистый известняк» [13. Т. 2. Стб. 962].. Названия и этих горных образований употребляются Мандельштамом как в метафорическом, так и в прямом смыслах.
Переход от прототипического образа к его конкретным видовым репрезентантам сопровождается акцентированием специфических признаков тех или иных камней. И если «просто камень» представляет собой диффузный образ, не имеющий акцентированных отличительных черт за исключением «энциклопедических значений» (твердый), то разновидности камня имеют свой конкретный облик, который Мандельштам часто чуть ли не с научной точностью вводит в текст своего стихотворения.
Отсюда и основная гипотеза нашей работы, которая заключается в том, что физические признаки камня и тех его разновидностей, о которых идет речь в «Грифельной оде», играют важнейшую роль в развертывании стихотворения. Эта гипотеза ставит перед нами ряд вопросов теоретического порядка, главным из которых является вопрос о том, каковы механизмы символизации предметных образов в тексте стихотворения и какую роль эта символизация играет в развертывании самой стихотворной ткани.
Символический потенциал предметных образов изучался в этнолингвистике, где было показано, что он соотнесен в первую очередь с его внешними признаками (цвет, форма, размер и проч.), генезисом и утилитарной функцией [15. С. 235] Если же говорить о символизируемых признаках разновидностей камня в «Грифельной оде», то они, на наш взгляд, связываются с теми же первичными признаками камня как конкретной природной субстанции. Таким образом, формируются три поля, в рамках которых происходит символизация признаков камня: визуально-иконическое (связанное с внешней физической формой камня), генетическое (соотнесенное с происхождением камня) и концептуально-семантическое (индуцируемое разнообразной культурной семантикой, сопряженной в первую очередь с представлением о камне как об орудии культуры).
Каждое из этих измерений играет свою роль в развитии образносемантического строя стихотворения, и наша задача состоит в том, чтобы показать, как «каменные» образы обусловливают развитие семантики оды, а их предметные смыслы претворяются в плоть и кровь мандельштамов- ского стихотворения.
Камень как физический объект: визуально-иконические метафоры
и морфогенез лирического сюжета «Грифельной оды»
Первичные смыслы «каменных» образов связаны с их физическим обликом. Наиболее важной особенностью физического облика описываемых камней становится их слоистость. Слоистыми являются сланцы, на что указывает и сам фонетический облик слова, слоистостью характеризуется и кремень, который образуется в осадочных горных породах.
Семантика слоистости является сквозной в стихотворении, она работает на нескольких уровнях текста. Так, прежде всего семантика слоистости индуцирует некоторые визуальные образы текста. К числу таких образов относится образ облаков, который подспудно содержит эту семантику. Думается, что именно признак «слоистость», связанный первично с камнем, и обусловливает по периферийному визуальному признаку включение облаков в смысловое поле текста. При этом первичный образ камня, индуцировавший семантику слоистости, «всплывает» в метафорическом обозначении облаков: «На мягком сланце облаков / Молочный грифельный рисунок».
Слоистость оказывается общим признаком как камня, так и атмосферного образа, именно на этой общности и создается «обоюдная» метафора (термин А. Потебни), обозначающий и означаемый планы которой семантически эквивалентны. Денотативное содержание текста ускользает, и не ясно, о чем идет речь: об облаках, которые метафорически обозначены через сланец, или же о сланцах, которые визуально напоминают слоистые облака. Смысловое уравнивание камня и облаков становится возможным благодаря исключительному положению признака «слоистость», при этом для сланца этот признак оказывается физически первичным, а для облаков - коннотативным. Связь камня и атмосферы была теоретически осмыслена Мандельштамом в «Разговоре о Данте», где поэт называет камень «дневником погоды», «метеорологическим сгустком» [14. Т. 2. С. 251].
Укажем также и на то, что в ранней версии текста сопряжение воздушной стихии и каменной - через общий признак визуальный «слоистой» структуры - было более выраженным. Ср.: «На мягком сланце облаков / Молочных грифелей зарницы» (цит. по: [5. С. 14]). Зарницы (всполохи молний) как бы «прочерчивают» структуру камня на небе, делая облака еще более похожим и на слоистый сланец. Возможно, что в исходном варианте текста лежало визуальное впечатление о грозе, на что косвенно указывает слово «огневицы» (ср. суждение М.Л. Гаспарова о мотиве грозы в стихотворении [3. С. 167, 173-174, 186-187]). Однако огневую семантику слова не следует сбрасывать со счетов, тем более что оно, находясь в сильной позиции, рифмуется с другим «огненным» словом - «зарницы». «Огневицы» и «зарницы» в последней версии текста исчезают, однако семантика зарницы-грозы, видимо, остается и реализуется в финальной строфе стихотворения, где появляется образ воздушно-кремневого языка «с прослойкой тьмы, с прослойкой света» [14. Т. 1. С. 150], который визуально близок к «молочным грифелям зарницы», ибо по цветовой и световой символике этот овеществленный язык может напоминать грозовые слоистые облака, освещаемые молнией. Примечательно, что подтекстовая грозовая семантика при этом входит в те же смысловые корреляции, что и в первой строфе. Так, она также соотносится с идеями слоистости и сопряжения двух стихий - воздуха и камня.
Таким образом, в тексте обнаруживается целая система метафор, которые зиждутся на сопряжении воздуха и камня через общий визуальный признак «слоистой структуры». При этом данный признак, будучи первично связанным с камнем, как бы распыляется в тексте, проецируясь на совершенно иные предметы и феномены.
Этот первичный признак кремня и сланца связывается не только с отдельными образами, но и со всей архитектоникой стихотворения в целом. Так, он мотивирует ключевую поэтическую идею «Грифельной оды» - идею стыка разных пластов вещества, которая в тексте оказывается несущей конструкцией. Взятая в своем метафорическом аспекте, она обусловливает, с одной стороны, отчетливый смысловой бинаризм оды (ибо в одной породе «сопрягаются» разные вещества), а с другой стороны, она же инспирирует снятие этого бинаризма (ибо сама идея стыка предполагает наличие общей границы между слоями). Отсюда и проистекает идея двойственности, пронизывающая текст «Грифельной оды».
Эта семантика слоистости, «стыковости» организует и фоносемантический уровень текста. Мандельштам позже напишет о Данте: «...его стихи <...> сформированы и расцвечены именно геологически. Их материальная структура бесконечно важнее пресловутой скульптурности. Представьте себе монумент из гранита или мрамора, который в своей символической тенденции направлен не на изображение коня или всадника, но на раскрытие внутренней структуры самого же мрамора или гранита. Другими словами, вообразите памятник из гранита, воздвигнутый в честь гранита и якобы для раскрытия его идеи» [Там же. С. 223].
Это суждение справедливо и для поэтики «Грифельной оды» [6. С. 72], она, как показал Д. Сегал с опорой на метафорику Мандельштама из «Разговора о Данте», всем своим строением имитирует горную породу, «структура “Грифельной оды” удивительным образом соответствует структуре камня» [11. С. 264]. Так, семантика стыка, сдвига, слоения становится архитектоническим принципом организации текста и основой лирического сюжета. Фигурально говоря, те «сдвиги» и «провалы», которые Мандельштам констатировал в природном бытии и в самом течении времени, привели к семантике В этой смысловой перспективе «царапины грифельного лета» реанимируют огневую семантику, визуально сопрягаются с зигзагами молний и одновременно связываются с известными державинскими образами. «промера» и к смысловым «разрывам» в его поэтике. В итоге поэтика «Грифельной оды» становится принципиально метонимичной. Причем принцип метонимии распространяется и на работу с литературными источниками. Поэтический синтаксис оды также имитирует природные процессы: геологическим стыкам соответствуют такие фигуры речи, как антитеза, антиномия, контрапункт (кремня и воды, дня и ночи и пр.), а качеству слоистости горных пород соответствуют такие риторические фигуры, как синтаксический повтор, семантическая гомология, параллелизм и пр. Ср. обнажение этих приемов в <I> редакции: «И я ловлю могучий стык / Видений дня, видений ночи» [14. Т. 1. С. 383]. И наконец, кремневые стыки служат еще и композиционным обрамлением, как бы запечатывающим стихотворение в каменное кольцо (подкрепленное семантикой подковы и перстня).