В нарушение обещания сдавшихся офицеров арестовывали. Некоторых по решению солдатских собраний отправляли по домам, даже выплатив жалование. Другие отправлялись в Архангельск в сопровождении конвоя, и не все доставлялись до места50. Были ли они расстреляны по дороге самими солдатами, или их также отпустили -- неизвестно; никто особо эти вопросы не выяснял. Известно, что во избежание и того и другого представители красного командования рекомендовали в качестве конвоиров арестованных офицеров назначать не их бывших подчиненных, не их земляков и желательно не уроженцев тех местностей, через которые будет проходить этапирование, -- чтобы у красноармейца не было искушения остаться дома, предварительно отпустив (или пристрелив) арестованного.
Итак, на Северном фронте находились разнообразные по составу вооруженные силы. Всего в губернии было примерно 60-70 тыс. вооруженных людей, что составляло до 20 % населения. Лишь малая их часть была из местных, своих для населения; остальные -- из чужих, а потому опасных.
Для местных солдат свои, земляки -- будь это мирное население или даже солдаты вражеской армии -- были ближе однополчан. Если вопросами обеспечения в Красной армии занимался местный уроженец, то нередко он за счет армейского довольствия «подкармливал окрестных крестьян»51. Немало было случаев, когда солдаты отпускали пленного земляка, иногда даже из-под расстрела. Чужие же вели себя нередко как на оккупированной территории.
Местное население было слишком немногочисленным и бедным, чтобы обеспечить солдат продовольствием и одеждой. Учитывая климатические условия, теплую одежду и обувь реквизировали и красные, и белые. В сильные морозы солдаты, обутые в валенки, закутанные в бабьи платки, выглядели нелепо, но выхода не было.
Между противоборствующими сторонами, заинтересованными в поддержке населения, были на его счет определенные договоренности. Разведки обеих армий оставляли записки в условленном месте; это было возможным, поскольку разведчики были из местных, знающие и окрестности, и друг друга. Деревни на Севере малолюдные, разбросаны на небольшом расстоянии вокруг центрального села, где стояла церковь, находились школа, фельдшерский участок и другие учреждения, а в условиях гражданской войны в соседних деревушках могли стоять части враждующих армий. Поэтому договаривались, например, прекращать стрельбу, когда ребятишки бежали в школу и из школы, когда крестьяне шли в церковь, особенно если происходила свадьба или похороны.
Договаривались не трогать имущество крестьян нейтральной полосы. Одни деревни кормили красных, другие -- белых, а те поселения, которые могли в любое время перейти в другие руки, не трогали, это считалось грабежом. По рассказу красноармейца, у них «скверно обстояло дело с фуражом, и вздумали у мужиков в нейтральной деревне сено воровать; подвод 20 нагрузим и уедем». Белый командир выразил по этому поводу возмущение; переписка перешла в ругань и взаимные оскорбления. Этот инцидент привел к жестокости по отношению к пленным в последующих боях52.
Население страдало не только от солдатского самообеспечения, но и от боевых действий. Наступавшие готовы были брать населенные пункты во что бы то ни стало, а это означало, что могли сжечь поселения артиллерийским огнем или обычным пожаром, чтобы вынудить неприятеля уйти53. Население со страхом ожидало военных действий: «Бабы хнычут: будет бой, все сожгут, потом придут красные, пограбят...»54 Оказавшиеся в таком положении сельские общества направляли своих представителей обеим воюющим сторонам с просьбой «не жечь их». Иногда им шли навстречу, но во время наступления на Архангельск «напрасно жители Плесецкой умоляли не жечь их дома»55.
Небогатое население северных деревушек само было не прочь заняться обеспечением за счет армий, проявляя интерес к трофеям. Брошенные позиции -- в основном белые, где было чем поживиться не только в офицерских блиндажах, но и в солдатских окопах, -- тотчас же обследовались осмелевшими окрестными жителями.
Военное имущество и запасы продовольствия отступающие части либо уничтожали, либо раздавали населению. Приходящий противник, считая это имущество своим трофеем, выискивал его и конфисковывал у новых владельцев. Вот воспоминания одного красноармейца: «.приехали в Сельцо -- тут было много белогвардейских трофеев. Они были у крестьян, но те побоялись, и все вытащили на улицу. Целая гора ботинок на улице лежала. Приехали в Сию -- тут были неприятельские склады, и мужики их растаскивали: кто на себе тащит, кто на лошади везет. Велели не растаскивать. Кто обратно притащил, а кто в поле побросал. Мы свои рубахи побросали и оделись во все английское. Потом пошли в лазарет спирта искать. Но это был не спирт. Шесть человек выпили по стаканчику и уснули», разбудить их уже не удалось56.
Если белые при отступлении топили баржи с имуществом или жгли склады, крестьяне, дождавшись, когда уйдет последний солдат, бросались спасать хоть что-нибудь57. Впрочем, и такое спасенное с риском для жизни имущество красноармейцы могли забрать как свои трофеи: «Белые, отступая, затопили баржу с мукой. Население не зевало и вылавливало, кто что мог. Дьякон 20 мешков выловил. Его трудами мы воспользовались и муку забрали»58.
Красные при отступлении раздавали товары и продовольствие, собранные при реквизициях, «беднякам». Как правило, порядок в этом отношении население наводило само, принуждая вернуть полученное на склады или законным владельцам59.
Красное командование смотрело на подобные самоуправства неодобрительно. Так, легендарный командир красного горского отряда по прозвищу Хаджи-Мурат, который в Холмогорах велел раздеть пленных офицеров и отдал их одежду «рабочим», был за негуманное отношение к пленным и разбазаривание трофеев привлечен к суду, отделавшись, впрочем, только внушением.
Боевые действия в Архангельской губернии закончились в феврале 1920 г. Большинство белоармейцев в условиях продолжающейся Гражданской войны были мобилизованы в Красную армию. Белых партизан еще долго преследовали, пойманных подвергали суду и нередко расстрелу. Им не приходилось рассчитывать даже на помощь близких. Угрозами расстрела и полной конфискации тех принуждали к выдаче своих бывших защитников.
Когда все успокоилось, земляки -- бывшие красные и белые -- долго продолжали выяснять накаленные за время войны отношения. Память о событиях Гражданской войны до сих пор сохраняется у жителей северных деревень, и в советское время она часто не соответствовала официальной версии.
контрреволюция война север гражданский
Ссылке
1 Новикова Л.Г. Провинциальная «контрреволюция»: Белое движение и Гражданская война на русском Севере, 1917--1920. М., 2011.
2 Государственный архив Архангельской области, Отдел документов социально-политической истории (далее -- ГААО ОДСПИ). Ф. 8660. Оп. 3. Д. 694. Л. 2.
3 Там же. Д. 324. Л. 6.
4 Там же. Д. 175. Л. 2.
5 Там же. Д. 648. Л. 5--11.
6 Внутренняя ситуация в Архангельской губернии в 1917--1919 гг. подробно рассмотрена в указанной выше монографии (Новикова Л. Г. Провинциальная «контрреволюция»...); а также в ряде наших работ, напр.: Трошина Т. И. Динамика и направленность социальных процессов на европейском севере России (первая четверть ХХ века). Архангельск, 2011.
7 Никулин А. Это было на Пинеге: воспоминания. Архангельск, 1968. С. 57.
8 Пирогов М. С. Борьба в Мехреньге // Воспоминания о борьбе за Советы и Гражданской войне в Емецком (Холмогорском) уезде. 1917-1920. Архангельск, 1928. С. 49; ГААО ОДСПИ. Ф.8660. Оп.3. Д. 434 (Воспоминания М. С.Пирогова.)
9 Российский государственный военно-исторический архив (далее -- РГВИА). Ф. 9106. Оп. 1. Д. 3. Л. 17, 18, 19, 45. -- Об усилении хулиганства накануне революции как симптоматическом явлении
10 Асташов А. Б. Военные суды в Петроградском гарнизоне накануне Февральской революции // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Сер. Гуманитарные и социальные науки. 2017. № 6. С. 5-15;
11 Трошина Т. И. «Хулиганство» как индикатор нарастания социального напряжения накануне Революции (по материалам Архангельской губернии) // 1917 год в российской провинции: сб. научных статей. Пенза, 2017. С. 239-242.
12 РГВИА. Ф. 9106. Оп. 1. Д. 3. Л. 31.
13 Там же. Л. 60.
14 Кетлинский К. Ф. Состояние Мурманской железной дороги к октябрю 1917 г.: доклад // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев: сб. воспоминаний и документов. Мурманск, 2006. С. 24.
15 Варнек П. А. Русский Север в Первую мировую войну // Морские записки [Нью-Йорк]. 1950. Вып. 8, № 2. С. 23-39.
16 Государственный архив Архангельской области (далее -- ГААО). Ф. р-2106. Оп. 1. Д. 19. Л. 57.
17 Государственный архив Российской Федерации (далее -- ГАРФ). Ф. р-5867. Оп. 1. Д. 3. Л. 5 об.
18 ГААО. Ф. 272. Оп. 1. Д. 10. Л. 13 об., 14.
19 Там же.
20 РГВИА. Ф. 9106. Оп. 1. Д. 3. Л. 60.
21 Там же. Л. 39, 42.
22 ГААО. Ф. 272. Оп. 1. Д. 10. Л. 43 об.
23 Вологодский областной архив новейшей политической истории (далее -- ВОАНПИ). Ф. 1332. Оп. 3. Д. 142. Л. 19-22.
24 ГААО. ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 425. Л. 2.
25 Там же. Л. 2-3.
26 Там же. Л. 3.
27 Там же. Д. 175. Л. 4.
28 Там же. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 269. Л. 4; ГАРФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 20. Л. 8-14; ВОАНПИ. Ф. 3837. Оп. 1. Д. 45. Л. 9-11.
29 Архив РУ ФСБ России по Архангельской области. Д. П-17697. Л. 21.
30 Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 70. Оп. 3. Д. 810. Л. 17-18.
31 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 252. Л. 5-9.
32 Наша война. 1919. 25 февр.
33 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 648. Л. 17.
34 Там же. Д. 116. Л. 7.
35 Там же. Д. 721. Л. 8 об.
36 ГААО. Ф. 2620. Оп. 1. Д. 2. Л. 68.
37 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 651. Л. 25.
38 ГААО. Ф. р-353. Оп. 1. Д. 22. Л. 1.
39 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3.Д. 226. Л. 15.
40 Там же. Д. 398. Л. 2.
41 Подробнее см.: Трошина Т. И. Пинежские «валеты». Восстание перевертышей в ноябре 1919 года // Родина. 2011. № 2. С. 93-97.
42 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 412. Л. 17.
43 Там же. Д. 287. Л. 7.
44 ГАРФ. Ф.р-6003. Оп. 1. Д. 24. Л. 95.
45 Там же. Л. 68.
46 Там же. Л. 114.
47 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 284. Л. 82. (Кузьмин Н. Пути нашей победы // Наша война. 1919. 10 июля).
48 ГАРФ. Ф.р-5867. Оп. 1. Д. 26. Л. 3.
49 Там же. Л. 58.
50 ВОАНПИ. Ф. 1332. Оп. 3. Д. 404. Л. 2.
51 ГААО ОДСПИ. Ф. 8660. Оп. 3. Д. 313. Л. 11.
52 Там же. Д. 226. Л. 41.
53 Там же. Д. 131. Л. 1.
54 Там же. Д. 651. Л. 9.
55 Там же. Д. 249. Л. 4.
56 Там же. Д. 721. Л. 15.
57 Там же. Д. 694. Л. 38.
58 Там же. Д. 651. Л. 24.
59 Там же. Д. 694. Л. 2.
60 Там же. Д. 412. Л. 22.
61 Там же. Д. 721. Л. 14.
References
1. Аstashov А. B. `Voennye sudy v Petrogradskom garnizone nakanune Fevral'skoj revolyutsii', Vestnik SAFU, no. 6, 2017.
2. Varnek P. А. `Russkij Sever v pervuyu mirovuyu vojnu', Morskiezapiski, Iss. 8, no. 2, 1950.
3. Novikova L. G. Provintsial'naya “kontrrevolyutsiya": Beloe dvizhenie i Grazhdanskaya vojna na russkom Severe, 1917-1920 (Moscow, 2011)
4. Troshina T. I. Dinamika i napravlennost'sotsial'nykh protsessovna evropejskom severe Rossii (pervaya chetvert' XXveka) ^khange^, 2011).
5. Troshina T. I. `Pinezhskie “valety”. Vosstanie perevertyshej v noyabre 1919 goda', Rodina, no. 2, 2011.
6. Troshina T.I. `“Khuliganstvo” kak indikator narastaniya sotsialnogo napryazheniya nakanune Revolyutsii (po materialam Аrkhangelskoj gubernii)', 1917 god v rossijskoj provintsii (Penza, 2017).