Выход из этой тупиковой ситуации воспроизводства установившихся форм культурной гегемонии, неизбежной даже в случае ее критики, осуществляемой на ее же собственном языке, Беньямин вслед за Брехтом и Третьяковым видит в деконструкции самого буржуазного культурного аппарата, самих средств буржуазного культурного производства. Таким образом, в постановке Беньямина вопрос о новой технике (новых приемах поэтического письма) совпадает с вопросом об обретении по-настоящему критической политической и социальной позиции, позволяющей буржуазным по своему происхождению интеллектуалам действительно встать на сторону пролетариата. Конкретными приемами создания культурного аппарата, отвечающего задачам строительства пролетарской культуры, становятся техника монтажа, осуществляющего разрыв в претендующей на органичность репрезентации, характерной для буржуазного искусства; прерывание действия (как в театре Брехта), которое взывает к рефлексии, а не к психологическому переживанию, как это происходит в миметическом, катарсическом, буржуазном театре Станиславского; прием коллажирования цитат чужой (буржуазной) речи, обнажающий ее классовую мотивировку; переход от псевдоорганических форм индивидуального творчества к коллективным, аналитическим и технологизированным медиа -- таким как газета или кинематограф; наконец, непосредственное вовлечение писателя-интеллектуала в процесс социального строительства (Беньямин указывает на практику лефовских писателей, -- и прежде всего Третьякова, -- которые отправлялись в колхозы и на фабрики, где не просто описывали трудовые процессы, но участвовали в их организации) [Беньямин 2012].
Именно эти технические характеристики ленинской речи и были предметом описания в том сборнике ЛЕФа, о котором мы говорим. Опоязовский Ленин становится образцовым «автором-производителем», показывая пример того, как буржуазный по происхождению интеллектуал, получивший классическое образование и приобщенный благодаря ему к господствующему культурному аппарату и специфическим для него средствам дискурсивного производства, деформирует и преобразует эти средства, приспосабливая их к нуждам пролетариата.
Перечислим эти характеристики.
Язык Ленина постоянно использует брехтовский прием «приостановки действия», указывая на разрыв между предметом или понятием и словом, не позволяя бессознательно двигаться вслед за привычными названиями вещей.
«Он устанавливает каждый раз между словом и предметом новое отношение, не называя вещи и не закрепляя новое название» [Шкловский 1924: 56].
Ленин постоянно обращается к приему цитатной речи, ставшей впоследствии основой брехтовской техники «очуждения»: критика политической позиции противников осуществляется им как критика языка, на котором эта позиция артикулирована. Таким образом, Ленин демонстрирует понимание того, что за определенной политической тенденцией стоит определенный дискурсивный аппарат -- определенная система культурных средств производства, как сказали бы Брехт или Беньямин.
«Ленин очень определенно реагирует на чужой стиль и, полемизируя со своими противниками или врагами, часто обращает внимание на стилевые особенности их речи. Каждая партия для него -- не только определенное мировоззрение, но и определенная система речевого стиля» [Эйхенбаум 1924б: 58].
Ленин «как деканонизатор» борется с риторическим аппаратом, характерным для культурно развитого буржуазного письма. Ленин «иронизирует над искусством <...> прикрывать теоретическую беспринципность „потоками слов“» [Эйхенбаум 1924б: 59].
«Если поставить его стиль на фоне того пышного философского и публицистического стиля, который господствовал в русской интеллигенции начала XX века <...> то разница станет особенно ясной. Ленин избегает всякой абстракции, квалифицируя ее как „болтовню“. Большие слова он тщательно охраняет от затаскивания, от превращения их в название» [Эйхенбаум 1924б: 62].
Как беньяминовский «автор-производитель», Ленин противопоставляет культурный аппарат развитой буржуазной риторики непосредственному праксису социальных проблем и отношений: «Поменьше пышных фраз, побольше простого, будничного дела, заботы о пуде хлеба и пуде угля» (Ленин; цит. по: [Эйхенбаум 1924б: 60]).
Наконец, Ленин стремится приблизить свой языковой аппарат -- средство производства, субъектом которого должна быть уже не буржуазия, а пролетариат, -- к узусу обыденной речи угнетенных:
«Ленин, в противоположность многим другим политическим писателям и ораторам, ценит не книжную, а простую разговорную речь и вводит в свои статьи и речи самые обиходные, часто даже грубые слова и выражения» [Эйхенбаум 1924б: 59].
Внимание к речевой обыденности превращает Ленина в своеобразного представителя контркультуры, противостоящей традиционному культурному канону:
«Пафос „будничных“ слов и выражений <...> является отличительной чертой его стиля. Здесь он исторически соприкасается с тем разрушением традиционной „поэтичности“, которое отличало Толстого и которое в резкой форме явилось заново у футуристов -- в частности у Маяковского» [Эйхенбаум 1924б: 70] Этой же характерной черте ленинской речи целиком посвящена и статья Л.П. Якубинского «О снижении высокого стиля у Ленина» [Якубинский 1924]..
Подводя итог, необходимо сказать, что опоязовский анализ языка Ленина оказывается переходным звеном, ведущим к тем критическим интуициям (опознание в культуре идеологического аппарата господствующего класса; об этом см.: [Калинин 2012]), которые затем станут важной частью лефовской теории литературы факта, характерного понимания коллективного авторства и культурного производства в целом. Затем через Третьякова эти идеи обогатят критическую рефлексию Брехта и Беньямина, которые, в свою очередь, станут важным теоретическим источником для постмарксистской культурной критики второй половины XX -- начала XXI в.
Литература
1. Барт 1994 -- Барт Р. Миф сегодня. Нарумов Б.П. (пер.). В кн.: Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1994. С. 72-130.
2. Беньямин 2012 -- Беньямин В. Автор как производитель. Скуратов В., Чубаров И. (пер.). В кн.: Беньямин В. Учение о подобии: медиаэстетические произведения. Серия: Современные гуманитарные исследования. М.: Российский гос. гуманитарный ун-т, 2012. С. 133-163.
3. Калинин 2005а -- Калинин И. А. Вернуть: вещи, платье, мебель, жену и страх войны: Виктор Шкловский между новым бытом и теорией остранения. В кн.: Wiener slawistischer Almanach. Bd. 62: Nдhe schaffen, Abstand halten: zur Geschichte der Intimitдt in der russischen Kultur. Wien: Gesellschaft zur Fцrderung slawistischer Studien; Mьnchen: Sanger, 2005. S. 351-387.
4. Калинин 2005б -- Калинин И.А. История как искусство членораздельности (исторический опыт и мета/ литературная практика русских формалистов). Новое литературное обозрение. 2005, 71: 103-131. Калинин 2012 -- Калинин И. Угнетенные должны говорить (массовый призыв в литературу и формирование советского субъекта, 1920-е -- начало 1930-х годов). В кн.: Эткинд А., Уфельман Д., Кукулин И. (ред.). Там, внутри: Практики внутренней колонизации в культурной истории России. М.: Новое литературное обозрение, 2012. С. 587-664.
5. Кристева 2004 -- Кристева Ю. Разрушение поэтики. Косиков Г. (пер.). В кн.: Кристева Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики. М.: РОССПЭН, 2004. С. 5-30.
6. Лукач 1935 -- Лукач Г. Роман как буржуазная эпопея. В кн.: Литературная энциклопедия. В 11 т. Т. 9.
7. М.: Объединение гос. книжных изд-в РСФСР, 1935. С. 795-832.
8. Маркс 1955 -- Маркс К. Тезисы о Фейербахе. В кн.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 3. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1955. С. 1-4.
9. От редакции 1924 -- От редакции. ЛЕФ. 1924, 1: 4.
10. Тумаркин 1997 -- Тумаркин Н. Ленин жив!: Культ Ленина в Советской России. Серия: Современная западная русистика. СПб.: Академический проект, 1997.
11. Тынянов 1924а -- Тынянов Ю. Проблема стихотворного языка. Л.: Academia, 1924, 139 с.
12. Тынянов 1924б -- Тынянов Ю. Словарь Ленина-полемиста. ЛЕФ. 1924, 1: 81-110.
13. Тынянов 1977 -- Тынянов Ю.Н. Достоевский и Гоголь (к теории пародии). В кн.: Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 198-226.
14. Ханзен-Лёве 2001 -- Ханзен-Лёве О. Русский формализм: Методологическая реконструкция развития на основе принципа остранения. Ромашко С. (пер.). Серия: Studia philologica. М.: Языки русской культуры, 2001.
15. Шкловский 1924 -- Шкловский В. Ленин как деканонизатор. ЛЕФ. 1924, 1: 53-57.
16. Шкловский 2018 -- Шкловский В. Искусство как прием. В кн.: Шкловский В. Собрание сочинений. Т 1. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 250-269.
17. Эйхенбаум 1922 -- Эйхенбаум Б. Молодой Толстой. Берлин; Пб.: Изд-во Гржебина, 1922.
18. Эйхенбаум 1924а -- Эйхенбаум Б.М. Как сделана «Шинель» Гоголя. В кн.: Эйхенбаум Б.М. Сквозь литературу. Л.: Academia, 1924. С. 171-195.
19. Эйхенбаум 1924б -- Эйхенбаум Б. Основные стилевые тенденции в языке Ленина. ЛЕФ. 1924, 1: 57-71. Якубинский 1924 -- Якубинский Л.О снижении высокого стиля у Ленина. ЛЕФ. 1924, 1: 71-81. Яров 2007 -- Яров С. Риторика вождей: В.И. Ленин и И.В. Сталин как ораторы. Звезда. 11, 2007: 168-179.
20. Jameson 1975 -- Jameson F. The Prison-House of Language: A Critical Account of Structuralism and Russian Formalism. Princeton (N. J.): Princeton University Press, 1975.
21. Sheldon 1975 -- Sheldon R. Viktor Shklovsky and the Device of Ostensible Surrender. Slavic Review. 1975, 34: 86-108.