Гражданский губернатор Иван Дмитриевич Талызин в октябре 1841 г. подвергся доносу, который был подписан именем бугульминского мещанина П. Маслова [17. С. 16]. Как свидетельствуют исследования современного историка Г.Н. Бибикова, еще во время службы Талызина в Сибири в III Отделение неоднократно поступали доносы на его пьяные дебоши, резкое обращение с чиновниками всех ведомств, незаконные увольнения служащих, связи с питейным откупом [Там же. С. 14-15]. В каждом случае начальник седьмого (сибирского) округа Корпуса жандармов генерал- майор Н.Я. Фалькенберг проводил проверку представленных материалов и фактически отводил все подозрения от губернатора, заключая, что поводом для доносов стал конфликт Талызина и уволенных им чиновников. В 1840 г. генерал-губернатор Западной Сибири П.Д. Горчаков стал добиваться перевода Талызина с должности тобольского гражданского губернатора. Однако открывшаяся вакансия оренбургского гражданского губернатора и вмешательство военного губернатора генерал-лейтенанта В.А. Перовского, который ходатайствовал за назначение Талызина в Оренбургскую губернию, привели к переводу Тылызина и не позволили П.Д. Горчакову предпринять каких-либо решительных шагов [Там же. С. 16].
Приехав в Оренбургскую губернию в 1840 г., Иван Дмитриевич начал действовать так же решительно и жестко: за «упущения по службе» он отстранил от должностей чиновника по особым поручениям Залесова, уфимского полицмейстера штабс-капитана Игнатьева, асессора строительной комиссии Иванова, советников губернского правления Ломоносова и Ребелинского, «он начинает неприлично бранить чиновников - одного выгнал из своего дома, другого - вытолкал из дворянского собрания, канцеляристов рвал за уши, низшего класса людей собственноручно наказывал» [18. Л. 296]. Стиль управления И.Д. Талызина отличался от методов прежнего «кабинетного» губернатора А.П. Гевлича. Это и стало причиной конфликта между новым гражданским губернатором и местным чиновничеством и привело к появлению в конце 1841 г. нового доноса. В нем говорилось, что дворяне и чиновники удивлены: «.в нынешний просвещенный век Оренбургский край, такой важный в государственном составе, находится в самовластном управлении» [Там же. Л. 10, 296]. Донос вызвал самую масштабную проверку Оренбургской губернии первой половины XIX в., проведенную под руководством сенатора А.Н. Пещурова. Ее причины, ход, итоги нашли довольно полное отражение в исследованиях [17, 19, 20].
Все материалы по расследованию доноса были сосредоточены в III Отделении Собственной Е. И. В. канцелярии. А.Х. Бенкендорф, собрав сведения о губернаторе, выделил две группы отзывов. По одним, Талызина отличали открытая ненависть к чужому мнению, самовластье, разгульный образ жизни и недостаточное образование [18. Л. 9]. По другим, новый гражданский губернатор стремился показать свою «благонамеренность»: увеличил поступление ежегодного дохода в казну с 36 тыс. до 170 тыс. рублей за счет проверки правильности содержания казенных оброчных статей, обладал довольно тонким умом, дальновидностью, деятелен, а «недовольные - это лица, которые по прибытии его в губернию пользовались слабым управлением предшественника его и те, кто раньше пользовался несправедливо выгодами взятыми в свое содержание казенных оброчных статей за дешевую цену» [Там же. Л. 11]. Чтобы принять окончательное решение, А.Х. Бенкендорф выступил с предложением направить в Оренбургскую губернию сенатора для производства ревизии.
Ревизия 1842-1843 гг. сенатора А.Н. Пещурова выявила многочисленные беспорядки в делопроизводстве губернских учреждений. Сенатор составил подробнейшую «Записку об открытых при ревизии упущениях в уездных присутственных местах» [19. С. 294]. Но в выводах сенатора не было прямых упреков в адрес И.Д. Талызина. Он писал, что медленное производство дел существовало и до Талызина (были обнаружены дела, производство по которым велось 20 лет). Ревизия показала, что все обвинения против Талызина не имеют никаких оснований, а сам донос - это прежде всего личная месть со стороны недовольных чиновников Оренбургской губернии [18. Л. 369]. Оказалось, что «руководителем партии недовольных» в губернии был подполковник корпуса жандармов в Уфе Краевский [17. С. 18-20]
В марте 1843 г. Комитет министров рассмотрел вопрос о награждении гражданского губернатора И.Д. Талызина, чтобы «вознаградить его за несправедливый донос и восстановить в общем мнении должное к званию губернатора уважение» [18. Л. 431]. По решению Комитета от 1 мая 1843 г. губернатор был награжден орденом Св. Анны I степени. Сам Иван Дмитриевич Талызин очень тяжело переживал донос. Когда началась ревизия, он заявил сенатору, что «намерен искать для себя другого назначения» [Там же. Л. 342]. Пещуров был категорически против отставки губернатора, чтобы лишить возможности доносчиков менять начальников губернии по своему произволу. Он считал, что не стоит подвергать губернатора дальнейшим «неприятностям», поскольку они могут стать «убийственными». А.Н. Пещуров оказался прав: Талызин не дождался решения Сената по итогам ревизии, указ об этом был принят 19 декабря 1844 г. Он умер в Уфе 14 мая 1844 г. Жандармский подполковник Краевский был уволен от должности после донесения А.Н. Пещурова в адрес А.Х. Бенкендорфа.
Анализ материалов данных расследований свидетельствует, что центральная власть очень внимательно рассматривала поступающие доносы на должностных лиц, тем более губернаторов. При Николае I вся информация о чиновниках, в том числе жалобы, доносы, сосредоточивались в III Отделении С. Е. И. В. канцелярии, которое, по наблюдениям А.Н. Бикташевой, стало оказывать серьезное влияние на решение кадровых вопросов. [21. P. 141]. Как считает историк, во второй четверти XIX в. негласный рутинный надзор жандармских штаб-офицеров над местной администрацией и общественными настроениями пришел на смену гласному, но спорадическому сенаторскому [Там же. P. 132143]. Исследователь Г.Н. Бибиков также пришел к выводу, что к концу 30-х гг. XIX в. надзор III Отделения за губернаторским корпусом был плотно встроен в систему государственного управления [17. С. 20.]. Однако его особенностью, по мнению ученого, являлось то, что он не предполагал публичного расследования. В конечном итоге все сведения поступали к монарху, который принимал окончательное решение по всем кадровым вопросам. Император, правительство придавали очень большое значение добросовестности губернаторов, были заинтересованы в проведении негласного расследования, но вместе с тем преследовали неуважительное отношение к губернаторской власти, анонимные доносы и вставали на сторону руководителей местной администрации.
Во второй четверти XIX в. возросло число оренбургских губернаторов, имеющих высшее образование. Если в первой четверти XIX в. только один из восьми оренбургских гражданских губернаторов имел высшее образование [22. С. 21], то в 20-50-е гг. XIX в. - уже трое губернаторов из шести, т.е. 50%. По данным О.В. Моряковой, только 21,6% российских губернаторов этого периода имели высшее образование [1. С. 194]. Один оренбургский гражданский губернатор (И.Л. Дебу) имел среднее образование (Артиллерийский и Инженерный шляхетский кадетский корпус), один - домашнее (Н.В. Жуковский), сведения об образовании И.Д. Талызина в формулярном списке отсутствуют. Повышение образовательного уровня оренбургских гражданских губернаторов стало результатом роста числа учебных заведений в Российской империи, происшедшего при Александре I.
Среди оренбургских гражданских губернаторов второй четверти XIX в. был даже чиновник, имевший ученую степень - это действительный статский советник Авксентий Павлович Гевлич, назначенный оренбургским гражданским губернатором по указу императора Николая I от 13 апреля 1835 г. [23. Л. 43]. Он происходил из дворян Харьковской губернии, обучался в Харьковском университете (отделение словесности) как своекоштный студент. В 1813 г. получил степень магистра, в 1815 г. - доктора словесности. Как писал в своих памятных записках «Из недавней старины» Иван Степанович Листовский, современник губернатора, чиновник местной палаты гражданского суда, Гевлич - «...человек высокой честности, умный, ученый, но кабинетный, тихий» [24. С. 110]. А некоторые из жителей губернии, по словам Листовского, даже сравнивали гражданского губернатора с «бабой» за его мягкий характер.
В первой трети XIX в. в России происходит становление административной статистики, задача которой состояла в сборе сведений о губерниях и использовании их в практике управления. В 1837 г. И.Л. Дебу, который уже оставил службу в крае, составил и опубликовал топографическое и статистическое описание Оренбургской губернии, за что получил благодарность императора Николая I [11. Л. 79]. Точность «описания», включающего сведения о населении Оренбургского края, состоянии торговли, промышленности, образовании, объясняется тем, что Иосиф Львович привлекал данные, поступающие в его канцелярию от учреждений губернии [25. С. 4].
Оренбургский гражданский губернатор статский советник Яков Владимирович Ханыков, который стал самым молодым из всех губернаторов второй четверти XIX в. (при назначении ему было 33 года), после окончания в 1835 г. Царскосельского лицея поступил на службу чиновником особых поручений в статистическое отделение Министерства внутренних дел [26. Л. 129-129 об.]. С 1836 г. он служил в оренбургском губернском статистическом комитете. Министр внутренних дел Д.Н. Блудов в своем письме военному губернатору В.А. Перовскому от 14 апреля 1836 г. по поводу назначения Я.В. Ханыкова в оренбургский статистический комитет писал: «.Сей молодой человек - один из отличнейших воспитанников Царскосельского лицея, который по своим способностям подает надежды. Может быть, он не вполне удовлетворит желанию вашему относительно естественных наук, так как посвятил себя преимущественно изучению истории, наук политических. Но зная его любознательность и трудолюбие, он справится» [27. Л. 1]. Одним из результатов работы Я.В. Ханыкова стала статья «Географическое обозрение Оренбургского края», напечатанная в «Материалах для статистики Российской империи». В 1844 г. Ханыков переехал в столицу, 31 января 1849 г. попечитель императорского Александровского лицея Его Императорское Высочество принц П.Г. Ольденбургский с согласия министра внутренних дел утвердил Я.В. Ханыкова исправляющим должность профессора лицея для преподавания курса делопроизводства по МВД [26. Л. 129-129 об.]. Повышение уровня образования гражданских губернаторов, научно-практическая деятельность по составлению ими статистических описаний вверенной губернии свидетельствовали о появлении в местном управлении «просвещенных чиновников», обладающих необходимым уровнем знаний и стремившихся использовать их в своей практической деятельности.
Важным показателем подготовленности гражданских губернаторов к административной работе и критерием кадровой политики правительства являлось наличие управленческого опыта. Из шести оренбургских гражданских губернаторов второй четверти XIX в. только И.Л. Дебу приступил к исполнению своих обязанностей в губернии сразу после перехода с военной службы. Я.В. Ханыков, хотя и не был прежде губернатором или вице-губернатором, но был хорошо знаком с особенностями края, поскольку долгое время (с 1836 г.) служил под началом военного губернатора В.А. Перовского. Кроме того, в мае 1844 г. Я.В. Ханыков был назначен чиновником особых поручений при МВД. Институт чиновников особых поручений при МВД являлся школой кандидатов в губернаторы. Эти чиновники выполняли поручения, связанные с ревизией губернских правлений, отдельных местных учреждений. Министр внутренних дел присматривался к способностям претендентов и затем ходатайствовал перед императором о назначении того или иного кандидата. Я.В. Ханыков также выполнил ряд поручений: 23 мая 1845 г. он отправился в Ригу для изучения и преобразования городского устройства и хозяйства; 3 февраля 1846 г. вошел в состав двух комитетов по устройству быта лифляндских и эстляндских крестьян. [Там же. Л. 129-130.].
Все остальные губернаторы до назначения в Оренбургскую губернию имели опыт гражданской службы, в том числе управленческий. Статский советник Николай Васильевич Жуковский в марте 1802 г. начал службу губернским регистратором в Челябинском уездном суде, в декабре 1816 г. был назначен в канцелярию сибирского генерал-губернатора. С 1820 г. его служба проходила под руководством сибирского генерал-губернатора М.М. Сперанского, который характеризовал Жуковского как чиновника «способного» и «отличного поведения» [28. Л. 3]. После разделения Сибири на два главных управления Н.В. Жуковский был определен управляющим канцелярии генерал- губернатора Западной Сибири (с 1822 г.), затем - председателем Тобольского губернского правления (1823-1829), с 1824 по 1828 г. он исправлял обязанности тобольского гражданского губернатора. Сенаторы, ревизовавшие Тобольскую губернию, объявили ему благодарность за устройство и порядок, найденный в заведениях приказа общественного призрения губернии [29. Л. 2-3.]. В марте 1829 г. Жуковский направил прошение министру внутренних дел А.А. Закревскому, в котором объяснял, что «...слабость здоровья и семейные обстоятельства не дозволяют более оставаться в столь суровом климате в Тобольске» и просил перевести его в «одну из российских губерний» [28. Л. 2].
В карьере Николая Васильевича принял участие и М.М. Сперанский, занимавшийся в то время кодификационной деятельностью в столице. В своем письме министру внутренних дел А.А. Закревскому он вспомнил период совместной службы с Н.В. Жуковским в Сибири, дал высокую оценку деловым качествам Николая Васильевича и просил министра определить чиновника на службу в соответствии с его желанием. Министр внутренних дел доложил Николаю I о поступивших просьбах, но ответ императора был таков: «.более полезным оставить Жуковского в Сибири для определения его со временем в гражданские губернаторы. По известности ему тамошнего края» [Там же. Л. 13-13 об.]. Император изменил свое решение после повторного прошения от Жуковского, в котором он просил «хотя бы на некоторое время определить в одну из российских губерний». 1 августа 1829 г. Николай Васильевич был уволен от должности председателя губернского правления, причислен к МВД «для особых поручений до открытия вакансии», а 30 апреля 1830 г. был «назначен состоять при оренбургском военном губернаторе для употребления по делам гражданским и пограничным» [Там же. Л. 47-47 об.].
А.П. Гевлич к моменту определения на должность оренбургского гражданского губернатора также имел необходимый управленческий опыт. С 1816 г. он служил в канцелярии министра финансов, в государственной комиссии погашения долгов, в департаменте внешней торговли [23. Л. 44]. В 1829 г. в чине статского советника был определен вице-губернатором Астраханской губернии, в 1830-1832 гг. исполнял обязанности астраханского губернатора. В 1832 г. Гевлич был назначен тульским губернатором. В 1833-1835 гг. он исправлял должность статс-секретаря в Государственном Совете по департаменту законов.
Действительный статский советник И.Д. Талызин в декабре 1838 г. стал исправляющим должность то-больского гражданского губернатора, а в 1839 г. утвержден в этой должности [12. Л. 3]. Статский советник Н.В. Балкашин в феврале 1845 г. был переведен на гражданскую службу с чином коллежского советника, в марте был причислен к МВД, а уже 24 апреля 1845 г. по высочайшему указу стал саратовским вицегубернатором. Он прослужил в Саратовской губернии до 30 марта 1846 г., затем получил назначение оренбургским гражданским губернатором и был произведен в чин статского советника [13. Л. 3].
Таким образом, император стремился назначать в Оренбургскую губернию чиновников, имеющих административных опыт или хорошо знакомых со спецификой губернии.
Имущественное положение оренбургских гражданских губернаторов второй четверти XIX в., восстановленное по формулярным спискам, показывает, что для 50% из них (И.Л. Дебу, Н.В. Жуковский, И.Д. Талызин) именно служба являлась основным источником доходов. И.Л. Дебу в период службы в Оренбургской губернии по наследству от умершей жены достался деревянный дом недалеко от Уфы. Других сведений об имуществе Дебу не сохранилось. [11. Л. 68]. В отличие от всех гражданских губернаторов, Н.В. Жуковский был родом из дворян Оренбургской губернии, в г. Челябинске имел небольшой деревянный дом. [28. Л. 3]. Формулярный список И.Д. Талызина свидетельствует о том, что никакого имущества за ним не числилось. Остальная часть оренбургских гражданских губернаторов относилась к категории мелких и средних душевладельцев: у родителей А.П. Гевлича в Сумском уезде было 67 душ крепостных крестьян [23. Л. 43]. У Н.В. Балкашина и его родителей в Ярославской и Тверской губерниях было 300 душ крепостных крестьян, а у жены в деревне Новоселке Оренбургской губернии - 184 душ м. п. крестьян, дом около г. Уфы и 10,5 десятин земли [13. Л. 3]. За отцом Я.В. Ханыкова в Калужской и Тульской губерниях числилось 396 душ крепостных крестьян [26. Л. 129-129 об.]. Материальное положение оренбургских гражданских губернаторов целиком зависело от их службы, которая являлась основным источником доходов.