уровнем английского языка В2-С1 наблюдались трудности с использованием терминологии, которая не всегда точно корреспондирует в русском и английском языках (респонденты с доминирующим русским языком, которые, однако, в силу специфики научной и профессиональной деятельности используют в основном англоязычную терминологию, существенно затруднялись при переключении кода «английский / русский»; аналогичные явления отмечались и в паре «английский / казахский», ср. английское population, которое в научном стиле может обозначать отнюдь не население, а респонденты / целевая аудитория и под.) Ниже мы приведем случаи, когда английский язык используется и как своеобразное средство идентификации принадлежности к определенной группе, и в то же время как основа для языковой игры. Однако ввиду осознанности такого способа использования Я3 в процессе коммуникации сложно говорить о том, что это в чистом виде ошибки в результате интерференции.
Классификация материала, полученного в ходе первой стадии эксперимента - наблюдения за вышеуказанными группами, - может быть представлена на рис. 1 (обращаем внимание на то, что в одном высказывании могут быть зафиксированы несколько типов ошибок; следовательно, суммарный итог может не быть равным 100%). Первая группа - респонденты с доминирующим казахским, вторая - респонденты с доминирующим русским языком; типы ошибок (данная обобщенная классификация избрана нами ввиду разнородного характера исследуемого материала в целях генерализации полученных результатов) обозначены следующим образом:
1- й тип - ошибки в произношении;
2- й тип - ошибки в употреблении слов / сочетаемости слов;
3- й тип - ошибки в структуре слов, в использовании грамматических категорий;
4- й тип - ошибки в построении предложений.
Для респондентов с доминирующим казахским языком наиболее типичны ошибки в словоупотреблении (48% ошибок); достаточно типичны и ошибки в структуре продуцируемых на русском языке предложений (45%), ошибки в произношении (недодифференциация, субституция, неверная постановка ударения) несколько менее частотны (31%), наконец, на последнем месте в нашем случае находятся ошибки в использовании грамматических категорий (23%).
Что же касается респондентов с доминирующим русским языком, то в данном случае большинство ошибок (58%) связано именно с влиянием грамматического строя казахского языка, структуры казахского предложения (в особенности вопросительного); наименьшее число ошибок связано с фонетикой звучащей речи (12%).
Под влиянием казахского языка (так как в настоящее время мы можем с уверенностью утверждать, что языковая среда сформирована и оказывает влияние на носителей иных языков) респонденты с доминирующим русским языком могут допускать ошибки сочетаемостного характера (20%), а также некоторые ошибки контаминационного характера в структуре слов - 21% отмеченных нами ошибок (которые могут вместе с тем носить характер осознанной языковой игры, ср., например, caFaH рахметик - спасибо тебе, где в ходе языковой игры русский суффикс встраивается в структуру казахского слова; Я сегодня кезекшикала весь день (т.е. дежурила) - русские морфологические характеристики времени и рода сопровождают казахское существительное в процессе формирования контаминированного глагола; а также обратные примеры, ср.: можно взять файл? - Воз- вратпен (с возвратом) и пр.) Как уже указывалось выше, лексические единицы английского языка в рамках избранных нами групп респондентов также могут использоваться в процессе языковой игры, ср. инструкции по выбору учебных дисциплин для студентов: Короче, то, что чузкается (choose - выбирается), то выбирайте... Конферм (подтверждение) не делать, если не все предметы выбрали, где также наблюдается встраивание русских морфем в структуру английских слов; с вкраплением английских элементов в казахскую речь картина аналогична: Мунда вроде изи (easy - легко, просто) жазылган (Здесь вроде просто написано). Подчеркнем, однако, что здесь имеет место скорее переключение языковых кодов, нежели интерферентные ошибки; следовательно, влияние английского языка в настоящее время (даже в условиях постепенного перехода к трехъ- язычию!) еще не достигло такого значительного уровня, как взаимовлияние казахского и русского языков, возможно, прежде всего, в силу искусственного характера полилингвизма.
В целях определения влияния интерферентных ошибок на процесс коммуникации, а также рассмотрения отношения к ошибкам интерфе- рентного характера в среде, наименее толерантной к такого рода отклонениям в процессе коммуникации, нами было проведено анкетирование вышеуказанных респондентов, результаты которого приводятся на рис. 2:
1. Какие ошибки, по Вашему мнению, наиболее сильно препятствуют пониманию звучащей речи:
а)ошибки в произношении / неверная постановка ударения;
б)ошибки употреблении слов / сочетаемости слов;
в)ошибки в структуре слов, в использовании грамматических категорий;
г)ошибки в построении предложений.
Ответы реципиентов с доминирующим казахским и доминирующим русским языком различаются незначительно; существенная разница (8%) отмечается лишь в случае (б), связанном с нарушением лексической сочетаемости. В целом же отмечается значительное сходство в оценке значимости типов ошибок интерференционного характера как источника проблем в ходе коммуникации. Так, ошибки на уровне структуры слов и использования грамматических категорий также отчетливо идентифицируются как нашими респондентами с доминирующим казахским языком, так и теми, для кого главным средством коммуникации является русский язык, но представляют собой меньшую «коммуникативную угрозу», нежели нарушение сочетаемости (соответственно 25 и 31% респондентов характеризуют эти ошибки как помехи в процессе общения); ошибки фонетического характера находятся на третьем месте по степени значимости в качестве коммуникативных помех (их выделяют соответственно 9 и 13% респондентов); как наименее значимые охарактеризованы нашими респондентами ошибки в построении предложений (9 и 7% соответственно).
Второй вопрос носит верификационный характер, т. е. нацелен на подтверждение данных первого, равно как и на выявление степени толерантности к рассматриваемым нами ошибкам. Отмечены незначительные отклонения от результатов, полученных по 1-му вопросу (как и в первом случае, респонденты характеризуют ошибки в построении предложений и ошибки, являющиеся результатом фонетической интерференции, как наименее вероятные причины коммуникативных неудач):
2. Какие ошибки, по Вашему мнению, в наименьшей степени препятствуют пониманию звучащей речи:
а)ошибки в произношении/неверная постановка ударения;
б)ошибки употреблении слов/сочетаемости слов;
в)ошибки в структуре слов, в использовании грамматических категорий;
г)ошибки в построении предложений.
Как видно из рис. 3, заметное различие наблюдается лишь в оценке ошибок, связакнных с произношением и неверной постановкой ударения (если среди реципиентов с доминирующим казахским языком 32% оценили ошибку этого типа как помеху в процессе коммуникации, то среди реципиентов с доминирующим русским языком такую оценку дали 40%); в остальных случаях оценки практически совпадают (различие составляет 2-3%).
Вопросы 3-6 нацелены на выявление отношения респондентов в условиях полиязычной среды к ошибкам интерферентного характера:
3. Как, по Вашему мнению, можно расценивать ошибки в произношении / неверную постановку ударения в речи человека, владеющего двумя / тремя языками:
а)препятствие к пониманию звучащей речи;
б)свидетельство низкой культуры речи;
в)результат влияния родного языка.
Рассмотрение ответов респондентов с доминирующим казахским языком демонстрирует невысокий уровень толерантности к ошибкам такого рода: 59% опрошенных оценили данные ошибки как отражение низкого
уровня речевой культуры билингва / полилингва; у преимущественно русскоязычных респондентов процент еще выше - 67% (рис. 4). В то же время и те и другие отмечают, что данный тип ошибок не представляет значительного препятствия в процессе коммуникации; кроме того, рефлексия над языком дает возможность достаточно четкого осознания влияния родного языка в процессе допущения ошибок данного типа (29 и 15% соответственно).
4. Как, по Вашему мнению, можно расценивать ошибки в употреблении слов / сочетаемости слов в речи человека, владеющего двумя / тремя языками:
а)препятствие к пониманию звучащей речи;
б)свидетельство низкой культуры речи;
в)результат влияния родного языка.
Как видно из обобщенной картины (рис. 5), реципиенты констатируют, что ошибки такого рода прежде всего следует расценивать как результат влияния Я1 (68% респондентов с доминирующим русским языком и 40% - с доминирующим казахским); различия в восприятии этого типа ошибок данными группами респондентов отмечены по варианту «препятствие к пониманию» и, следовательно, к комуникации: высок процент таких ответов в группе с доминирующим казахским языком (45%) и сравнительно низок в группе с русским языком как доминантным (13%). По нашему мнению, это (как ни парадоксально) связано с более высоким уровнем владения русским языком реципиентами, которые позиционируют себя как носители казахского языка (в сравнении с уровнем освоения казахского языка, который демонстрируют преимущественно русскоязычные билингвы / полилингвы). Высокий уровень владения русским языком позволяет замечать препятствия на уровне межкультурной коммуникации, на уровне более тонких семантических и прагматических связей, тогда как реципиенты из второй группы в ходе рефлексии не осознают этих препятствий. Ср., например, комический случай в очереди: женщина просит пропустить мужчину, мотивируя это так: бул метц жолдасым (это мой муж; но слово жолдас имеет также значение товарищ), в то время как преимущественно русскоязычная участница акта коммуникации возмущенно реагирует: Ну, еще будем товарищей приводить! Отметим, что сравнительно невысок процент оценки данного явления как отражения низкой культуры речи (соответственно 15 и 19%), что может рассматриваться как результат толерантного отношения к ошибкам такого рода.
5. Как, по Вашему мнению, можно расценивать ошибки в структуре слов, в использовании грамматических категорий в речи человека, владеющего двумя / тремя языками:
а)препятствие к пониманию звучащей речи;
б)свидетельство низкой культуры речи;
в)результат влияния родного языка.
Очевидно, что оценка ошибок, допускаемых при неверном использовании грамматических категорий, характерных для того или иного языка, который используется как средство коммуникации в условиях полиязыч- ной среды, несколько разнится. Так, респонденты с доминирующим казахским языком в значительно большей степени склонны считать их результатом влияния Я1 (61%), тогда как ответы реципиентов с доминирующим русским языком практически равномерно распределены между тремя предложенными вариантами (рис. 6).
В данном случае очевидно восприятие ошибок, связанных с неверным использованием структурно-грамматических аспектов языка, в основном как совершаемых под влиянием родного языка. Респонденты обеих групп
рассматривают этот ответ как приоритетный (соответственно 61 и 35%). Думается, этот факт подтверждает вывод об общей тенденции толерантного отношения к интерферентным ошибкам, поскольку это достаточно частотный пласт (ср., например, исследование Л. С. Рагимовой о фонетической и грамматической интерференции в русской письменной речи студентов-азербайджанцев [18] и др.)
И наконец, на рис. 7 отражено отношение к неверному либо неточному использованию синтаксических конструкций как результата интерференции:
6. Как, по Вашему мнению, можно расценивать ошибки в построении предложений в речи человека, владеющего двумя / тремя языками:
а)препятствие к пониманию звучащей речи;
б)свидетельство низкой культуры речи;
в)результат влияния родного языка.
Результаты демонстрируют значительное сходство в восприятии таких ошибок: в обеих группах ответ результат влияния родного языка характеризуется явным количественным преобладанием (соответственно 58 и 80%).
Как видно из данных, представленных на рис. 4-7, среди респондентов, относящихся к интеллектуальной элите, высок процент осознания того, что ошибки интерферентного характера являются лишь результатом влияния Я1 на Я2 (и, соответственно, Я3); следовательно, высока и толерантность к ошибкам такого рода. Наименее толерантными наши респонденты оказались к интерферентным ошибкам фонетического характера; наибольшая же снисходительность была отмечена в случае неверного использования грамматических категорий. Интересно также, что сравнительно низким во всех случаях оказался процент оценки таких ошибок как коммуникативного препятствия: лишь ошибки в сочетаемости слов были оценены в большинстве ответов как существенные коммуникативные препятствия, что, как мы уже указывали, осознается при достаточно высоком уровне владения Я2.