3
К ВОПРОСУ ОБ ИНТЕРФЕРЕНТНЫХ ОШИБКАХ КАК ЭЛЕМЕНТЕ ЯЗЫКОВОГО ЛАНДШАФТА В УСЛОВИЯХ СУБОРДИНАТИВНОГО ПОЛИЯЗЫЧИЯ
Л.Ю. Мирзоева, З.К. Ахметжанова
Обсуждается необходимость выявления и предотвращения ошибок интерферентного характера в процессе изучения билингвизма и полилингвизма в полиэтнической среде. Анализируется речевое поведение билингвов / полилингвов в конкретных ситуациях общения; на материале текстов общим объемом 31 057 слов выявлено 1 200 случаев типичных интерферентных ошибок. В результате анкетирования двух групп респондентов (с доминирующим казахским / русским языком) путем рефлексии определяется отношение к данным ошибкам, допускаемым в процессе коммуникации.
Ключевые слова: субординативный билингвизм, интерферентные ошибки, полилингвизм, казахско-русский / русско-казахский билингвизм, ошибки в произношении, ошибки в употреблении слов / сочетаемости слов, ошибки в использовании грамматических категорий, ошибки в построении предложений.
билингвизм речевое поведение полиэтническая среда
Interference Errors in the Frame of Subordinate Multilingualism
Keywords: subordinate bilingualism, interference errors, multilingualism, Kazakh-
Russian/Russian-Kazakh bilingualism, pronunciation errors, collocation errors, grammatical errors, syntactical errors.
The aim of this research is to study the specificity of interference errors as a part of multilingual settings in Kazakhstan. Nowadays, bilingualism and multilingualism caused by the multi-ethnicity of Kazakhstan population should be considered as peculiar characteristics of the contemporary language context in Kazakhstan. In this context, the development of a trilingual educational context is treated as one of its main innovative components and presupposes the necessity of identification and prevention of various interference errors. The object under analysis is various types of interference errors (errors in pronunciation, collocation errors, structural errors (use of incorrect word structure or breaking grammar rules), and syntagmatic errors). The material of the research is specific error cases; in total, the authors identified and analyzed 1 200 cases of such errors elicited from texts produced by the respondents (31 057 words in total). In accordance with the objectives of the research, the authors used the research methods of observation of bilinguals' verbal behavior in specific communicative situations; identification and classification of typical errors presupposed by bi-/multilingual settings; analysis of the influence of the errors on communication; specification of typical errors. The authors surveyed 20 people with university degrees whose native language is Kazakh, whose proficiency in Russian was B2 or C1 and in English from A2 to C1, and 25 people with university degrees positioning themselves as native speakers of Russian (regardless of their nationality), their proficiency in Kazakh was B1/B2, and in English, like in the first group, from A2 to C1. As it follows from the survey, the most typical errors for respondents with dominant Kazakh are related to breaking semantic collocations (48% of errors); breaking rules of Russian/English sentence structures (syntagmatic errors) are considered to be typical errors as well (45%); errors in pronunciation (substitution, wrong stressed syllables, etc.) are somewhat less frequent (31%); finally, structural errors occur much more rarely (23%). As for the respondents with dominant Russian, the overwhelming number of errors (58%) was based on the influence of Kazakh/English language grammatical systems, the structure of Kazakh sentences (especially interrogative); the least number of errors is associated with pronunciation (12%). The study of interference errors provides us with perspective approaches and appropriate error-preventing techniques. It also enhances the use of such errors as a kind of a language game and as a social marker of the respondents. In the authors' opinion, one of the most important results of the research is the representation of interference errors in national elite speech patterns. This fact provides new insights into the specific characteristics of multilingualism at the highest levels of language command.
The second important result is related to the high level of “language tolerance” towards interference errors.
Билингвизм и полилингвизм - явления, характерные для Казахстана последние 80-100 лет, и обусловлены они полиэтничностью населения республики. Эти явления представлены регионально: север и восток Казахстана характеризуются казахско-русским билингвизмом, на западе и юге республики часто встречается полилингвизм, компонентами которого помимо казахского и русского языков выступают языки либо соседних этносов (узбекский, киргизский), либо других этнических диаспор, компактно проживающих на юге и западе Казахстана (турецкий, азербайджанский). Как указывает Б. Исмакова, «концепция языковой политики Республики Казахстан определяет русский язык как источник информации в разных областях науки и техники, как средство коммуникации с ближним и дальним зарубежьем. В условиях глобализации, биполярности современного мира усиливается роль русского языка, коммуникативный рейтинг которого определен его статусом одного из мировых языков. В этой связи перед казахстанской системой образования актуализируется задача подготовки двуязычных личностей, способных обеспечить конкурентоспособность национальной экономики» [1. С. 67].
Мы исходим из того, что билингвизм - это владение наряду со своим родным языком языком другого этноса в пределах, обеспечивающих общение с представителями данного этноса в жизненно важных сферах коммуникации. Согласно общетеоретическому положению, выдвинутому Н.Б. Мечковской, которое гласит, что «в ситуации этнического двуязычия использование в одном социуме двух языков связано с соседством и контактом двух народов, говорящих на этих языках» [2. С. 21], традиционно существовавший в Казахстане билингвизм относится к типу этнического двуязычия: билингвизм преполагает употребление разных языков в отличие от диглоссии, под которой понимается употребление различных подсистем одного и того же языка.
В связи с реформированием системы школьного и высшего образования принципиальным нововедением считается формирование трехъязычного образовательного пространства и самого явления - полилингвизма, поэтому необходимо хоя бы эскизно охарактеризовать существующие в Казахстане типы билингвизма и полилингвизма.
Исходя из психологического аспекта взаимодействия двух языковых систем в сознании и языковой компетенции билингва, традиционно различаются координативный (чистый) и субординативный типы билингвизма; данные типы билингвизма были рассмотрены Л.В. Щербой с позиций соотнесенности двух речевых механизмов [3]. При «координативном», или «чистом», билингвизме билингв пользуется каждым из языков, не смешивая их, т.е. в его сознании два кода сосуществуют и не взаимосвязаны, существуя в качестве одной системы ассоциаций. В этой связи при восприятии и порождении речи на каком-либо из двух языков не возникает интер- ферентных ошибок. Координативный билингвизм предполагает владение разными языками в равной мере свободно, так как каждому денотату соответствует свой сигнификат.
«Субординативным» является двуязычие, при котором в сознании билингва происходит переключение с одного языка на другой; две языковые системы билингва существуют в качестве двух отдельных кодов, которые смешиваются и порождают интерферентные ошибки при декодировании, причем ошибки носят в основном односторонний характер, т.е. наблюдается влияние Я1 на Я2. Иными словами, у носителя двух языков формируется общая картина мира, где одному элементу содержания соответствуют два элемента плана выражения. При субординативном билингвизме субъект владеет одним языком лучше, чем другим, т.е. наблюдается некая «субординация» между двумя языками.
Своеобразие современной языковой ситуации в Республике Казахстан предполагает также необходимость обращения к понятию «доминирующий язык» как одному из ключевых социолингвистических концептов, используемых нами в ходе исследования. В работе мы опирались на дефиницию, представленную в «Словаре социолингвистических терминов» под ред. В.Ю. Михальченко, согласно которому доминирующим является «язык, используемый с максимальной функциональной нагрузкой в большинстве сфер общения по сравнению с другими языками, входящими в данную социально-коммуникативную систему в территориальном или государственном образовании. Доминирующим, как правило, становится наиболее функционально развитый язык, обладающий наибольшей социально-демографической базой. Преимущественно используется в социально значимых сферах (профессиональная деятельность, образование, общественная деятельность и др.). Доминирующий язык чаще всего оказывается языком межнационального общения [4. С. 66]. В свою очередь, в изданном в Казахстане «Словаре социолингвистических терминов» Э.Д. Сулейменовой, Н.Ж. Шаймерденовой и Ж.С. Смагуловой дается следующее определение понятия «доминирующий язык»: «(от латинского dominans dominantis - господствующий, каз. басымды тіл, англ. primary language, dominant language) иногда - первичный язык; один из языков при двуязычии, степень знания и использования которого превышает степень знания и использования другого языка. Доминирующий язык может совпадать или не совпадать с родным языком, первым языком, вторым языком (курсив наш. - Л.М., З.А.). Доминирующий язык - подвижная категория, может меняться в течение жизни билингва» [5. С. 21]. Таким образом, необходимо подчеркнуть, что понятия «родной язык» и «доминирующий язык» совпадают далеко не всегда.
Как указывает У. Вайнрайх, «психологическое доминирование одного языка над другим может быть установлено с помощью тестов разной степени сложности. Можно, например, задаться вопросом, какой из двух языков оказывается более удобным средством для передачи распоряжений, которые должны быть быстро и точно выполнены. Возможна даже такая постановка вопроса: на каком языке двуязычный носитель «думает»; для этого надо проверить, на каком языке он охотнее выдает ассоциации на стимулы, предъявляемые ему вразбивку на обоих языках. С другой стороны, можно держаться того мнения, что «доминирование» языка представляет собой сложную комбинацию факторов примерно следующего типа. По сравнительному совершенству владения языком: доминирующим является тот язык, которым носитель на данном отрезке своей жизни лучше владеет. По способу использования: зрительные реакции настолько важны для подкрепления устного пользования языком, что для двуязычного носителя, который владеет грамотой лишь на одном из языков, этот язык и будет основным, независимо от соотношения в уровне устного владения этими языками» [6]. В данной работе, ставшей классической для типологии би- и полилингвизма, приводятся также не утратившие своей актуальности положения о выделении доминирующего языка по порядку изучения и возрасту, по роли в общении (У. Вайнрайх подчеркивает, что, хотя двуязычный носитель может одинаково хорошо владеть обоими языками, может оказаться, что ему чаще приходится прибегать к одному, а не к другому из них; при этом более частое употребление языка может при прочих равных условиях возвести его в ранг «доминирующего» языка, что зачастую имело место в ситуации казахско-русского двуязычия, равно как и следующий принцип типологизации - доминирование языка в зависимости от его роли в общественном продвижении говорящего). В цитируемой работе У. Вайнрайха также отмечается ярко выраженная необходимость преодоления потенциальной интерференции в последнем случае, что особенно важно для предпринятого нами исследования.
В Казахстане субординативный билингвизм является самым продуктивным; при этом в качестве доминирующего может выступать неродной язык, например у этнических казахов, обучающихся в русской школе / вузе и проживающих в регионе с преобладанием русскоязычного населения. На юге и западе мы наблюдаем массовый билингвизм с доминированием казахского языка. В то же время, как указывает А.Е. Жусупов, «данные, приведенные учеными-лингвистами во главе с Э. Сулейменовой, убедительно свидетельствуют о высокой языковой компетенции и возрастании поли- язычия респондентов-казахов: (а) общее свободное владение казахским языком достигает 92% на фоне 6,3% респондентов-казахов со средней и низкой казахской языковой компетенцией, здесь можно предположить, что изменения в показателях владения казахским языком связаны с перемещением респондентов в группу с низкой казахской языковой компетенцией; (б) сохраняется высокая русская языковая компетенция - 84,7% на фоне 8,6% респондентов-казахов со средней и низкой русской языковой компетенцией; в) значительно ниже показатели высокой английской языковой компетенции - 18,3% на фоне 44,6% респондентов-казахов со средней и низкой английской языковой компетенцией; г) почти в два раза различаются показатели высокой и средней низкой немецкой, уйгурской, узбекской и другой языковой компетенции респондентов-казахов» [7. С. 92; 8].
О проблемах, связанных с формированием языкового ландшафта в Казахстане, пишет и К. С. Ныязбекова: «В Казахстане наблюдается сложная языковая ситуация: государственный язык еще полностью не функционирует как государственный; молодежь увлечена иностранными языками и активно изучает их (особенно английский); развивается пиджин-язык, то есть смешанный русско-казахский или казахско-русский» [9. С. 1243].
По числу билингвов и по социальной значимости в обществе выделяем массовый, групповой и индивидуальный типы билингвизма.
В Казахстане ярко представлен массовый казахско-русский и национально-русский билингвизм (в целях конкретизации данного термина применительно к условиям Республики Казахстан отметим, что, по данным СМИ, в стране действуют национальные школы, в том числе с узбекским, уйгурским, таджикским, немецким и украинским языками обучения; в общеобразовательных школах факультативно и как самостоятельный предмет изучаются дунганский, турецкий, польский, курдский, азербайджанский, корейский, татарский и другие языки. Кроме того, при этнокультурных центрах работают 178 воскресных школ, в которых изучают 23 национальных языка. Издаются газеты на немецком, корейском, уйгурском, украинском языках, выходят теле- и радиопрограммы на разных языках; поэтому термин «национально-русский билингвизм» представляет собой обобщенное название для пары языков «русский / один из перечисленных национальных языков, бытующих в Республике Казахстан» [10]. В то же время вследствие языковой политики государства в последние 20-25 лет начинает формироваться субординативный билингвизм с доминантой казахского языка как государственного, усиливается тяга к изучению казахского языка как неродного. В результате мы наблюдаем переход индивидуального русско-казахского билингвизма в разряд группового русско- казахского билингвизма.
По преобладающим речевым навыкам и видам речевой деятельности билингва выделяют активный и пассивный билингвизм. В этой связи необходимо подчеркнуть, что в соответствии с современной теорией билингвизма первым языком, или Я1, считается язык, в сфере которого коммуникативная компетенция билингва выше (это может быть язык, усвоенный первым, либо язык, который более значим функционально, т.е. тот, который используется билингвом с наибольшей интенсивностью). В свою очередь, Я2 - язык, при использовании которого билингв проявляет более низкую коммуникативную компетенцию [4].
При активном билингвизме говорящий свободно владеет навыками порождения и восприятия речи на Я2 (и в письменной и в устной форме). При активном билингвизме сфера применения индивидом обоих языков довольно широка.