При пассивном билингвизме индивид понимает речь на Я2, но не говорит на нем.
Казахско-русский билингвизм, сформировавшийся в течение длительного периода развития, является активным, тогда как русско-казахский билингвизм, складывающийся на наших глазах, можно отнести на данный момент к пассивному типу билингвизма.
На материале нашего исследования становится очевидным, что английский язык в настоящее время проявляет тенденцию к вхождению в пару «казахский - русский языки» в качестве третьей составляющей, но об активном би- и полилингвизме сейчас возможно говорить лишь применительно к весьма ограниченному контингенту потенциальных респондентов.
Известный казахстанский ученый А.Е. Карлинский [11] подробно охарактеризовал естественный и искусственный типы билингвизма, в основу деления которых положен способ освоения второго языка. В целом исследователи выделяют следующие факторы, обусловившие различия между естественным и искусственным билингвизмом:
- различия в целях, т.е. при естественном билингвизме существует жизненная необходимость индивида, находящегося в иноязычном окружении, в коммуникации. При искусственном билингвизме цель овладения вторым языком не всегда связана с необходимостью обмена информацией;
- различия в способе усвоения второго языка. Естественный билингвизм характеризуется «стихийностью» и «неуправляемым характером». Второй язык усваивается при непосредственном контакте с носителями языка. При искусственном билингвизме усвоение Я2 происходит в образовательных учреждениях без наличия языковой среды;
- различия в оценке речевой деятельности билингва. При естественном билингвизме речевая деятельность билингва направлена на обмен информацией с носителем второго языка и оценивается с точки зрения достижения взаимопонимания, поэтому наблюдается определенная терпимость к ошибкам. При искусственном билингвизме коммуникативная ценность речевой деятельности билингва зачастую отходит на второй план, а основное внимание и учащихся и преподавателей направлено на достижение грамматически правильной речи на Я2;
- различия в способах фиксации отношений фактов языка к фактам действительности. При естественном билингвизме познание языка происходит через его реальное использование, путем создания речевых произведений в соответствии с фактической спецификой коммуникативной ситуации. При искусственном билингвизме язык усваивается в результате выполнения различных упражнений и тренировок, которые подготавливают билингва к реальной коммуникации;
- расхождение в отношении язык + культура. При искусственном билингвизме язык усваивается в отрыве от культуры, которую он обслуживает. При естественном билингвизме происходит параллельное познание и языка и культуры, что значительно повышает языковую и формирует лингвокультурную компетенцию.
Достаточно подробно охарактеризованную типологию билингвизма можно использовать и по отношению к полилингвизму. В то же время в существующей в Республике Казахстан языковой ситуации необходимо сделать поправку на то, что английский язык, являющийся в данном случае третьим языком, усваивается и в случае казахско-русского, и в случае русско-казахского двуязычия искусственно, без языковой среды; следовательно, билингвизм начинает трансформироваться в полилингвизм (в данном случае речь может идти в основном о трилингвизме) лишь в ограниченном круге ситуаций (общение в сфере бизнеса, науки, политики, но не бытовое общение); более того, место английского языка достаточно четко прописано в Государственной программе развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы [12]. В качестве одного из целевых индикаторов отмечено: увеличение доли населения республики, владеющего английским языком (к 2014 г. - 10%, к 2017 г. - 15%, к 2020 г. - 20%); доли населения, владеющего тремя языками (государственным, русским и английским) (к 2014 г. - 10%, к 2017 г. - 12%, к 2020 г. - до 15%).
Таким образом, в настоящее время нельзя говорить о полноправном и всестороннем вхождении английского языка в языковой ландшафт Казахстана; тем не менее нами отмечен небольшой процент ошибок интерфе- рентного характера, связанных с воздействием английского языка на речь тех, кто владеет им на достаточно высоком уровне. В ходе исследования мы анализировали ошибки, допускаемые носителями трех языков и обусловленные влиянием казахского и английского языков на русскую речь и наоборот.
Методика исследования. В нашем случае в качестве основных исследовательских инструментов выступали:
- наблюдение за речевым поведением билингвов / полилингвов в конкретных ситуациях общения (респондентами выступали 20 человек с высшим образованием, для которых родным языком (а также и доминирующим языком, согласно вышеприведенным определениям) является казахский, русским владеют на уровне В2-С1 согласно градации Европейского языкового портфеля, уровень владения английским языком варьируется в этой группе от А2 до С1; 25 человек с высшим образованием, позиционирующих себя как носители русского языка в качестве доминирующего (вне зависимости от национальной принадлежности), казахским языком представители данной группы владеют на уровне В1-В2, уровень английского языка аналогичен отмеченному в предыдущей группе). Доминирование того или иного языка для каждого конкретного респондента было определено путем анкетирования, где учитывались предложенные У. Вайнрайхом критерии [13]. Вопросы анкеты были нацелены на выявление (а) широты использования казахского / русского языков в разных сферах - в сфере бытового общения, официально-деловой / научной коммуникации и пр.; (б) спонтанных реакций - ответов на казахском / русском языках, что позволило, хотя и со значительной долей субъективности, определить, какой из данных языков шире используется тем или иным респондентом в ходе естественной, неподготовленной и незапланированной коммуникации. В качестве методики наблюдения нами была избрана диктофонная запись звучащей речи с последующей расшифровкой записей. В целом объем записанных текстов составлял 31 057 слов. Работа проводилась группой исследователей на базе лаборатории «Язык. Культура. Коммуникация». Необходимо также отметить специфическую целеустановку: после фиксации ошибки запись приостанавливалась.
В качестве следующих этапов нами выделены:
- выявление и классифицирование допускаемых речевых ошибок (всего нами было выявлено и проанализировано 1200 случаев речевых ошибок, процентное соотношение которых представлено ниже);
- определение характера влияния данных ошибок на процесс коммуникации (опрос и тех, кто продуцирует речь, и реципиентов) и квалификацию данных ошибок.
В цели нашей работы не входит определение интерференции, поскольку этот феномен детально и многосторонне охарактеризован в современной лингвистической литературе; однако, рассматривая явления, связанные с интерференцией, мы не можем не указать на те ключевые характеристики, которые послужили отправной точкой для нашей работы. По нашему мнению, избранной нами позиции наиболее точно соответствует традиционное определение, предложенное У. Вайнрайхом, который расценивал интерференцию как вторжение норм языковой системы в пределы другой [Там же. С. 28]; важными представляются также определения, данные
B. Семчинским (интерференция расценивается им как процесс взаимодействия систем и элементов этих систем в контактирующих языках [14.22], а также Ю. Жлуктенко, рассматривающего интерференцию как «изменения в структуре языка и его семантике (курсив наш. - Л.М., З.А.), определяемые межъязыковым взаимодействием в ситуации языкового контакта» [15. С. 34].
О специфике интерференции в случае казахско-русского двуязычия писал еще М.М. Копыленко: «Явление межъязыковой полисемии состоит в том, что отдельным значениям многозначных слов языка Я1 соответствуют разные эквиваленты в языке Я2. См., например, соответствия русскому глаголу идти: «передвигаться посредством перемещения ног» и «отправляться» (поезд идет в 5 часов) - жYPу, бару, кету; «приближаться» (весна идет) - келе жату; «течь» (вода идет по капле) - агу; «входить», «влезать» (пробка не идет в горлышко бутылки) - бару, сыю; «распространяться», «подниматься» (от этих цветов идет сильный запах) - шыгу, анку; «пролегать» (дорога идет лесом) - аралап ету; «об осадках» (идет мокрый снег) - жауу;«совершаться», «развиваться» (идут прения) - болу, жYPу; «поступать куда-либо» (он идет в университет) - бару, тусу; «находить сбыт» (этот товар идет хорошо) - ету; «предназначаться», «употребляться» (на платье идет 3 метра шелка) - жумсалу, кету; «подходить» (эта шляпа ей идет) - келісу, жарасу; «проходить» (дни идут чередом) - ету, кету; «действовать» (о механизме) (часы идут точно) - жYPу... и далее - целый ряд по-разному переводящихся сочетаний, включающих глагол идти. В приведенном выше перечне значений есть и совпадения: так, не одному, а ряду значений соответствует журу, также ряду значений соответствует бару, келу и под.» [16. С. 16-17] (см. также [17]).
Как выше было отмечено, субординативный билингвизм и полилинг- визм сопровождаются интерферентными ошибками, возникающими как результат влияния Я1 на Я2. Доминирующим (Я1) языком может выступать родной язык либо неродной, но психологически престижный и функционально доминирующий язык. Например, у казахско-русского билингва (жителя сельской местности, обучающегося в казахской школе) доминирующим выступает этнический язык - казахский. И если нет постоянной русскоязычной практики и русскоязычной среды, то в речи казаха- билингва будут представлены интерферентные ошибки разных видов.
Как показал анализ, в сфере фонетики в рамках сложившейся в Казахстане языковой ситуации одной из наиболее типичных ошибок выступает недодифференциация: неразличение некоторых дифференциальных признаков фонем Я2. Так, [п']ильм вместо [ф']ильм, где утрачены дифференциальные признаки «фрикативность» и «мягкость», ср.: Назарбае[п] не читает доклады по бумаге (пример из речи переводчика - билингва с доминирующим казахским языком).
Сюда же мы относим субституцию - незначительные ошибки в произношении эквивалентных фонем, не препятствующие взаимопониманию, но образующие так называемый акцент, например отсутствие редукции гласных.
Однако, как показал опрос, ошибки такого рода лишь незначительно затрудняют понимание звучащей речи (см. результаты анкетирования ниже).
Как пример лексико-семантической интерференции можно привести ошибки в употреблении многозначных глаголов. Интересно, что в ряде случаев (около 8% из выявленных нами) наблюдаются схожие ошибки, допущенные под влиянием казахского и - намного реже - под влиянием английского языка. Так, школьница, придя из школы, радостно заявляет: «Я сегодня взяла пятерку», под влиянием казахского глагола алу, который используется вместо русского получить, брать, взять. В то же время в речи преподавателей английского языка нами зафиксировано [при сдаче экзамена ШЬТБ] «Я не возьму 8,5» (речь идет о возможном балле за экзамен); «она взяла в этот раз 7, а раньше сдавала на 6,5» и пр. Особый интерес представляет то, что подобная конструкция встречается и в речи носителей русского языка, в том числе и тех, чья компетенция в казахском языке не позволяет считать данную ошибку результатом его влияния, в то время как высокий уровень языковой компетенции данных респондентов в английском языке дает возможность расценивать подобные конструкции как результат его влияния на Я1 (казахский / русский языки).
Большой интерес представляют случаи, когда интерференция проявляется в форме сочетаемости языковых единиц разных уровней, например корень слова Я1 сочетается со служебным аффиксом Я2. Так, нами был отмечен случай в семье автора работы: ребенок 5 лет отодвигает тарелку с манной кашей: «Я жеть не хочу»; окружающие не сразу осознали значение контаминированного образования. Здесь мы наблюдаем своеобразную контаминацию: корень казахского глагола же - (есть, кушать) соединен с русском аффиксом инфинитива - ть. Ребенок хотел сказать «я есть не хочу»; аналогичные случаи наблюдаются и в речи взрослых - участников эксперимента, ср.: Мына автобус поворачиваетеды ма? (здесь, напротив, казахский аффикс соединен с основой русского глагола).
Относительно часты случаи, когда один корень сложного слова взят из Я1, а второй корень из Я2: муж кричит жене: «Где масабойка?», где корень маса - казахское существительное со значением муха.
Наиболее частотен синтагматический вид интерферентных ошибок, когда в линейной речевой цепи сочетаются лексические единицы двух языков, ср. (при покупке билетов на поезд): Маган нижняя полка керек, потому что сестренкам бар / Нужна нижняя полка, потому что еще сестренка есть / поедет).
Достаточно типичны и широко исследованы ошибки в использовании категорий рода и падежа русского языка, так как первая из них в казахском языке (как и во всех тюркских языках) не представлена формально, а вторая совершенно по-иному членит действительность и отражает иные отношения между компонентами предложения. Ср.: Я пригласил Вас поговорить по поводу одной делы (одного дела).
К числу очень типичных ошибок (зафиксированных не только в речи тех, кто позиционирует себя как носитель казахского языка, но и - что весьма показательно! - в речи носителей русского языка, проживающих в Республике Казахстан) относится использование структуры вопросительного предложения, характерной для казахского языка. Ср.: нормативная структура русского вопроса. В каком университете Вы учитесь трансформируется в Вы в каком университете учитесь? под влиянием структуры вопросительного предложения, присущей казахскому языку: СЬ кайуниверситетщде ощсыз?
Что касается третьего члена парадигмы - английского языка, то, по отзывам респондентов, в наибольшей степени его влияние отмечено в сфере лексики и стилистики научной речи, в ходе использования терминологии. Так, например, при написании статей на русском языке у респондентов с