К вопросу о выработке нового общественного договора
Юрий Викторович Воронин, доцент кафедры трудового права и права социального обеспечения Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), кандидат экономических наук, заслуженный юрист Российской Федерации
Андрей Викторович СТОЛЯРОВ,
аспирант Академии труда и социальных отношений
Аннотация
В статье рассматривается необходимость пересмотра общественного договора в условиях кризиса модели социального государства и исчерпания парадигмы социальных отношений в том виде, как ее понимали на протяжении всего ХХ в. На основе анализа формулируются предложения по направлениям разработки отдельных аспектов нового социального контракта, которые учитывали бы революционные изменения, происходящие на рынке труда (автоматизация и роботизация производства и сферы обслуживания, разнообразие форм занятости), предлагается идея разработки матрицы рисков жизненного цикла.
Ключевые слова: общественный договор, рынок труда, роботизация, автоматизация, цифровая экономика, социальное обеспечение, социальное государство, матрица рисков жизненного цикла.
новый общественный договор
Y. V VORONIN,
Head of the scientific and educational Center for international cooperation in the field of labor and social security (ProMOT), Associate Professor of the Labour Law and Social Security Law Department of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), PhD in economics, Honored lawyer of the Russian Federation, Class 1 State Counselor of the Russian Federation
A.V. STOLYAROV, Financial Commissioner Performance Support Service, Advisor to the Chief Financial Officer, graduate student of Academy of Labor and Social Relations
ON THE ISSUE OF DEVELOPMENT NEW SOCIAL CONTRACT
Abstract
The article deal with issues related to the exhaustion of the previously adopted paradigm of social relations reflected the crisis of the welfare states model and also problematizes the “social compact” concept. The authors formulate some approaches to the development of new principles of social relations under conditions of changes at the labor market as well as in the social structure of the society in general. These new approaches are connected with the implementation of the idea “a life-cycle social risks matrix” as a basis for new combined social security system.
Keywords: social compact (social contract), labor market, robotization, automation, digital economic, social insurance, welfare state, life-cycle social risks matrix.
Элементы кризиса
Крупные социальные субъекты, которые мы называем в зависимости от методологических и культурных предпочтений классами, стратами и т.д., постоянно взаимодействуют между собой в процессе обеспечения жизнедеятельности социума, производства и присвоения материальных и духовных благ, с неизбежностью порождая некое неформализованное социальное соглашение, которое в общих чертах определяет отношения между этими субъектами и устанавливает руководящие принципы в создании экономических, социальных и политических институтов.
Сегодня наши подходы в основном базируются на идеях Ж.-Ж. Руссо об общественном договоре как имплементации в нормах права и институтах господствующего представления об общественном благе, причем само общественное благо рассматривается как надлежащее (справедливое) устройство общества. Концептуальным ядром теории Руссо является представление о народном суверенитете, на основании которого народом определяются нормы общественного устройства и в силу которого он -- народ -- вправе при необходимости пересмотреть эти нормы1.
Такой подход неминуемо порождает вопросы, чрезвычайно трудно разрешимые на практике: чье представление (каких социальных групп) реализуется, где границы возможностей их реализации, какова цена (в том числе и социальная) реализации теоретических -- по определению, частных -- представлений об общественном благе, а также какова мера насилия, неизбежная и допустимая при имплементации общественного договора на практике.
Попытка Дж. Роулза, по большей части неудачная, переосмыслить концепт общественного договора с позиции рациональности коллективного субъекта, понимаемого как простая сумма рационально мыслящих индивидуумов, ориентированных на построение справедливого общества, вступает в противоречие с известными результатами исследований в области социальной психологии и экономики. Причем ее базовая посылка подвергается критике как со стороны социальных психологов: в условиях конкуренции за ограниченный ресурс (и только в этих условиях) люди склонны к консолидации в группы, где в рамках процесса консолидации необоснованно приписывают позитивные качества членам своей группы, а негативные -- столь же малообоснованно -- представителям «чужих», так и с точки зрения экономики. В последней «теория рациональных ожиданий», выдвинутая Дж. Мутом еще в 1961 г. и развитая впоследствии нобелевскими лауреатами Р Лукасом, К. Симсом и Т. Сарджентом, претендующими на методологическую новизну и роль неоклассики в политической экономии, с самого момента своего рождения подвергалась обоснованной критике в силу очевидного несоответствия реальному положению дел и эвристической бесплодности.
Следует отметить, что проблематика общественного договора сегодня интерпретируется в основном в терминах неолиберальной парадигмы, которая испытывает совершенно очевидный для любого непредвзятого наблюдателя кризис идентичности и эвристичности. Неслучайно возникают такие странные экономико-правовые конструкции, как «либеральный патернализм» и теория «подталкивания», уже получившие в отечественной научной литературе название постнеолиберализма.
Но несомненно, что проблема общественного договора оказалась сегодня в фокусе общественной дискуссии, в связи с чем в условиях быстро идущих перемен мы сталкиваемся с необходимостью переопределения субъектов этого договора и его содержательного ядра -- непротиворечивого конституирования и развертывания понятия «общественное благо» -- или хотя бы «проявления» их нового содержания и объема. При этом значимым фактором анализа является то обстоятельство, что сами социальные субъекты находятся в процессе трансформации, о чем свидетельствуют множественные публикации как в России, так и за рубежом.
Авторы не ставят перед собой задачу охватить все аспекты проблемы выработки нового общественного договора и намерены сконцентрировать внимание -- да и то скорее с позиции постановки задачи -- на той его области, которую принято называть социально-трудовыми отношениями (при очевидной условности выделения данного объекта из всей совокупности социально-экономических отношений), а также на сфере социального обеспечения, понимаемой в широком -- конституционном -- смысле этого термина11.
Подходя к проблеме осмысления новой конфигурации общественного договора, необходимо четко определить базовые характеристики его субъектов и условия их функционирования, концептуальное ядро («предмет») договора, граничные условия проектируемого социального порядка как с точки зрения желаемого, так и с точки зрения возможного с позиции ресурсных и социальных ограничений.
Все вышеперечисленное является, по сути, программой исследовательской работы, которую необходимо провести, чтобы иметь возможность адекватно ответить на поставленный вопрос о новой конфигурации общественного договора в социальной сфере, под которой в данном случае понимается совокупность как трудовых, так и собственно социальных отношений, выходящих за пределы сферы производства и вторичного распределения (например, сфера образования и здравоохранения).
Приступая к рассмотрению вопроса, необходимо сделать ряд замечаний по вопросу об общественном благе как предмете, вокруг которого ведется обсуждение. Представляется целесообразным обозначить некоторые презумпции, которые стороны дискуссии (осознанно или в силу их неотрефлексированности) обычно не артикулируют. Так, сторонники радикально рыночных подходов, ставящие во главу угла проблему эффективности , формально акцентируют внимание на негативном праве (свободах), оставляя на долю позитивного (собственно, прав) обеспечение того необходимого минимума, который позволяет избежать открытого социального конфликта. В области социального обеспечения такой подход структурируется в рамках системы различных пособий с проверкой нуждаемости.
Подобный подход имеет под собой вполне рациональные основания, связанные с исчерпанием модели роста, основанной на кредитном стимулировании спроса. Причем исчерпанным оказался как собственно спрос, что породило феномен «экономики одноразовых вещей», так и возможность его стимулирования за счет потребительского кредитования. Последнее выразилось в росте закредитованности домохозяйств и самого бизнеса до уровней, когда возврат долга представляется проблематичным. Одновременно была исчерпана и возможность географического расширения системы, поскольку в сферу «экономики кредитов» оказались вовлечены все без исключения территории земного шара.
Коль скоро капитализм является экстенсивной системой, основанной на экспансии, разрешение возникшего противоречия может осуществляться исключительно через создание рынков принципиально новых товаров. Поскольку таковых не наблюдается, а платежеспособный спрос на традиционные удовлетворен, единственным выходом является снижение издержек и превращение в товар того, что таковым не является. Отсюда все эти заявления о необходимости приватизации самих условий существования человека, в частности воды, а также ограничение любых альтернативных способов жизнеобеспечения, например в форме налогообложения традиционных (нетоварных) способов ведения хозяйства (иначе говоря, вменение домохозяйствам издержек на занятие данными видами деятельности).
Кроме того, разрешение вышеозначенного противоречия осуществляется через превращение в товар самой субстанциальности человека как биологического существа. Отсюда проистекает не только коммерциализации медицины и образования, но и все расширяющаяся сфера активности «бизнеса» в сферах торговли органами (попытки введения «принудительного донорства»), репродуктивными способностями человека (суррогатное материнство), ювенальная юстиция и т.п. Суть этих явлений именно в поиске новых рынков и новых товаров в условиях кризиса, независимо от того, какие обоснования необходимости их внедрения приводятся публично.
Таким образом, есть весьма серьезные основания утверждать, что все проявляющиеся сегодня тенденции имеют совершенно рациональную экономическую подоплеку, хотя и представляются в форме моральных и правовых дискуссий. И рациональная основа -- исчерпание модели роста, построенной на стимулировании спроса через потребительский кредит.
Собственно, именно эти господствующие в экономической политике большинства стран тенденции вызывают наибольшее сопротивление со стороны социума и провоцируют вопрос о формулировании нового социального контракта.
Трансформация рынка труда -- новое и непонятное
Представляется, что продвигаемые якобы от имени всего бизнеса политиками и экспертами, стоящими на радикальных рыночных позициях, инициативы, вступают в неразрешимое противоречие с интересами других социальных субъектов. И здесь немаловажно оценить те «развилки» и «коридоры возможностей», которые объективно существуют и (или) возникают на современном этапе развития технологии и общества.
В последнее время стало очевидным, что основным объектом политики минимизации издержек стал труд и, шире, человек как его носитель. На это наложились объективные изменения в сфере труда, что создало одновременно множество возможностей и проблем для формирования общественного договора в XXI в., поскольку исторически занятость являлась основным структурным элементом общественного договора, формируя права и обязанности субъектов и непосредственно влияя на распределение ресурсов и власти в обществе.
В результате основной проблемой социального контракта в XXI в. стал растущий уровень неравенства в распределении богатства. И, хотя можно отметить некоторый прогресс в сокращении масштабов нищеты и развитии человеческого потенциала, включая снижение уровня материнской и детской смертности, а также повышение уровня образования, сохранение экстремальных форм бедности и социальная изоляция испытывающих ее слоев по-прежнему вызывают серьезную обеспокоенность.
Многие работники и их семьи во всем мире борются с низкими и колеблющимися доходами, плохими условиями труда и отсутствием социальной защиты. Многие из них продолжают жить в бедности, несмотря на тяжелую работу. Снижение темпов роста спроса, трансформация рынка труда и его перемещение в наименее развитие регионы мира, приведшее к снижению альтернативных издержек на труд, противостоят стремлению образованного и квалифицированного населения развитых стран к достойной и хорошо оплачиваемой работе, что порождает отмечаемый исследователями процесс размывания среднего класса и прекариатизации. Кроме того, фактор социальной мобильности оказался переоцененным и не оправдал возлагавшихся на него надежд.
В большинстве стран молодое поколение уже не может рассчитывать на достижение более высокого уровня жизни, чем их родители. Более того, на них часто переходит задолженность предшествующих поколений, которая образовалась в результате приобретения активов, к этому моменту уже в значительной мере (если не полностью) самортизированных. К этому добавляется растущее неравенство в доступе к здравоохранению, образованию, развитию навыков и занятости. Все это в совокупности препятствует социальной мобильности, одновременно сдерживая экономический и социальный прогресс.