Изъятие предметов, веществ и материалов до возбуждения уголовного дела: основания, проблемы и пути их решения
А.И. Александров, Е.В. Елагина, А.Г. Харатишвили
Санкт-Петербургский государственный университет. Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации. Санкт-Петербургская академия Следственного комитета Российской Федерации
Проблемы стадии возбуждения уголовного дела всегда воспринимались как остроактуальные и уголовным процессом, и криминалистикой. Ведь именно на этой стадии уголовного судопроизводства начинается формирование доказательственной базы, т. е. происходят сбор, документальное оформление и последующее исследование материальных объектов (предметов, документов, веществ и материалов), как изымаемых в ходе следственных действий, так и получаемых в ходе других действий, которые условно можно назвать непроцессуальными. Практика показывает, что в обоснование законности и правомерности своих действий правоприменители ссылаются на Федеральный закон «О полиции», Кодекс РФ об административных правонарушениях, на нормы Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», что, по мнению авторов, является весьма спорным, поскольку названные нормативные источники не содержат соответствующих оснований. В статье рассматриваются вопросы, связанные с изъятием материальных объектов -- предметов, веществ и материалов, имеющих значение для расследования преступлений, -- в тех случаях, когда уголовное дело еще не возбуждено, что ограничивает возможность использования процессуальных механизмов, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством и реализуемых на стадии предварительного расследования. Авторы не ограничиваются рамками уголовно-процессуальных институтов и анализируют проблемы изъятия в контексте применения административного законодательства, а также законодательства, регулирующего оперативно-разыскную деятельность.
Ключевые слова: изъятие предметов, веществ и материалов, возбуждение уголовного дела, следственные действия, оперативно-разыскная деятельность, процессуальная деятельность при применении мер административного принуждения.
Seizure of objects, substances and materials before the initiation of criminal proceedings: Procedural grounds, legal consequences, problems and ways to solve them.
A. I. Alexandrov, E. V. Elagina, A. G. Kharatishvili
St. Petersburg State University, St. Petersburg Law Institute (branch) of the University of the Prosecutor's Office of the Russian Federation, St. Petersburg Academy of the Investigative Committee of the Russian Federation,
Problems at the stage of the initiation of criminal proceedings, both in the criminal process and in criminalistics, have always been perceived as acutely relevant. After all, it is at this stage of criminal proceedings that the formation of the evidence base begins where as a rule, the collection, documentation and subsequent research of material objects (objects, substances and materials) both seized in the course of investigative actions, and received in the course of other actions, can be conditionally called non -- procedural. Practice shows that law enforcement officers refer to the Federal law “On Police”, The Code of Administrative Offences of the Russian Federation, and the norms of the Federal Law “On Operational and Investigative Activities” to justify the legality and legitimacy of their actions, which, according to the authors, is very controversial, since these normative sources do not contain the appropriate grounds. This article deals with issues related to the seizure of material objects -- items, substances and materials that are important for the investigation of crimes, in cases when a criminal case has not yet been initiated, which limits the possibility of using the procedural mechanisms provided for by criminal procedure legislation implemented at the stage of preliminary investigation. The authors are not restricted to criminal procedural institutions and consider the problem of seizures in the context of administrative law and legislation governing investigative activities.
Keywords: the removal of items, substances and materials, the initiation of criminal proceedings, investigative actions, operational investigative activities, procedural activities in applying measures of administrative coercion.
Введение
Результаты анализа правоприменительной практики убедительно свидетельствуют, что до настоящего времени достаточно острой проблемой остаются правовые основания и порядок документального оформления (далее -- документирование) изъятия предметов, веществ и материалов (далее -- предметов), осуществляемого в ходе проверки сообщения о преступлении в порядке ст. 144 Уголовно-процессуального кодекса РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ (далее -- УПК РФ). В первую очередь это относится к тем ситуациям, когда изъятию подлежат наркотические средства либо психотропные вещества, их аналоги и прекурсоры (далее -- наркотики), оружие либо предметы, используемые в качестве оружия, деньги, ценности, выступающие как предметы взятки по коррупционным преступлениям, и т. п.
Например, Ю. П. Гармаев отмечает: «Судебная практика по делам о незаконном обороте наркотиков демонстрирует целую “волну“ оправдательных приговоров со ссылкой на неправомерные действия должностных лиц, проводивших “изъятие”, “досмотр” и тому подобные действия, крайне важные для целей доказывания <.. .> законодательство фактически не определяет порядок изъятия предметов до возбуждения уголовного дела. Однако такое изъятие объективно необходимо проводить, иначе следует констатировать бессилие государства в борьбе с наркопреступностью» (Гармаев 2004, 32). За последнее время ряд авторов касались этой проблемы, предлагая различные варианты ее решения (Артемова 2014; Глушков 2015; Ищенко, Харатишвили 2009; Каретников, Коретников 2014, 39). Тем не менее вопросы, затрагиваемые в публикациях, по-прежнему актуальны.
Основное исследование
Изъятие Термин «документирование» используется авторами вместо словосочетания «документальное оформление» в целях облегчения конструкции предложений. В соответствии с п. 44 разд. 3.2.1 «Документирование» ГОСТ Р 7.0.8-2013. Национальный стандарт РФ. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения (утв. Приказом Росстандарта от 17.10.2013 № 1185-ст) под документированием понимается запись информации на носителе по установленным правилам; носителем (документированной) информации является материальный объект, предназначенный для закрепления, хранения (и воспроизведения) речевой, звуковой или изобразительной информации (п. 12 указанного ГОСТа). В названном стандарте реализованы нормы Федеральных законов от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», от 22.10.2004 № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» (здесь и далее все ссылки на российские, зарубежные и международные нормативные и правовые акты и судебную практику приводятся по СПС «Кон- сультантПлюс». Дата обращения 10 октября, 2019. http://www.consultant.ru). Изъятие -- один из видов деятельности, осуществляемой (наряду с обнаружением / поиском, фиксацией и т.п.) в ходе производства процессуальных и иных действий. Поэтому сложившаяся негативная практика понимания изъятия как самостоятельного действия должна неуклонно пресекаться. предметов, как правило, проводится:
- в ходе производства следственных действий;
- в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий;
- при применении мер обеспечения по делам об административных правонарушениях (личный досмотр, досмотр вещей, досмотр транспортного средства, находящихся при физическом лице);
- посредством осуществления одной из форм таможенного контроля согласно ст. 322 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза.
Анализ сложившейся практики документирования хода и результатов мероприятий, во время которых осуществляется изъятие, позволяет установить наличие определенных пробелов в законодательстве и дефектов правоприменения.
Осмотр места происшествия
Часто используемый способ обнаружения и изъятия -- такое следственное действие, как осмотр места происшествия, который в случаях, не терпящих отлагательства, может быть проведен в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ до возбуждения уголовного дела в порядке, предусмотренном ст. 176, 177 УПК РФ. Однако достаточно распространена негативная практика камуфлирования осмотром места происшествия обыска. Связано это с тем, что отдельные правоприменители излишне вольно толкуют содержание ст. 144 УПК РФ, в частности, рассматривают допущение законодателем в ч. 1 названной статьи возможности «истребовать документы и предметы, изымать их» в качестве некой индульгенции, сознательно или неосознанно игнорируя, что в отношении всех видов деятельности однозначно указано: «...в порядке, установленном настоящим Кодексом». Понимая порочность вывода о возможности производства обыска в ходе проверки сообщения о преступлении, нередко следователи производят осмотр места происшествия, маскируя данным следственным действием фактически производимый обыск (Елагина, Аверьянова 2015, 64). Очевидно, что, помимо различной процессуальной регламентации, принципиальная разница между обыском и осмотром состоит в характере познавательной деятельности. В ходе производства осмотра места происшествия допустимо изымать объекты, визуально воспринимаемые, находящиеся на открытом месте (на столе, на полу, на земле и т. п.), но не из карманов одежды, закрытого шкафа, хранилища и т. п. Тем не менее случаи подмены обыска осмотром места происшествия носят неединичный характер.
Доктрина уголовного процесса и криминалистики данный вопрос практически не затрагивает. Имеются лишь единичные статьи (Казаринова 2011), касающиеся данной проблемы. В то же время прокурорам все чаще приходится признавать протоколы таких следственных действий недопустимыми в порядке ст. 75 УПК РФ, что негативно сказывается на доказательственной базе по уголовным делам.
В связи с этим Д.П. Великий отмечает, что, к сожалению, суды практически не ставят преград в получении доказательств путем подмены одних следственных действий другими. Зачастую судьи не придают значения тому, какие именно объекты осматриваются следователями в качестве места происшествия. Результатом такой невнимательности становятся ситуации, когда личный обыск, проводимый исключительно после возбуждения уголовного дела, формально заменяется осмотром места происшествия, при этом в качестве места происшествия выступают одежда и тело гражданина, имеющего при себе, например, наркотические средства. Практике также известны случаи, когда следователи в качестве места происшествия осматривают документы, содержащие признаки подделки (Великий 2014).
По вопросу недопустимости подмены и маскировки обыска осмотром места происшествия имеется правовая позиция Конституционного суда РФ, выраженная в одном из его определений Определение Конституционного суда РФ от 05.03.2014 № 518-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Брамма Виталия Викторовича и Навального Алексея Анатольевича на нарушение их конституционных прав п. 43 ст. 5, ст. 144 и 176 УПК РФ».: изъятие обнаруженных в ходе осмотра места происшествия следов преступления, предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, не может подменять собой процессуальные, в том числе следственные, действия, для которых уголовно-процессуальным законом установлены специальная процедура и другие основания и условия проведения (обыск, выемка, наложение ареста на имущество и т. д.).
В современной следственной практике весьма распространена ситуация, когда в ходе проверки сообщений о преступлении в порядке ст. 144 УПК РФ по так называемым ятрогенным преступлениям следователи, которым необходимо срочно изъять медицинские документы (во-первых, для недопущения внесения в них искажений медицинскими работниками, а во-вторых, для своевременного назначения судебно-медицинской экспертизы), проводят осмотры места происшествия в регистратурах, изымая необходимую медицинскую документацию (медицинские книжки стационарного, амбулаторного больного, карточки травматика и т.п.). На недопустимость изъятий документов, сведения из которых составляют врачебную тайну, в отсутствие судебного решения, полученного в порядке ст. 165 УПК РФ, обращается внимание в п. 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 01.06.2017 № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (ст. 165 УПК РФ)».
Позиция Пленума Верховного суда РФ корреспондирует положениям ст. 13 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в которой установлено, что предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается, в частности, по запросу органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством, по запросу органов прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора (п. 3 ч. 4 ст. 13).
И в названном Постановлении Пленума Верховного суда РФ, и в Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» идет речь об этапе уголовного судопроизводства (предварительном расследовании) и о разновидности процессуального действия (следственном действии). Уточним, что в п. 32 ст. 5 УПК РФ закреплено: «Процессуальное действие -- это следственное, судебное или иное действие, предусмотренное настоящим Кодексом». Данная дефиниция, к сожалению, не способствует дифференцированию возможных в соответствии с уголовно-процессуальным законом процессуальных действий, что вызывает серьезные проблемы у правоприменителя. Очевидно, что допускаемое при проверке сообщения право «истребовать предметы и документы и изымать их в порядке, установленным настоящим Кодексом», требует содержательного комментария компетентного органа или самого законодателя.
Истребование и изъятие -- самостоятельные виды деятельности; кроме того, они не взаимосвязаны, т. е. истребование не предполагает необходимости последующего изъятия, так как при выполнении законного требования следователя (которое в соответствии с ч. 4 ст. 21 УПК РФ обязательно для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, должностными лицами, организациями и гражданами) предметы и документы «предоставляются».
Конституционный суд РФ неоднократно рассматривал жалобы, предметом которых становилось соблюдение конституционного права на личную тайну (ч. 1 ст. 23 УПК РФ). Изложим его позицию по данному вопросу, базируясь на Определении от 09.06.2015 № 1275-О Определение Конституционного суда РФ от 09.06.2015 № 1275-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Зубкова Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав ч. 2, 3 и 4 ст. 13 Федерального закона “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”». (далее -- Определение):
в п. 2 Определения напоминается, что Европейский суд по правам человека (далее -- ЕСПЧ), обосновывая свои выводы положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод, считает в принципе допустимым разглашение информации, составляющей врачебную тайну, третьим лицам при условии, что причины, обосновывающие такое вмешательство в тайну частной жизни, являются убедительными и достаточными, а принимаемые меры -- пропорциональными преследуемой законной цели (Постановления ЕСПЧ от 25.02.1997 по делу «Z. против Финляндии» и от 27.08.1997 по делу «M. S. против Швеции»);