На сей призывный раскат поспешили я собраться Эта грамматическая неправильность (сочетание в первом лице местоимения 1-го л. ед. ч. с глаголом мн. ч.) у Бероальда -- пародия на изыски парижской речи. Ср. начало главы 45 («Текст»): «Затем что были я внимательны: -- Кто мы? -- Я знаем. Я живем. -- Что мы жуем? -- Что маем. -- А что маем? -- Я маем, что маем. -- Жуем, что маем? -- Коль я не маем, берем. -- Тьфу, пропасть! эти парижане меня с ума сведут».; ведь ручались мы для того собрать себя вместе, к тому ж я в том поклялись, -- а надобно вам знать, что несобранность великим считается у нас грехом по той причине, что следуем мы единственно правилу исправно держать слово. Но даром что переходит заповедь у честных людей от отца к сыну, перетекает у женщин порядочных от матери к дочери, а у церковников -- от дяди к племяннику (заповедь, говорю я как чистой воды проповедник), что давать и держать есть все, что благородный человек делать может, и подобает сие лишь урожденным от белой кости и голубой крови, есть тут бадья вранья, скажу вам столь же честно, как Кочеток господину судье, хозяину своему. Был он виночерпий, и пили мы от души и до дна. Я говорил, что в вине осадок, хозяин же уверял, что это не подонки. Мадам спросила: «Что ж, виночерпий, кто судит верно?» -- «Ха, -- отвечал тот, -- судье ли не знать толку в подонках». Обещать легко, да исполнять трудно. А держать вовсе просто: делай, как сеньор нашего прихода, -- ни в чем не отказывай, а давай и того меньше.
2. Аксиома
Слушайте же, милые души и душки, что пришли пососать черенки золотой ветви Вергилий, «Энеида», кн. VI. Золотая ветвь как символ знания фигурирует, в частности, в трактате Жоффруа Тори «Цветущий луг» («Champfleury», 1529), сыгравшем огромную роль в спорах о национальном языке во Франции. да вкусить познания: мы, те, что говорим, в нашем времени пребываем, в нем мы есть, его держимся и в нем живем -- коли не ошибаемся, -- а люди былых времен жили по большей части в своем веке, как мы в нашем, а вы в вашем. А оттого, что люди мы непростые, ассамблея наша расшита была звуками старинными и новыми изящных речений, а сошелся здесь самый именитый, многоученый и почтенный сенат, какой когда-либо был и будет на свете. И впрямь, слава древней памяти деяний да уборы детства и иных возрастов времени служили только поволокой конгрегации нашей, облекая ее глазурью мудрости, в повсюдном сиянии коей достигали мы триумфа. Мадам, единственная из мудрейших, зеница разумений и образец совершенства -- извольте признать ее по эпитетам сим и нечего нас больше спрашивать, кто она такая, -- чествовала нас и принимала к великому своему удовольствию и усладе, без коих дамы сроду не сделают ничего, сколь бы ни подстрекала их страсть к знанию.
3. Видение
Собрались мы, и все было готово, и вино в бутылях купалось в холодной воде, освежалось -- обойтись с ним иначе значило бы пить впопыхах, ведь жажда есть позыв к холодному и влажному...
О! сколь пагубно для тела и души -- для тела из-за горячки, для души по причине горячности -- иметь дело с теми несчастными, что пьют его теплым! Хуже фарисеев, зане лгут в глаза. Помните, каковы два вида дураков. Вот холера! у меня это вырвалось, я думал сказать «должников». Впрочем, затевать тяжбу не стану. Скажу, как наш старый кюре в одной проповеди: «У кого и домашние туфли шлепают да распевают “Вступись в тяжбу мою.” Пс. 42:1: «Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым». Кто за тебя должен тягаться? Забирай свое тягло и нечего тут шляться!» Итак, эти умом мутные от рацей мужицких сроду не спросят холодненького и не стребуют добавки, коль плеснули им мало либо слили остатки, но принимают все разиня рот, ровно вороны. Боятся просить вина получше или того, что пьет хозяин, довольны тем, что принесет невежа-слуга. Эй! тупая скотина, жирная дубина, неразумная животина! Во что ставишь ты бессмертное свое нутро, коль не боишься орошать его скверной? А иные господа, разумные и с понятием, иначе почетные либо почтенные глупцы, явившись к какому сеньору иль торговцу, заведя перво-наперво речь о погоде -- будто кто не знает, жара на дворе или холод, -- и высыпав все, что знают и не знают, встают на месте столбом безгласным, следят узоры затейных своих фантазий и, загнав себя в силки скуки, не решаются распрощаться и уйти, дабы не докучать людям, но за-ради приличий торчат до тех пор, покуда какая перемена не избавит их от дурости, какую они сторожат.
Ей-богу, отрадно было видеть нас и приятно слушать, но того лучше -- глядеть на бутылки в строю. О, сколько познаний почерпнете вы в них! Глупцов, что встают в строй, берут в плен, одно расстройство. Дивное различие! Бутылка в строю не пленница, но сама держит в плену пленительное вино. Увы мне! бедное вино, где ты? Заберите, прошу, у меня бутылки, ведь они так легко бьются; заведите добрые сосуды, дабы их посредством отыскать истину, подобно Демокриту, каковой -- да-да! -- обрел ее на дне колодца Согласно Демокриту, истинная реальность находится «далеко в глубине», как бы в «глубоком колодце» [Лурье 1970: 220]. Выражение «колодец Демокрита» закрепилось в философии герметизма.. Царь повелел вырыть колодец, что сообщался со старым карьером, куда Демокрит нередко хаживал освежиться. В колодце том охлаждалось царское вино. Прознал о том Демокрит, ибо еще не ослеп, преспокойно забрал доброе вино, что покоилось в сосудах в колодезной воде, и счел, что воистину вино куда лучше воды.
Мистическою жизнью жили мы. Сосуды наши были серебряные, живые и полные истинною их душою, ведь без вина они суть тела неодушевленные. Выстроены были они должном порядке, по достоинству, точь-в-точь вирши Сивилл Стихи, или Оракулы Сивилл -- собрание пророчеств в 14 книгах (предположительно II-VI вв.), записанных гекзаметром иудеями Александрии и христианами. Некоторые из них толковались как аллюзии на пришествие Христа., таящие под святою своей тарабарщиной сладчайшие суждения о грядущем благе. Но скажите, господин наш и наставник, ведающий, что хлеб древнее вина, отчего бывает, что хлеб во рту болтается долго там и сям, покуда отыщет в поле дорогу, а вино найдет ее немедля? Таинство сие вашей религии неведомо: оттого, что в пинте вина ума больше, чем в буасо Буасо -- старофранцузская хлебная мера, 13 литров. зерна. Да ладно, скажете вы, вода так же умеет. Ох, дружок мой милый, сиволапый, вода -- сущая безумица! Ниспадает сверху вниз, бежит по улицам и сводит с ума тех, кто ее любит. Так рассудите сами, прелесть моя, что почтеннее: чтоб вас ославили пьяницей или полоумным? Что, съел, колпак? Предупреждаю, ученые бражники, затыкайте бутылки, будете пить без тычка без задоринки.
Какова, по-вашему, причина Троянской войны, осады Вавилона, падения Фив, прихода антихриста и прочих бед, коими развлекают нас правдивые и лживые истории? Разбитые бутылки да разлитое вино. Сказать по правде, пролитое вино не стоит и капли чистой воды, чтоб умыться из дырявой миски. И оттого, что никто не дерзнул просторечьем осквернить сие достойное и высокое знание, о нем умалчивали, а добрых людей -- не сведущих в тайных таинствах вина, как мы, философы, -- обводили вокруг пальца в небо и приписывали беды сии всяким иным причинам, дабы запудрить вам мозги.
4. Пропозиция
Да-да, избавил я вас от трудов, коли вы на них способны, и укажу тех, кто обретался на сем достославном симпосии -- поне назову кое-кого. Коли же кого не вспомню, отправлю вас за ними на кухню или куда еще: они там, подобно мудрецам греческим, играют в орлянку с пажами да лакеями.
Скажу вам, что пожаловал на пир Сократ и орудовал челюстями, как секачами... К слову, архидиакон наш прекрасно мог бы с ним поспорить: воистину, восседай он на коне не хуже, чем за столом, не нашлось бы лучше наездника во Франции! И того больше, служи он иль будь способен служить у алтаря столь же искусно, как у стола, заслужил бы стать папой!.. Что до Сократа, то занимали его лишь перемены блюд и, уверяю, любому готов он был отдать долг и все получить без расписки. Это он придумал заключать без вывода и выводить без заключения, а после обучил тому мессира Гийома Алого Гийом Алый -- Гийом Маршан (ок. 1550 -- ок. 1605), или мэтр Гийом, шут Генриха IV и автор ряда популярных памфлетов и бурлескных брошюр. Непременным атрибутом его гротескного одеяния было длинное красное платье [Savare 1969]., он сам мне говорил. А потому Мадам приставила его блюсти приличия, на что тот учтиво согласился, оттого что собаку съел по части пропорций придворных реверансов и знатно изучил все виды подобий, церемоний, антимоний, диковин и штуковин, кои в обычае у потчующих друг друга почестями, входя и выходя, садясь и поднимаясь, встречаясь и проходя мимо.
Каюсь, что слово молвил, ибо иные наставники наши говорят, что не стоит во всякой речи попусту разевать рот, наипаче же употреблять слова, отведенные для некоторых людей и деяний. Свидетелем тому бедный монах, коего вешали за то, что нашли на поле брани: «Увы, государи мои, -- сказал он, -- зря я не поверил, что отпущено нам жить в охотку воли!» Не дерзнул он сказать «в свободе», дабы не приняли его за гугенота Аллюзия на богословскую проблему свободы воли, в частности, на знаменитый спор между Эразмом Роттердамским и Лютером. Комизм ситуации в том, что именно Лютер выступал за несвободу воли.. Кабы все так следили за своими речами, меньше было бы проигранных да подвешенных тяжб.
Явился Александр, бравый удалец, да такой хват, что всех орлеанских дам отхватил. Воистину был я рад, и мозг мой от того расцвел философически, словно нахлобучили мне утешение: ведь доносили нам, что он убит, -- и мы о том ему сказали, а он давай смеяться да извиняться и поведал нам, что и впрямь бился с врагом, но убит не был, а в доказательство есть тому очевидцы. Отослал он нас к Афтонию Афтоний Антиохийский -- греческий софист, ритор и баснописец конца III -- IV в., секретарю своему, каковой нам открыл причину его отсутствия, а была она в том, что он путешествовал, дабы поглядеть на всякого рода мудрецов, а добравшись до гимнософистов Гимнософисты -- греческое название индийских мудрецов. О встрече Александра Македонского с гимнософистами в Пенджабе писал Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» (Александр, 64-65), а также Страбон в «Географии», Арриан в «Анабасисе Александра» и Климент Алесандрийский в «Строматах»., гостевал у них с такою пользой, что вернулся ученым -- ведь изобрел он, следуя их максимам, о-де-шосс О-де-шосс -- короткие штаны, которые надевались поверх шоссов, чулок-трико, изначально служивших также обувью. В Швейцарии и Венеции гульфики никогда не были в обычае: мужские штаны открывались сзади (ср. Рабле, «Гаргантюа», гл. ХХ, где такие штаны -- a la martingale, по-мартигальски, от прованского города Мартиг, -- названы «подъемным мостом зада»). без гульфика -- назло туркам и во благо венецианцам и швейцарцам. В свидетельство чему приводил он нам вывезенную оттуда прекрасную вещь -- сеть для ловли ослов высшей пробы. Мы ничего не поняли, и тут вынул он из рукава и нам показал отменную и изящную святую фату, каковая в католическом смысле толкуется как «силки для рогоносцев».
Не забуду и великого нашего Бодена Жан Боден (1529 или 1530 -- 1596) -- знаменитый французский философ, политик и юрист, автор «Шести книг о государстве» (1576), трактата «О демономании колдунов» (1580) и др., каковой первым из смертных и вперекор всякому природному порядку, с отрадным искусством и великим изворотом ума средь бела дня и на глазах у всех снял мерку с дьявола и сшил ему одеяние, в коем он и доныне ходит, как мы видим. Да не обидятся древние! подобного, да и многих иных вещей, никогда они не умели и вовек не сумеют. Коли не верите, ступайте в ад, да найдите там черта, одетого по новой моде, да покажите мне живьем и в одежде, а потом спорьте. И это еще не все: ибо, исполнившись сострадания к уйме чертей-бедолаг, что доставляют точила служанкам, чтоб тем точить лясы на утренней мессе, наделил он их дивной выдумкой, извлеченной из древних архимедовых трудов, и сделал им защитные наколенники, так что черти отныне преклоняют колена, а прежде не преклоняли из боязни подбить глаза, каковые у них там помещаются. Вот что такое люди великого умения, духом и умом великие, как изъясняется Дю Эйян Бернар де Жирар, сеньор дю Эйян (1535-1610) -- историограф Карла IX и Генриха III, автор «Общей истории королей Франции от Фарамонда до Карла IX» (1576), первого полного свода французской истории на национальном языке. в «Карле Великом»! О славное удобство, счастье дьявольское!
Пифагор у нас глядел молодцом. Походил он на старого судейского из Шатле с бородою щипача -- хотел я сказать, с ощипанной бородою; еще знавал он постылые порки благоразумия -- говорили о том беспардобные В оригинале morbolisantes, выдуманное слово (от франц. morbide `болезненный, мрачный'). шрамы скромности, приметные по рубцам вероломности. Это он в книге «Изобретений» Комическая отсылка к трактату итальянского гуманиста Полидора Вергилия (14701555) «Об изобретателях вещей» (De Rerum inventoribus libri octo, 1546). нарек свободно и без страха еретиками отлучаемыми, как экю с солнцем При Генрихе III наряду с золотым «экю с солнцем» (т. е. с изображением солнца над короной) начали чеканить приравненную к нему серебряную монету., едоков капусты ложкой.
Плиний прибыл по прибыли почестей, ему положенных: говорят, прошел он на спор под всеми мостами Рима. Человек он достойный и стоящий, первым придумал почитать мочой чужие стены.
Пока стоял приветственный гул, взошел славный Демосфен... «Я все в сборе», -- сказали мы; оттого возрадовались я весьма, поелику непременно я узнаем много доброго, раз он с нами. Войдя, пустился он рассуждать и нас научил, кто есть человек порядочный, согласно определению Талмуда: «Порядочный человек есть тот, кто зад, опорожнившись, подтирает подтиркой, держа оную левой рукой». Аристотель с досады, что не нашел столь прекрасного определения, утопился Согласно легенде, Аристотель утопился в проливе Эврип, отделяющем остров Эвбею от Беотии, впав в отчаяние из-за невозможности разгадать природу приливов и отливов., сокрывши от него определение порядочной хозяйки, каковое, как указал Чириако Строцци Чириако Строцци (1504-1565) -- итальянский гуманист, философ, математик и архитектор, автор комментариев к Аристотелю. Прославился написанными им по-гречески и по-латыни IX и X книгами «Политики» (1562), которые в последующие два столетия включались в аристотелевский корпус., заключено в его «Экономиках»: «Порядочная хозяйка есть та, кто, подтерев зад, бумагу сложит в поясной мешочек, сохранив ее на другой раз или на обертку засахаренных фруктов для прелестниц».
Теперь ничто нам не грозит: мы все на месте, ибо папаша Рабле уже внутри. Кто явится позже, для тех задняя дверь -- позднему гостю парша да кости! Ну, засранец, что скажешь? А я скажу: кто веселится нашим дурачествам, подобны врачам, что разглядывают да расклевывают испражнения других, таких же, как мы, тетерь, хоть и не любят, чтоб называли их индейскими петухами да курами Бреда. Храни Бог всех петушков, цыпочек и цыплят, аминь! Да считайте прилежно дни, оттого что ровно через двести три года, десять месяцев, семь дней, девятнадцать часов, сорок минут и три секунды Великий Стеганографии Термин «стеганография» (способ передачи информации, при котором сам факт передачи держится в тайне) был введен немецким аббатом-бенедиктинцем Иоганном Трите- мием в одноименном трактате (ок. 1499, опубл. 1606). Под «Великим Стеганографиком» имеется в виду Бог, который, согласно французскому криптографу и алхимику Блезу де Ви- женеру, дал Моисею скрижали, «писанные столь темными и путаными буквами, что можно было их читать во всех направлениях <.. .> они суть истинная Стеганография» [Blaise de Vigenere 1586: f. 132 ro). Бероальд назвал «Стеганографическим собранием» предисловие к своей обработке «Гипнэротомахии Полифила» Франческо Колонны. наново переложит книгу сию по причине смены веры.