О Гитлеровской оккупации Норвегии Вы знаете достаточно. Нелегкое время! Я имел тогда счастье, как старый, опытный генеральный секретарь Академии Наук, уважаемый немецким ученым миром, делать своей родине разные услуги, поддерживая работу и независимость нашей Академии - между тем, как наш университет был закрыт, многие профессора арестованы и т.д. и т.п. Горжусь еще немножко, смотря назад на то время, как ни тяжело оно и было и для нашей семьи.
И вот кончилась война, мы все надеялись на лучшие дни, на новую, более благородную Россию, между прочим... Да Вы сами знаете...
О том, что «случилось» между мною и Академией Наук СССР, не надо писать, оно чересчур смешно и жалко В 1949 г. исключён из состава членов-корреспондентов Академии наук СССР за «злостную клеветническую кампанию против Советского Союза». См.: Служебная записка сектора науки агитпропа ЦК Д.Т. Шепилову по вопросу исключения из АН СССР троих её иностранных членов // Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН [Электронный ресурс].. Улыбаюсь самому себе и спрашиваю: что сказал бы Константин Николаевич к таким мальчишечким Так тексте. - дальнейших слов нет.
Оканчиваю, значит, свои дни в дорогих воспоминаниях о той России, которая была «моей» - России Ф. Фортунатова, Ключевского, Чупровых и т.д. и т.д., и всего прежде, Константина Гулькевича, которого Вы так мило рисуете и воспеваете в своих стихах.
Но вот перо. Далее неразборчиво. Завтра дальше.
14-го.
Старший сын Йенс, юрист, занимает уже много лет место судьи, живет в своей вилле на Vettakollen Vettakollen - холм и окрестности в районе Осло Vestre Aker, расположен к западу от Согсванна и к юго-востоку от Холменколлена на высоте 419 метров над уровнем моря. про себя, мирно, с несколько болезненной женой. Их единственный сын, “Lille Jens'”, кончил после войны политехникум в Цюрихе, живет как инженер (электротехник) в Копенгагене, женился на датчанке (троюродной сестрице), имеет с ней двух прелестных девочек (4-х и 2-х лет) - чем я и возвышен в прадеды.
Второй сын, «Anti», как все его зовут, геолог, “Statsgeolog Anton Olaf Broch”, вернулся год тому назад из Пакистана, где он прожил 4 года в Лагор Лахор - второй по величине город Пакистана после Карачи, столица провинции Пенджаб, важный промышленный, культурный и транспортный центр северо-восточной части страны., основывая и развивая геологический department при тамошнем университете. Он был профессором ЮНЕСКО, а теперь вернулся, значит, на норвежскую службу. Его жена была все время с ним, соучаствовала в его работе. В числе иностранцев, с которым и они встречались на Востоке, бывали также русские геологи, и мой сын мог из отношения и поведения к нему следовать, до известной степени, за ходом развития в СССР: первые сторонились и не смели разговаривать - последние дружились и не боялись говорить...
У Анти есть сын, нордский блондин 187 сантиметров, прошел коммерческое училище, занимается правоведением.
Старшая дочка Нини (=ночка), ученица Cenl'ralskolen Государственная гимнастическая школа (норв. Statens gymnastikkskole) была основана в 1870 г. в Осло для подготовки учителей гимнастики и физической культуры., (потом учительница гимнастики) вышла замуж за выдающегося (но, к сожалению, болезненного) инженера-химика (он имел место в Norsk Hydro) Norsk Hydro ASA - крупная норвежская нефтегазовая и металлургическая компания. Основана в 1905 г. под названием Norsk hydro-elektrisk KvAstofaktieselskab.. Все ему прочили прекрасную будущность, но он умер еще молодым. Ниночка осталась жить в деревне, недалеко от нашего домика в Nykirke, где посещаю ее летом. Сынок теперь в конце 20-х лет. Служит на скромном месте в Hydro. Мы все его очень любим - отличный сын своей матери.
А младшая дочка, знакомая Вам Марианночка, живет недалеко от меня, присматривает, как добрый ангел за старым отцом, живая, прекрасная супруга мужа (директор. Далее неразборчиво.) и мать сына Caspara (была и дочка, но она умерла 16-ти лет!). Caspar - любимец всех и заслуживает это. Летом он вернулся из Соединенных Штатов, где работал пару лет (он архитектор, кончил Академию в Копенгагене) и женился на датчанке. Она живет пока в Копенгагене у родителей. Между тем, как он достраивает их помещение тут в Осло. Нашел себе место у здешнего архитектора. Надеемся на. Далее неразборчиво. весною.
Вот Вам все, можно сказать, и прошлое, и настоящее, и даже будущее семьи Нины Ивановны и Олафа Ивановича. То, о чем Вы просили (а мне Вас жаль, при мысли о прочтении.).
А теперь назад к Вам да Вашим. Прошу кланяться, пожелать им всем всего, всего хорошего от старого, неизменного Вашего друга.
Вам самим могу ли в чем помогать? Вы пишете, что не могли печататься во все эти годы (ссылки?). Не обратиться ли мне Роману Якобсону насчет этого? В Чехословакии не знаю, кто остался еще в живых и в мире «свободных убеждений» из моих друзей бывших времен... Жив ли еще Horak, Kral? Поклонитесь от меня всем, помнящим нашего брата и смотрящего на него глазами старой дружбы.
А первое дело: пишите мне побольше о том ужасном времени, которое Вы и да Ваши пережили. Почему, на каком основании, за какое «преступление» гнали Вас в ссылку (?). Где Вы жили, работая как культорг, беседуя с десятками тысяч людей, и с какими?
И расскажите откровенно: считаете ли опасным иметь «откровенные» сношения со мною, чтобы я держал в молчании то, что я буду слышать от Вас?
Да надо кончить. Отказываются глаза и перо. Можете ли читать, что пишу? Мне самому отчасти невозможно. Пошлю свое письмо «косвенным путем». Вы понимаете почему. А можете ли и сами пользоваться этим путем, указывая на меня? Наш посланник, который знает меня немножко. пишет, что он узнал о какой-то научной статье Вашей, ищет ее чтобы послать мне. Видно, что уже в связи с людьми доброжелательными к Вам.
Итак, скажу лишь «до скорого свидания» в письмах. Надеюсь, что мой русский язык еще Вам понятен?
Ваш сердечно преданный и старый друг Олаф Брок.
15-го.
Дочь Ниночка пишет из деревни (я сообщил ей о письме от Вас): «Сердечные мои поклоны Петру Николаевичу - вряд ли я узнала бы теперь, а имя и понятие Piotr Nikolaevitch все еще живы у меня». Я назвал Вас как Savicky. Сама она исправляет.
Можно ли у Вас узнать, как действуют венгерские события на настроения в Чехословакии? Вы не можете представить себе, как высоко ходят повсюду волны гнева на Кремлевских «господ» и их присных в «вассальных» государствах. А как в Праге? Куда делись те чехи, которые в свое время боролись в первых рядах человечества за свободу против гнета и насилий? Но простите. Ведь это по-нынешнему - «не мое дело». О. Брок.
Источник: Славянская библиотека, Прага. T-SAV 13, II. Письмо О. Брока П.Н. Савицкому от 13-14-15 ноября 1956 г. Рукопись
Документ 6
Прага, 2 декабря 1956 г.
Милый и дорогой Олаф Иванович,
Вы порадовали меня Вашей открыткой от 25 ноября, и Ваши ласковые слова нашли отклик в моем сердце.
Ваше печатное отправление еще не пришло (« Неразборчиво. og Mimic»). Надеюсь, что придет на днях. Такие задержки здесь бывают.
Я помню всех старших (моего поколения) членов Вашей семьи. И мне хотелось бы очень знать, как поживает и чем занят каждый из них. Хотелось бы знать мне и состав молодого поколения Вашей семьи (Ваших внучат). Лично я с ними незнаком, но меня порадовала весть о том, как они растут, учатся и действуют.
В качестве образчика здешней нашей продукции по вопросам «первой» моей специальности вкладываю в этот конверт одну из новейших своих статей - «С. х. география 6-й пятилетки» По-видимому, речь о статье: Сельскохозяйственная география шестой пятилетки Советского Союза // За социалистическую сельскохозяйственную науку. Серия Б: экономическая. 1956. Т. 5, №3. С. 209-228.. Моя роль, как автора, свелась в этой статье к тому, что я собрал в единую «картину-систему» разрозненные данные. Впрочем, некоторые наблюдения, принадлежащие мне лично - напр., наблюдение о том, что «во всех районах освоения новых земель количество осадков за теплый период превышает 150 миллиметров (с. 211). По существу дела, статейку эту посылаю Вам «в знак любви и восхищенья, но отнюдь не для прочтения». Хотя и шевелится во мне надежда, что некоторые данные, в ней заключающиеся, могут заинтересовать Вас, как россиеведа широкого диапазона.
В этой же надежде шлю Вам в особом конверте две мои более ранних статьи о ритмах ранней русской истории Савицкий П.Н. «Подъем» и «депрессия» в древнерусской истории // Евразийская хроника.
Берлин, 1935. Вып. 11. С. 65-100; Его же. Ритмы монгольского века // Евразийская хроника. Берлин, 1937. Вып. 12. С. 112-114; См. также: Ермишина К.Б. Место развитие и ритмы Евразии:
к обоснованию философии евразийства // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2017. Т. 18, вып. 4. С. 135-148.. Кажется, в них мне удалось прийти к установлению метода, который не существовал до меня. С помощью этого метода я исследовал ритмы русской и истории до XIX века включительно. Но весь остальной, помимо посылаемого, этот «труд» мой лежит в шкафу, в виде рукописных таблиц весом до пуда. Я уверен, что и норвежскую историю можно было бы плодотворно проработать с точки зрения ее «подъемом» и «прогибов».
Перехожу к ответу на Ваш вопрос. В 1920-х и 1930-х годах я напечатал несколько сот статей - по текущей истории, главным образом, экономической. Статьи эти печатались по-русски, по-французски, по-английски, по-русски, по-чешски и на других языках. В статьях 1930-1932 года заключалась критика тогдашних методов Здесь и далее выделено автором. «сплошной» коллективизации. В них указывалось, что методы эти ведут к потере человеческих жизней и к большому ущербу по части материальных ценностей.
Эти статьи были мне вменены. В январе 1956 года мне было сказано, что произошло это «по недоразумению». В эти годы я был спасен - буквально любовью народной. Тысячи русских людей, находясь сами в очень тяжелых условиях, мне помогали, меня обслуживали, меня берегли. Рядовые русские люди проявили великое уважение к культуре. По гроб жизни я буду им за это благодарен...
В порядке нашего духовного общения я посылаю Вам в этом конверте восемь стихотворения из той тысячи, которые я написал за эти годы. Два первых посвящены русскому народу. Далее идет изложение выдвинутой мною «периодической системой сущего». Речь идет не только о «волнообразном» движении истории. Но также о «периодической и в то же время симметричной» системе географических зон России - Евразии, автором которой я являюсь. Она вошла под моим именем и в советскую литературу вопроса. Я полагаю, что ее можно было бы в соответствующей переработке распространить на весь остальной мир.
Стихотворение «Курганы» - чисто личное. Предки мои были «степными помещиками» (в основном Екатеринославской и Полтавской губернии), временами очень крупными со многими тысячами десятин земли. В стихотворении выражено мое ощущение степи - одной из основных стихий в истории нашей планеты. Степь - далеко от Норвегии, но я знаю, что Вы видали и степь!
Вы трогательно спрашиваете меня, «могу ли я в чем оказать помощь»? Мы все от всей души благодарим Вас за эту готовность помочь! Мы нуждаемся в кофе, какао и чае. Очень оценили бы несколько плиток шоколада. Посылки идут сюда хорошо. Но все это при единственном, но обязательном условии: чтобы отправление такой посылочки ни в каком отношении Вас не затруднило!
Есть и еще две небольшие просьбы - также условных и таких, которые я просил бы выполнить только при случае. Наш старший - Ника - страстный филолог. В основном - русский и украинист, но владеет и другими славянскими языками (в том числе, чешским - в совершенстве), а также всеми большими романо-германскими (лучше всего - испанским, но наряду с тем, французским, итальянским, английским, немецким). Он очень интересуется книгой Ельмслева (L. Hjelmslev) Ельмслев, Луи Тролле (дат. Louis Trolle Hjelmslev) (1899-1965) - датский лингвист. В 1923 г. окончил Копенгагенский университет, учился также в Праге и Париже, профессор Копенгагенского университета (1937), заведующий кафедрой сравнительного языкознания. по теории языка (Ника много занимается философией языка).
Она могла бы быть доступна ему в английском издании Prolegomena to a theory of Language. Тут ее достать невозможно. Ника и я были бы очень признательный Вам, если бы Вам удалось заказать английское издание книги Ельмслева - и прислать ее нам. Но повторяю, без затруднений для Вас и только при случае!
Еще я очень интересовался получить норвежско-русский словарь (по возможности, более полный). Это уже лично для меня. Я хотел бы «обновить» мой норвежский язык. Тут такой словарь достать невозможно. Если бы и в Осло его не было в продаже, то в качестве замены годился бы норвежско-немецкий или норвежско-английский. Мои норвежские словари (довольно многочисленные) погибли в Петрограде еще в 1918 году.
В истекшие годы я общался с двумя норвежцами - Ларсеном Larsen, Otto Marinius (1912-1955) - норвежский коммунист, в 1940 бежал в СССР, принимал участие во Второй мировой войне в разведывательных операциях в северной Норвегии на стороне Красной армии, позднее был репрессирован, освобожден из Гулага в октябре 1953 г. и вернулся на родину. Автор книги «Jeg var Sovjetspion» (Oslo, 1954), её издание на английском вышло под названием «Nightmare of the Innocents» (London, 1955). и Харью Harjo, Osvald (1910-1993) -участник движения Сопротивления во время Второй мировой войны, принимал участие в разведывательных действиях в северной Норвегии на стороне Красной армии, в 1942 г. был арестован гестапо и подвергался пыткам, бежал, был репрессирован в СССР, освобождён из заключения в декабре 1955 г. Автор книги «Москва слезам не верит» (Harjo O. Moskva kjenner ingen tarer. Oslo, 1956). См. также: JentoftM. Mennesker ved en grense: En beretning om folk i 0st-Finnmark i historiens drama. Oslo, 2005.. Знаю, что Ларсенов в Норвегии десятки тысяч. Мой собеседник был из северной Норвегии. Думаю, что он уже дома. Харью даже одно время был мне дневальным (я был культоргом и библиотекарем). Его выручил Герхардсен Герхардсен, Эйнар (норв. Einar Gerhardsen) (1897-1987) - норвежский политик, руководитель Норвежской рабочей партии, трижды премьер-министр Норвегии. В ноябре 1955 г. по приглашению советского правительства состоялся визит премьер-министра Эйнара Герхардсена в СССР, открывший новую страницу в советско-норвежских отношениях. в дни своего пребывания в Москве По сведениям норвежского журналиста, писателя и историка Мартина Йентофта, Отто Ларсен был освобождён после смерти Сталина в октябре 1953 г. Освальда Харью освободили в конце 1955 г., после визита Э. Герхардсена в Москву и встречи с Н.С. Хрущевым.. Об этом было напечатано в советских газетах.