Институт философии РАН
Из истории французского спиритуализма философия Жюля Лашелье
Блауберг Ирина Игоревна - доктор философских наук, ведущий научный сотрудник
В статье рассматривается философская концепция Жюля Лашелье - одного из ведущих представителей французского спиритуализма и неокантианства XIX - начала XX в. Учение Лашелье во многом было связано с идеями его предшественников - Мен де Бирана и Равессона. Вместе с тем, оно было отмечено сильным влиянием философии Канта, что определило своеобразие данной формы спиритуализма. Подобно Бирану и Равессону, Лашелье опирался на «чистую психологию», исследующую факты сознания, но выдвигал на первый план мышление как единственную способность, позволяющую достичь достоверного знания. Используя метод рефлексии, благодаря которой мышление непосредственно постигает собственную природу и свои отношения с явлениями, Лашелье в работе «Об основании индукции» предпринял обоснование спиритуалистического реализма (термин Равессона) как подлинной философии природы, подчеркивая значение закона конечных причин, дающего объяснение природы и мышления. Эта концепция была развита в работе «Психология и метафизика», где описан процесс конституирования мышлением реальности, - процесс, движущей силой которого является стремление мышления ко все более полным самопознанию и самореализации. Таким образом, воззрения Лашелье, который шел собственным теоретическим путем, в поздний период оказались близкими к идеям немецких посткантианцев.
Ключевые слова: французская философия, спиритуализм, Жюль Лашелье, мышление, метафизика.
From the History of French Spiritualism: The Philosophy of Jules Lachelier
Irina I. Blauberg
Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences.
The article examines the philosophical concept of Jules Lachelier - one of the leading representatives of French spiritualism and neo-Kantianism of the 19th - early 20th centuries. Lachelier's teachings were largely associated with the ideas of his predecessors - Maine de Biran and F. Ravaisson. At the same time, it was marked by the strong influence of Kant's philosophy, which determined the originality of this form of spiritualism. Like Biran and Ravaisson, Lachelier relied on “pure psychology", exploring the facts of consciousness, but highlighted thinking as the only ability to achieve reliable knowledge. Using the method of reflection, thanks to which thinking directly comprehends its own nature and its relationship with phenomena, Lachelier in his work “On the basis of induction" undertook the substantiation of spiritualist realism (Ravaisson's term) as a true philosophy of nature, emphasizing the importance of the law of finite causes, which explains nature and thinking. This concept was developed in the work “Psychology and Metaphysics", which describes the process of constituting reality by thinking, a process driven by the striving of thinking for ever more complete self-realization and self-knowledge. Thus, the views of Lachelier, who followed his own theoretical path, in the late period turned out to be close to the ideas of the German post-Kantians.
Keywords: French philosophy, spiritualism, Jules Lachelier, thinking.
Во французской философии XIX в. часто выделяют три главных направления: позитивизм, основоположником которого был О. Конт; критический и эпистемологический идеализм, вдохновлявшийся прежде всего идеями Канта; спиритуализм в разных его формах [см. Ragghianti, 2006, p. 399]. Речь идет не о школах и завершенных теориях, а скорее об общих тенденциях, умонастроениях, которые зачастую переплетались, заимствуя черты друг друга. Эта особенность хорошо заметна на примере концепции Жюля Лашелье - одного из главных представителей французского спиритуализма XIX - начала XX в., а одновременно - и неокантианства. Влияние спиритуализма во Франции во второй половине XIX столетия выразилось, среди прочего, в том, что именно его идеи легли в основу университетского образования, и эта ситуация сохранялась еще в первой трети XX в. В нем выделяют две основные линии, которые условно можно назвать линиями Кузена и Равессона. Обе они связаны с идеями Мен де Бирана, но существенно различаются. Мысль Лашелье развивалась вне влияния эклектического спиритуализма Виктора Кузена и оказалась близкой ко второй линии, которая в конце XIX в. привела к концепции Бергсона.
Жюль Лашелье родился 27 мая 1832 г. в Фонтенбло, в семье чиновника военноморского флота. В 1847 г., после смерти отца, его отправили на учение в Париж, где он окончил лицей Людовика Великого, а затем получил высшее образование в Высшей нормальной школе. Во время одного из экзаменов он познакомился с Феликсом Равессоном, который в этот период занимал должность генерального инспектора высшего образования и был председателем экзаменационного жюри. Эта встреча много значила в судьбе Лашелье: Равессон на некоторое время стал его философским наставником. По словам Эмиля Бутру, «Феликс Равессон, очень проницательный судья, высоко ценил силу и оригинальность его философского ума» [ Boutroux, 1921, p. 3]. Лашелье всю жизнь сохранял почтительное отношение к нему, держал его в курсе своих философских занятий, в которых, однако, шел самостоятельным путем. Служебная карьера Лашелье была вполне традиционна: после успешного завершения учебы он преподавал в Сансе (1854-1856), Тулузе (1857-1858) и Кане (1858-1861), а затем вернулся в Париж, где вначале работал в лицее Бонапарта, а в 1864-1875 в своей alma mater - Высшей нормальной школе. В 1871 г. защитил две диссертации на степень доктора философии: «Об основании индукции» и “De Natura sullogismi” («О природе силлогизма»). В 1875 г. он был назначен инспектором Парижской академии, а в 1879 г. - генеральным инспектором народного просвещения. В 1896 г. стал членом Академии моральных и политических наук. Среди его учеников - Жюль Ланьо, Теодюль Рибо, Леон Брюншвик, Эмиль Бутру. Философ скончался 16 января 1918 г. в родном городе - Фонтенбло. лашелье философский спиритуализм неокантианство
Свое призвание Лашелье нашел прежде всего в преподавании, в работе со студентами. В строго регламентированную программу обучения он сумел внести живую искру собственного творчества, что очень заинтересовало и привлекло его учеников. Его наследие невелико, но все же оно сыграло важную роль во французской философии. Теоретическая эволюция Лашелье прошла ряд этапов: вначале он исследовал диалоги Платона Отголоском этого интереса является, например, небольшая статья Лашелье о платоновском «Филе- бе», где он соотносит число родов, выделенных Платоном в «Филебе» и «Софисте» ^аЛеНег, 1902]., затем, очевидно, под влиянием Равессона - заинтересовался идеями Мен де Бирана, потом нашел вдохновение в сочинениях Канта, а в итоге оказался во многом близким представителям посткантианского немецкого идеализма. Следуя Равессону, он полагал, что подлинное бытие неподвластно чисто логическим схемам, духовно по своей природе и состоит в творческой способности, энергии [см. ibid., p. 6). Эта установка равессоновского спиритуализма легла в основу его концепции. Вместе с тем, если Равессон был натурой художественной, что проявлялось в его стиле философствования, то Лашелье, стремясь обосновать принципы познания природы и независимость духа, придерживался скорее логического способа рассуждения (он вообще интересовался логикой, стал одним из создателей логики отношений).
После 1864 г. он часто дискутировал с Равессоном. Но в одном из писем в 1891 г. отмечал: «Как мне кажется, именно Равессон научил нас всех познавать бытие не в объективных формах субстанций или явлений, но в субъективной форме духовного действия, неважно, является ли это действие в конечном счете мышлением или волей. Думаю, что Вы можете найти эту идею у Рибо, а также у Бутру и у меня. Возможно, она единственная, которая является общей для всех нас и определяет единство философского движения в последние двадцать лет». Цитирующий данные суждения исследователь добавляет, что рамки, установленные Лашелье, крайне широки, но оставались значимыми вплоть до начала феноменологии во Франции [CapeШлres, 1998, р. 419].
Следуя Равессону в понимании духа как подлинной реальности, соглашаясь с тем, что дух должен углубляться в самого себя, чтобы познать бытие и его законы, Лашелье искал подходящий для этого метод. Хотя он всегда с большим почтением отзывался о Мен де Биране, однако подверг критике его идею о первичном факте сознания, в котором одновременно схватываются субъект - носитель волевого усилия - и сопротивляющийся ему объект. Ведь усилие - факт чувственного опыта, а потому не может неопровержимо доказать то, на что претендует. Равессон во многом полагался на интуитивный метод, но Лашелье был убежден, что такой метод не имеет доказательной силы. Первичным философ считал мышление, усматривая именно в нем способность достичь достоверного знания. Свои утверждения он стремился высказывать «не исходя из чувственного опыта, столь элементарного, как факт усилия, но от имени высокоинтеллектуальных требований мысли» ^оЬЬегесЫз, 1967, р. 175].
В этом плане опору для своей концепции он нашел в философии Канта. Как вспоминали современники, на рабочем столе Лашелье часто можно было увидеть «Критику чистого разума», открытую на той странице, где речь шла о том, что «я мыслю» сопровождает все наши представления. «Каковы условия этого я мыслю, коль скоро само оно обусловливает и наше самопознание, и наше познание вещей: вот проблема, решению которой Лашелье отдался весь целиком» [ВоЩгоих, 1921, р. 8]. Существенно позже, в письме Ксавье Леону 8 июля 1903 г., Лашелье замечал, что первые две антиномии чистого разума относятся к «самому сильному и наиболее великому в истории философии» ^оЬЬегесЫз, 1967, р. 177] (имеются в виду антиномии о конечности и бесконечности мира и о сложном и простом). Очень важную роль для него сыграла, как мы увидим, и «Критика способности суждения».
Таким образом, разработанная Лашелье форма спиритуализма была отмечена сильным влиянием идей Канта. Творчество Лашелье может служить одним из показательных примеров рецепции и продвижения учения Канта во Франции. Во многом именно благодаря его преподаванию, которое стало важным фактором пробуждения философской активности во Франции в XIX в., а также его работам, философия Канта постепенно приобретала своих сторонников.
Идеи Канта, воспринятые Лашелье, легли на почву, уже сформированную спиритуализмом. Если подлинно реален только дух, то не может существовать противостоящей ему материальной субстанции, а поскольку нет объекта, внешнего мышлению, нужно исследовать само мышление, чтобы обнаружить там объект. Как философ напишет позже в одной из работ, «гипотеза материального мира, существующего в себе, противоречива и невозможна» ^аЛеНег, 1903, р. 702]. В 18661867 гг. он читал в Высшей нормальной школе курс по логике, в котором изложены многие положения будущей концепции. Убежденный в том, что верность здравому смыслу требует признания субстанциальной тождественности мышления и объекта, Лашелье избрал путь идеализма: «Чтобы избежать скептицизма, нет иного убежища, кроме идеализма» ^аЛеНег, 1990, р. 118].
Творчество Лашелье можно условно разделить на два этапа, каждый из которых был отмечен программной работой. На первом этапе такой работой стала диссертация «Об основании индукции» (она была посвящена Равессону). Подобно Равессону, который в своей диссертации «О привычке», вопреки столь «скромному» названию, приходит к существенным метафизическим заключениям, Лашелье, обратившись к конкретной проблеме индукции, постепенно достигает все более глубоких уровней рассуждения. Определив индукцию как операцию, «посредством которой мы переходим от познания фактов к познанию управляющих ими законов» ^аЛеНег, 1896, р. 3], философ задается вопросом об условиях возможности этой операции и о принципах, на которые она опирается. Индукция - один из главных методов достижения знания, постоянно используемых в науке, но что сообщает ему достоверность, т.е. всеобщность и необходимость? В поисках ответа на этот вопрос Лашелье погружается в самую гущу гносеологических и методологических проблем. В диссертации, как и в некоторых последующих работах, он строит свое изложение в дискуссионном ключе, критикуя существовавшие в его время трактовки индукции - эмпирическую, данную Стюартом Миллем, и предложенную Кузеном. На путях эмпиризма, когда любая реальность понимается как явление, а познание сводится к ощущениям, невозможно, по Лашелье, достичь достоверности, а потому подход Милля к проблеме индукции он называет отрицанием науки. У Кузена основным источником знания выступает интеллектуальная интуиция, открывающая природу сущностей, недоступных нашим чувствам. Но при этом Кузен не доказывает правомерность операций разума. Обе теории, по словам Лашелье, терпят крах перед проблемой индукции, но по разным причинам. Эмпиризм тщетно пытается поместить принцип на прочную, но слишком узкую, почву явлений, а школа Кузена «строит в пустоте».
Лашелье хочет найти третий путь, оставаясь на почве фактов и не прибегая к тем гипотезам, которые кажутся ему необоснованными, - например, об интеллектуальной интуиции у Кузена. Отметим, что такое стремление обнаружить третий, средний путь высказывали до него Мен де Биран и Равессон, а после него Бергсон; это стало важной чертой данной традиции. Такой путь подсказывает Лашелье учение Канта: «Вне явлений и при отсутствии сущностей, отличных одновременно от явлений и мышления, остается только само мышление: значит, именно в мышлении и в его отношении с явлениями мы должны теперь искать основу индукции» [ibid., р. 37]. Необходимым методом исследования Лашелье считает рефлексию. Рефлексия играла важную роль и в учениях Бирана и Равессона, но Лашелье, поставивший в центр концепции мышление, понимает ее иначе; во многом он, очевидно, следует Канту, различавшему определяющие и рефлектирующие суждения Поль Рикёр, чья магистерская диссертация была посвящена проблеме Бога у Лашелье и Ланьо, считал характерной чертой французской рефлексивной философии (иное название спиритуализма), в отличие от немецкой феноменологии, укорененность в кантовской «Критике способности суждения», согласно которой «мышление является не только определением объекта, но рефлексией над своими собственными операциями в самом движении продуцирования предметов. Отсюда формулировка: "Мыслить значит выносить суждение”» ^е Lannou, Ricoeur, 1990, р. 88].. Рефлексия предстает у Лашелье высшим способом познания, поскольку с ее помощью «мышление непосредственно схватывает свою собственную природу и свое отношение с явлениями: и именно из этого отношения мы можем вывести вменяемые им законы, которые суть не что иное, как принципы» [ibid., р. 38].
Философ сразу высказывает утверждение о том, что возможность индукции основана на двояком принципе действующих и конечных причин, а затем подробно обосновывает эту точку зрения. Он убежден в том, что только «гипотеза» Канта позволяет понять, как возможно априори познать объективные условия существования предметов. Иным способом нельзя доказать, что наши знания соотносятся с предметами, ведь субъект не может выйти за рамки своего сознания. Лашелье разбирает разные теории, существовавшие на этот счет в философии. Так, можно говорить о врожденных знаниях, но невозможно доказать, что они соотносятся с предметами и суть подлинные знания, а не мечты или сны. Принять предустановленную гармонию? Но как мы можем знать, соответствуют ли наши знания предметам, если нам неизвестна природа ни этих предметов, ни нашего духа? Лашелье не отрицает объективное значение непосредственной интуиции реальности, но полагает, что она не может служить основой для принципов, т.е. всеобщих и необходимых знаний: о постигаемых ею вещах мы можем сказать, что они такие-то в момент, когда мы их воспринимаем; но будут ли они такими всегда и повсюду? Где же найти решение этой проблемы? Лашелье пишет: «...если условия существования явлений суть вместе с тем и условия возможности мышления, мы легко выходим из сложной альтернативы», мы можем определить эти условия абсолютно априори, ибо они следуют из самой природы нашего духа, и мы не можем сомневаться, что «они приложимы к предметам опыта, поскольку вне этих условий для нас нет ни опыта, ни предметов» [Lachelier, 1896, p. 41] Как поясняет данный момент Бугру, «мир существует, если его существование необходимо для того, чтобы наше мышление было возможно. И он с необходимостью обладает способами бытия, в которых нуждается для своего осуществления наше мышление» [Boutroux, 1921, p. 8].. Эти условия и исследует далее Лашелье.