способом распространения результатов проведенного исследования стали публичные лекции. Из газетных сообщений нам известно об одной из таких лекций на тему «История золотой Лены», прочитанной И.П. Шараповым 18 апреля 1948 г. в аудитории Иркутского финансово-экономического института по линии общества по распространению политических и научных знаний [22], но не будет ошибкой предположить, что она была не единственной.
«Благосклонность» геологического начальства к архивным занятиям И.П. Шарапова наглядно демонстрирует опубликованная на страницах «Ленского шахтера» статья «Больше внимания маркшейдерской работе» главного маркшейдера треста «Лензолото» Н.Д. Шестакова, который не только перед геологической, но и возглавляемой им маркшейдерской службой треста ставил задачу «...продолжить начатые работы по приведению в порядок и использованию. богатейшего архивного материала, который накопила Лена за столетнюю работу». Объяснялась в статье и причина насущности поставленной задачи: «.благодаря кропотливой работе над архивными материалами (группы по подсчету запасов, руководимой И.П. Шараповым. - Д. М.) в зиму 1945-46 гг. и благодаря тому, что топографическим отрядам маркшейдерского отдела треста удалось летом 1945 г. покрыть район старых разведочных и горных работ по р. Хомолхо топографическими съемками, выявили новый объект, имеющий большие промышленные запасы, легко осваиваемый, на котором можно уже в 1947 г. начать добычные работы» [23].
Упоминая о полевых работах сотрудников вверенного ему подразделения, автор ни словом не упомянул о том, что и самому И.П. Шарапову пришлось в эти годы сочетать «камеральную» работу в архиве с выездами в поле, в ходе которых он не только познакомился практически со всеми действовавшими на тот момент приисками треста, но и побывал на месте существования значительного числа заброшенных разработок. Это позволило ему не только, по его собственному образному выражению, «отыскать следы давно минувших событий» [7, с. 4] и получить ценные сведения путем устного опроса старожилов Бодайбинского района, которые будут положены в основание тех очерков его книги, что условно определялись им как «история техники» и «история рабочего движения». Однако, прежде всего, в архиве и на приисках в документах прошлых разведочных работ он искал информацию, необходимую для подсчета запасов золота на тех участках россыпей, которые в прошлом не успели отработать или о которых впоследствии забыли (и месторасположение которых - по верхнему течению р. Хомолхо - также подсказали архивы).
О характере этой информации и основной вынашиваемой И.П. Шараповым в эти годы идее, которой он стремился увлечь коллег-геологов по тресту «Лензолото», говорит опубликованная на страницах «Ленского шахтера» статья, скромно и в духе времени озаглавленная «Очередная задача ленских геологов» [24]. За ее лаконичными формулировками не трудно заметить, что идея эта лежала в русле уже охарактеризованной нами программы В.А. Обручева, переводя последнюю на уровень методологических и методических ее подпрограмм. Для правильного решения вопроса об извлечении золота в районах старых разведочных и горных работ, по мнению маститого ученого, необходимо было, напомним, организовать на приисках систематическое опробование отвалов для выяснения содержания в них золота, используя различные приемы в зависимости от имеющихся данных о составе золотоносного пласта и его вероятном происхождении. Полагая зернистость россыпного золота первичным и важнейшим свойством этого полезного ископаемого, И.П. Шарапов считал, что его изучение позволит «более глубоко проникнуть в загадку строения даже самой капризной россыпи». И исследователь начал такое изучение с опорой на архивные материалы треста и приисков, содержавшие «результаты ситового анализа золота за ряд давно прошедших лет», настаивая на необходимости его продолжения и широкого распространения силами геологов треста, не просто восстановив ситовой анализ в его правах, но осуществляя его на систематической основе, по специальной программе, как имеющий важное практическое значение, поскольку «разумная постановка отработки россыпей и разумная разведка неизбежно сталкиваются с изучением крупности золота» [24].
Изучение архивных материалов под указанным углом зрения позволило исследователю прийти к ряду важных выводов, носящих характер закономерностей, на чем он специально настаивал в своей статье. К числу имеющих непосредственное отношение к обсуждаемой нами проблеме оценки / подсчетов запасов (а не поиску и разведке россыпей) отнесем лишь его утверждения о том, что крупность золота закономерно связана со средним содержанием металла в россыпи и его пробностью (химической чистотой), а также «закономерно влияет на поправочный и промывочный коэффициенты, знание которых важно не только для геологов, но и для лиц, планирующих золотодобычу» [там же]. Мишенью для критики И.П. Шарапова в статье стала практика подсчета среднего содержания золота, при которой в него не полностью включались крупные золотинки и самородки, а самое мелкое золото, терявшееся при промывке, и вовсе не включалось в показатель. Свою негативную роль играли и поправочные коэффициенты, занижавшие показатель содержания золота против его реальных значений. («План добычи золота составлялся с перестраховкой. Это облегчало хищничество. Выхватывались лишь самые богатые участки. С месторождения снимались “сливки”» [3, с. 21].) Методика подсчета запасов, построенная на изучении крупности золота, призвана была устранить недостатки действующей, избежать негативных последствий использования «ненормальных коэффициентов». Со временем, в расчеты, по мнению И.П. Шарапова должны были быть внедрены приемы математической статистики, отрабатывать которые надлежало в экспериментальном порядке на двух-трех объектах треста [24].
Можно предположить, что, если не методика в целом, то ее элементы присутствуют в подготовленном И.П. Шараповым геологическом отчете «Золотые россыпи верховьев реки Хомолхо. Промышленная характеристика россыпей и подсчет запасов на 01.03.1946 г.», который под номером 424348/1946 и по сей день значится в Полном списке геологических отчетов Росгеолфонда [25], но который сам автор предпочитал называть «отчетом об исследовании» и подсчетом запасов, впервые подготовленным «по документам столетней давности». Пока эксперты Государственной комиссии по запасам проверяли отчет и шло его утверждение Министерством геологии СССР, находившийся в командировке в Москве И.П. Шарапов успешно сдал кандидатские экзамены, написал и представил в совет Московского геологоразведочного института им. С. Орджоникидзе к защите диссертацию на тему «Новые пути в разведке и оценке золотых россыпей» [26]. В работе методика, схематично набросанная в газетной статье 1945 г., обрела уже завершенную форму, тем более, что факт утверждения ГКЗ подсчетов запасов россыпи верховьев р. Хомолхо являлся признанием примененного при этом метода. Сам исследователь скромно оценил результаты своего труда - как получение ответа на один, хотя и важный для геологии вопрос: «как при разведке и оценке россыпей надо учитывать крупность и пробность (т.е. чистоту) шлихового золота?» [3, с. 20].
Так что на исходе зимы 1946-1947 г. в Бодайбо вернулся из командировки уже кандидат геолого-минералогических наук. Неординарный по меркам областной науки факт присуждения ученой степени старшему инженеру по запасам треста Лензолото ученым советом столичного вуза поспешили отметить небольшими заметками с одинаковым названием «Научная работа о золоте» и содержанием как областная, так и районная газеты [27]. Впрочем, чествования «героя», защитившего не только отчет по запасам, но и кандидатскую диссертацию, продолжались недолго: уже в начале лета 1947 г. И.П. Шарапов стал жертвой мощного административно-идеологического давления, превратившего его в изгоя и в трудовом коллективе, и в городе. Не помог и научный статус, более того, именно научные занятия и их практические результаты стали поводом, спусковым крючком развязанной против него кампании.
Началось все, судя по всему, с опубликованной на страницах изданного трестом производственно-технического сборника «Новая Лена» статьи И.П. Шарапова «Значение самородков для разведки золотых россыпей» [28]Нам не удалось обнаружить данного сборника в публичных библиотеках Иркутская и Москвы, поэтому представление о содержании статьи И.П. Шарапова получено исключи-тельно из критического ее разбора на страницах газеты «Ленский шахтер»., в которой автор продолжал знакомить читателей с теоретическими и практическими выводами, к которым пришел на основании изучения как обнаруженных в архиве, так и проведенных уже в новое время результатов ситового и химического анализа золота (здесь впервые были озвучены цифры - 4 тыс. и 7 тыс. анализов соответственно). Эта статья и обнародованные в ней результаты была подвергнуты критике группой геологов треста, не скрывавших своих имен, но давших статье название - «Против вульгаризации и безыдейности в изучении Ленских золотых россыпей», не оставляющего сомнений в ее политической и идеологической ангажированности. С опорой на пресловутое Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» они отказывали И.П. Шарапову в научности его построений: «Статья Шарапова И.П. представляет теоретизирование без точных фактов, искусственно конструирует логические связи без анализа фактов, ведет к голым и вредным схемам, легкомысленна по форме изложения, а практическое значение ее весьма сомнительно. Тов. Шарапов искусственно конструирует логические связи и с этими негодными средствами пытается упорядочить хаос в изучении гранулометрического состава золотых россыпей» [29].
Думается, что И.П. Шарапов был не так уж неправ, когда полагал, что не только и не столько неприятие использования математической статистики, занимающейся установлением закономерностей, которым подчинены массовые случайные явления, на основе обработки статистических данных, полученных в результате геологических наблюдений, стояло за критикой коллег по геологическому цеху. (Шарапов, заметим, стал автором первого отечественного практического руководства по применению математической статистики в геологии [30], на страницах которого сошлется и на вышеупомянутую статью 1947 г.) За начавшимся давлением, которое, в конечном итоге, переросло, по его словам, в бойкот, он справедливо усматривал стремление как руководства треста, так и рядовых геологов не допустить выработки научно обоснованных расчетов содержания золота при определении его запасов, пересмотра ведомственных инструкций по их подсчету, что несло угрозу благополучию и тех и других [3, с. 21-22].
Как бы то ни было, административно-идеологическое давление вынудило И.П. Шарапова покинуть трест «Лензолото» и Бодайбо, перебравшись в начале осени 1947 г. в Иркутск, где он стал преподавателем кафедры минералогии Иркутского горно-металлургического института.
Непродолжительное пребывание в областном центре (составившее меньше года - к началу следующего учебного года он перейдет по конкурсу в Северо-Кавказский горно-металлургический институт) будет использовано И.П. Шараповым для завершения работы над книгой очерков по истории Ленских золотых приисков. Несоответствие профиля кафедры, предоставившей приют исследователю, его специальности и предмету научных интересов, давало возможность использовать свободное от учебных занятий время для обработки собранных на Лене архивных материалов. Благодаря же возможности работы в областном архиве и библиотеках города, в ней не просто появится новая сюжетная линия, которую сам автор во введении определил как «историю рабочего движения», но и вся работа перерастет рамки скромной брошюры, претендуя уже на статус полноценной книги.
Основанные исключительно на материалах областного государственного архива (именуемого автором по старинке Иркутским историческим), а также опубликованных источников, главы - «Происхождение и состав рабочего коллектива Лены», «Величина рабочего дня, заработки рабочих и барыши хозяев», «Как питались ленские шахтеры», «Санитарные условия жизни рабочих», «Быт и нравы дореволюционной Лены», «Побеги с приисков» (вместе с посвященными собственно рабочему движению), не просто заняли больше половины объема работы, но и по своему содержанию вправе были претендовать на попытку написания «социальной истории» Ленских золотых приисков, выгодно отличаясь от пропагандистских брошюрок местных историков тех лет, сосредоточившихся исключительно на революционной активности ленского пролетариата.
Впрочем, современное прочтение книги И.П. Шарапова обнаруживает в ней наряду с упомянутыми проблемными областями - историей разведок, историей техники, социальной историей приисков и историей рабочего движения, еще одну - историю бизнеса. Главы с шестой по восьмую («Первые компании по эксплуатации россыпей», «История Ленского золотопромышленного товарищества», «Мелкие золотопромышленники») на основании материалов ленских архивов рисуют картину организации, хозяйственной и коммерческой деятельности отдельных золотопромышленников и бизнес-структур, их слияний и поглощений, взлетов и падений, концентрации и централизации капиталов в отрасли и т.д., ничего подобного которой современная историческая наука не создала и по сей день. На формы организации бизнеса решающее влияние, считал ученый, оказали «природные» (геологические) факторы - глубина залегания россыпей, их водоносность и величина содержания золота в песках, породив в одних случаях (территориях) крупные капиталистические предприятия в форме акционерных обществ, в других - мелкие семейные предприятия или партнерства.
По всей видимости, уже в ходе редакторской подготовки рукописи, в том числе и для того, чтобы несколько выправить архитектуру книги, несколько сместившуюся в сторону обсуждения «рабочего вопроса», в заключении к работе автор вновь обращается к материалу четвертой главы - «Развитие горного дела на Лене», посвященной проблематике «истории техники на Лене». Теперь уже не в форме описания, а простого перечисления внушительного перечня «изобретений, открытий, нововведений и усовершенствований русских инженеров и рабочих» в деле развития горной техники, в чем нетрудно увидеть дань разворачивавшейся «патриотической кампании», с ее поисками русских приоритетов в науке и технике, но в данном конкретном случае, опиравшимися на документальные архивные свидетельства.
И.П. Шарапов определял свою книгу как «первый опыт систематического, хотя и неполного, изложения истории Ленских золотых приисков» [7, с. 197], хотя вряд ли бы согласился с бытующей в местной исторической науке и по сей день ее оценкой как носящей преимущественно описательный, т.е. не совсем научный характер (см. напр.: [31, с. 13]). Как представитель естественнонаучного знания он полагал, что излагаемый в книге эмпирический материал подвергся в работе обобщениям, большая часть которых носила характер утверждения (путем экспертизы и / или представления объективных доказательств) важнейших исторических фактов (он их называл фактическими обобщениями). Меньшая же их (научных обобщений) часть носила характер историко-социологических, или аналитических, заключений. Последние имели во многом условный, предположительный характер, т.к. сделаны были на основании сравнительно ограниченного материала. Впрочем, историко-социологические выводы, к которым пришел в своем исследовании (вроде уже упоминавшегося выше вывода о зависимости форм организации бизнеса от природных = геологических факторов, тесной связи с природными свойствами россыпей процессов концентрации и централизации капитала в золотопромышленности, соответствия вольнонаемных трудовых отношений производственным процессам в золотодобыче, и обнимающего все перечисленные - вывода о существовании серьезных отличий в развитии капитализма в данной отрасли и в районах ее присутствия), в любом случае выгодно отличались от слепого следования схемам развития капитализма ортодоксального марксизма местной исторической наукой тех лет.