Иван Прокофьевич Шарапов (1907-1996) как историк, или о геологе, нашедшем золото в архиве
Д.Я. Майдачевский
Статья реконструирует историю исследовательского проекта, предпринятого геологом треста «Лензолото» Иваном Прокофьевичем Шараповым (1907-1996) в 1943-1948 гг, одним из результатов которого стал выход в свет «Очерков по истории Ленских золотых приисков» (1949). Проект рассматривается как часть местного историографического феномена позднесталинской эпохи - обращения к изучению прошлого неисториков по специальности и роду деятельности, а также выхода в свет их трудов, задававших тон в местном научно-историческом книгоиздании послевоенного десятилетия. Особое внимание уделяется составляющей проекта, получившей название «истории разведок» и включающей тесно связанные между собой исторически-событийную и геологически-содержательную компоненты. Информация, содержащаяся в свидетельствах о разведочных работах (в их планах, журналах геологического опробования, дневниках разведки, книгах заявок, межевых журналах) и отложившаяся в архиве «Лензолото» за сто лет, позволила, с одной стороны, достаточно детально и полно реконструировать процесс развития золотого промысла на Лене, а с другой - выявить новые участки для постановки разведочных работ, установить неотработанные участки, и, благодаря новым подсчетам запасов на считавшихся отработанными старых приисках, открыть богатые россыпи.
Ключевые слова: Золотодобыча, идеологические кампании, историография, история науки, история разведок, Лензолото, позднесталинская эпоха, Шарапов И.П.
D.YA. MAIDACHEVSKY
IVAN PROKOFIEVICH SHARAPOV (1907-1996)
AS A HISTORIAN, or ABOUT THE GEOLOGIST WHO FOUND GOLD IN THE ARCHIVE золотодобыча идеологическая кампания лензолото
The article reconstructs the history of the research project, which was undertaken by the geologist of the trust “Lenzoloto” Ivan Prokofievich Sharapov (1907-1996) in 1943-1948, one of the results of which was the publication of “Essays on the history of the Lena gold mines” (1949). The project is considered as part of a local historiographic phenomenon of the late Stalin era - appeals to the study of the past of non-historians by specialty and occupation, and also the publication of their works, which set the tone in the local scientific historical book publishing of the post-war decade. Special attention is given to the project component, called the “history of intelligence” and including closely related historical-event and geologically meaningful components. The information contained in evidence of exploration work (in their plans, journals geological sampling, exploration diaries, order books, boundary magazines), deposited in the Lenzoloto archive for a hundred years, allowed, on the one hand, to reconstruct the process in sufficient detail and fully reconstruct the process of the development of the gold mine on the Lena, and, on the other hand, to identify new areas for setting up exploration works, identify undeveloped areas, and, thanks to new estimates of reserves on old ones that were considered exhausted mines, discover rich placers.
Keywords: Gold mining, ideological campaigns, historiography, history of science, history of intelligence, Lenzoloto, post-Stalin era, Sharapov I.P
В заключительной статье цикла публикаций, посвященных научной биографии В.Н. Шерстобоева [1], внимание автора привлек местный историографический феномен позднесталинской эпохи - обращения к социальной истории (в широком ее понимании) неисториков по специальности и роду деятельности, а также выхода в свет их трудов, задававших тон в местном научно-историческом книгоиздании послевоенного десятилетия. Указанный феномен автор счел результатом инициированного войной процесса сциентизации общества и науки, на местном уровне нашедшего воплощение в создании или возобновлении деятельности ряда общественно-научных организаций (отделений общества «Знание» и географического общества), проведении масштабной научной конференции под эгидой Академии наук СССР, начале процесса формирования в городе регионального филиала последней (академического сектора науки) и т.д. Процесс этот не мог не затронуть и социогуманитарного сегмента местной науки, в силу чего вторжение неисториков на предметное поле истории, обращение к прошлому с позиций специального знания рассматривалось формой борьбы против позитивистской «каталогизации» фактов, описательности, избыточной политизации и идеологизации исторического знания, способом приведения - в границах возможного - исторического знания в соответствие со стандартами естественных или технических наук.
Стоит указать и еще на одну сторону процесса сциентизации, немало способствовавшую обращению далеких от занятий историей специали- стов-естественников и «технарей» к прошлому и, прежде всего, к такой его области как научно-техническое развитие. За точку отсчета широкого историко-научного движения в стране можно, хотя и весьма условно, взять состоявшуюся в июне 1944 г. в Московском государственном университете масштабную научную конференцию «Роль русской науки в развитии мировой науки и культуры», широкое празднование 220-летия Академии наук СССР в июне 1945 г. и состоявшееся в том же году воссоздание в структуре академии Института истории естествознания. Апофеозом движения стало, вне всякого сомнения, Общее собрание Академии наук, прошедшее 5-11 января 1949 г. и посвященное истории отечественной науки. Мероприятие примечательное с точки зрения предпринятого нами исследования прежде всего тем, что устами Президента АН СССР С.И. Вавилова фактически давало установку ученым-е- стественникам не просто уделять больше внимания историко-научной компоненте своих областей знания, но делать это методологически и идеологически грамотно. Говоря современным историко-научным языком, не довольствуясь интерналистской по своей природе историей идей, созданием жизнеописаний или реконструкцией хотя и важных, но изолированных научных событий, помещать последние в более широкий исторический контекст, позволяющий связать логику науки с логикой истории [2, с. 10-11].
Установки эти были во многом обусловлены тем, что историко-научное движение стало частью «патриотической кампании» (как, на наш взгляд, более точно можно именовать кампанию «борьбы с низкопоклонством», отделяя ее и содержательно и хронологически от «борьбы с космополитизмом», в тени которой она невольно или преднамеренно оказалась), со всеми негативными и позитивными для движения последствиями. И одним из таких безусловно позитивных последствий стало обращение к историко-научным сюжетам в областях своей научной специализации, итогом которого стало появление самостоятельных научных или научно-популярных публикаций, исследователей не только столичных центров, связанных с комиссиями по истории физики, математики, химии, биологии, геолого-географических наук и др., существовавшими при соответствующих отделениях Академии наук, или с Институтом истории естествознания, но широкого круга провинциальных ученых-естественников. Безусловно, подавляющая часть таких обращений носила случайный, кампанейский характер и ни в малой степени не реализовала указанных установок (типичный пример: публикация фундаментальной монографии профессора-почвоведа Иркутского университета И.В. Николаева «Почвы Иркутской области» (Иркутск, 1949. 404 с.) сопровождалась выходом в свет научно-популярной историко-научной брошюры «Русская наука о почве» (Иркутск, 1949. 36 с.)). Тем отраднее рождение на этом фоне упомянутого выше историографического феномена, связанного с деятельностью исследователей, вышедших за узкие рамки историко-научных рассмотрений и обратившихся к изучению не только научно-технического, но и социально-экономического развития региона.
К числу таких «неисториков» мы отнесли: кандидата сельскохозяйственных наук, экономиста и агронома по образованию В.Н. Шерстобо- ева, доктора биологических наук В.Н. Скалона, в те годы еще кандидата, но впоследствии получившего степень доктора географических наук В.В. Покшишевского, однако, в центре внимания данной статьи окажется геолог Иван Прокофьевич Шарапов (1907-1996), автор «Очерков по истории Ленских золотых приисков» (1949), и его непростой, впрочем, как и у каждого из перечисленных исследователей, путь к историческим штудиямМы не останавливаемся на биографии героя статьи, отсылая читателей к его, по суще-ству, автобиографической книге [3], к биографическим материалам на сайте Сахаровского центра (признан в РФ иностранным агентом). - URL: https://www.sakharov-center.ru/asfcd/ auth/?t= author&i=1252, где выложена эта книга, изданная за счет средств автора, а также к публикациям о И.П. Шарапове, подготовленным большей частью на основании этих мате-риалов [4; 5]. Для целей нашего исследования следует упомянуть, пожалуй, только о том, что окончивший в 1934 г. горно-геологический факультет Средне-Азиатского индустриаль-ного института с дипломом инженера-геолога И.П. Шарапов принимал участие в работе Таджикско-Памирской экспедиции (1934-1937 гг.), руководил работой Полярно-Уральской (1938-1942 гг.), а весной 1942 г. был направлен на Дальне-Тайгинский разведочно-промыш-ленный прииск треста «Золоторазведка»..
Как и в случае с первым томом «Илимской пашни» В.Н. Шерстобо- ева, увидевшим свет в том же году, книга Шарапова обратила на себя внимание автора обзора изучения местной истории в СССР в послевоенные годы В.К. Яцунского. Внимание историографа также привлек неисторический характер профессиональных занятий автора, который и обусловил ряд несомненных, с его точки зрения, достоинств работы: «Производственная подготовка и опыт автора в соединении с личными впечатлениями от объезда приисков и рассказами старожилов позволили ему дать живую историческую картину жизни приисков в дореволюционный период» [6, с. 82]. С точки зрения предпринятого нами исследования, куда больший интерес представляет, однако, небезынтересная попытка Яцунского, опираясь на авторское предисловие к книге, выстроить логику обращения «неисторика» к прошлому. Схематически ее можно представить в виде сменяющих друг друга этапов: геологические исследования золотых россыпей в районе Лены ^ потребность в обращении к архивным материалам в поисках информации о прежних разведках ^ пробуждение в ходе архивных разысканий интереса к историческому прошлому Ленских золотых приисков ^ составление очерка их истории [там же]. Воспользуемся приведенной схемой с целью реконструкции предпринятого И.П. Шараповым исследовательского проекта, определив хронологические рамки ее этапов и наполнив последние конкретным историографическим материалом, а в ряде случаев - внеся некоторые коррективы в их содержание.
Уже обращение к первому из этих этапов вызывает потребность в подобных содержательных коррективах. Следование историко-научному (а не историко-мыслительному) подходу в историографии и рассмотрение предложенной В.К. Яцунским модели как последовательности взаимосвязанных стадий единого исследовательского проекта, заставляют предпослать его (первого этапа) историографической характеристике описание программ, формулирующих решаемые задачи и задающих способы (методы и средства) получения - в данном случае геологического - знания. Особой сложности создание такого описания не представляет, хотя бы потому, что И.П. Шарапов в своей книге со всей определенностью и неоднократно указывает на основной источник своего «геологического вдохновения»: начиная с предваряющего ее посвящения «лучшему другу и учителю молодых сибирских геологов Герою Социалистического Труда Владимиру Афанасьевичу Обручеву» и завершая благодарностью «за ценные советы и указания, полученные от него при [ее] составлении» [7, с. 2, 6]К сожалению, нам не удалось обнаружить следов переписки И.П. Шарапова с известным ученым или свидетельств об иных их научных контактах в опубликованной части эпистолярного наследия последнего [8]. Это вполне объяснимо тем, что подготовка и издание избранных тру-дов академика В.А. Обручева пришлись на годы преследования И.П. Шарапова по политическим мотивам, его ареста и лишения свободы по ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР (антисоветская агитация) с поражением избирательных прав на три года и запрещением занимать преподавательские долж-ности в течение пяти лет. Освобожденный в августе 1961 г., он был реабилитирован лишь в 1989 г. [4, с. 174]..
Приведенные слова, которые могли быть произнесены или написаны значительным числом советских геологов, искренне полагавших Обручева своим учителем, отнюдь не носили ритуального характера. Статья В.А. Обручева «Запасы золота в отвалах приисков и возможность их извлечения», опубликованная в 1942 г. на страницах академического геологического журнала [9] (стоит упомянуть и ее научно-популярную версию - «Вероятные запасы золота в россыпях и отвалах приисков», появившуюся на страницах журнала «Природа» год спустя [10]), стала фактически программным документом предпринятого Шараповым исследовательского проекта, определившим его цель и задачи, а также заставившим выработать уже собственные программы, задающие методы и средства получения знания, так называемые методические (построения знания с указанием необходимых процедур) и методологические (носящие эвристический характер) программы исследования.
Вызванная к жизни войной, потребовавшей «...огромных расходов, к которым присоединятся большие расходы по восстановлению селений, городов и промышленных предприятий в опустошенной немцами части СССР», а стало быть обусловила «срочную необходимость усиления добычи драгоценных металлов» [9, с. 535], программа нацеливала учреждения, ведающие добычей, на использование запасов золота, имеющихся в отвалах действующих и оставленных приисков, что требует много меньших затрат по сравнению с открытием, разведкой и подготовкой к эксплуатации новых месторождений. Программа подводила под решение проблемы прочное эмпирическое и теоретическое основание, оставляя за приисковыми геологическими службами, коим надлежало поставить систематическое опробование отвалов для выяснения содержания в них золота, выбор приемов последнего «в зависимости от имеющихся данных о составе золотоносного пласта и его вероятном генезисе» [там же].
Никаких сомнений в следовании И.П. Шарапова данной программе проблематизации знания не оставляет содержание пятой главы его книги, озаглавленной «Геологические исследования Лены». В идейном отношении результаты этих многолетних изучений достигли вершины именно благодаря работам В.А. Обручева, находя у других лишь свое подтверждение или развитие. Будучи сведены воедино в виде последовательности, отражающей вероятный генезис золотоносного пласта, они венчались выводом не только об огромных перспективах «открытия новых россыпей», но и «увеличения разведанных запасов в старых россыпях» [7, с. 42-43]. Более того, автор стремится внести свой вклад в теоретическое обоснование построений В.А. Обручева и сделанных им выводов, опубликовав на страницах главы выдержки из обнаруженных им в архиве треста Лензолота фрагменты черновиков писем гор- ного инженера Алексея Петровича Карпинского (брата Александра Петровича Карпинского - будущего директора Геологического комитета и Президента Российской академии наук), откомандированного в 1875 г. в распоряжение Ленского золотопромышленного товарищества. В письмах не только присутствует указание на бессистемность проводимых прежде разведок, стремление экспедиций открыть богатую россыпь в ущерб тщательности геологических изучений (что станет, по мнению Шарапова, одной из составляющих «хищничества»), но и впервые были высказаны идеи о генезисе золотоносного пласта, которые впоследствии станут мейнстримом [7, с. 39-41].