Санкт-Петербургский государственный экономический университет
Ивана Ахматова: анализ и история создания
В.Я. Соколов
Иван Федорович Ахматов (1766-1829) -- первый в России преподаватель бухгалтерии в университете и автор одной из первых книг по бухгалтерии на русском языке. Он закончил Коммерческое училище в Москве, основанное П. А. Демидовым (1710-1788). В 1809 г. он опубликовал в Санкт-Петербурге книгу «Итальянская, или Опытная бухгалтерия. Содержащая: простую и двойную, или итальянскую бухгалтерию. Объяснение: коммерческих, технических терминов. Издано с помощью славнейших авторов де-Лапорта и Крузе. В пользу российского купечества Иваном Ахматовым». Вначале она считалась одной из первых оригинальных русских книг по двойной бухгалтерии, но ссылка на Матье де Ла Порта в заглавии привела к тому, что в ХХ в. в России ее рассматривали не иначе, как «полный перевод первых 220 страниц книги Деляпорта» [Галаган, 1927, с. 83]. Анализ, проведенный при написании данной статьи, позволил сделать заключение, что этот труд представляет собой перевод не оригинального издания де Ла Порта, а написанной на основе данного труда книги Пьера Буше О Пьере Буше см.: [Дегос, 2017]. (1767-1838), в свою очередь дополненный другими источниками и текстами самого Ахматова. Имя Ахматова как создателя книги по бухгалтерии попало в классический словарь русских писателей Венгерова. В этом словаре значатся два И. Ахматова -- Ахматов Ив. (в оглавлении назван переводчиком): «При помощи сочинений де Ля Порта и Краузе составил Итальянскую или опытную бухгалтерию СПб. 1809» и Ахматов И. : «Составитель атласа географического, исторического и хронологического российского государства на основании истории Н. М. Карамзина» Первый исторический атлас России, составленный к первому полному описанию ее истории, выполненному выдающимся русским писателем и историком Н. М. Карамзиным (1766-1826). [Венгеров, 1889, с. 881]. Однако это один и тот же человек -- Иван Федорович Ахматов.
Цель данного исследования -- на основе архивных изысканий представить подлинную биографию Ивана Ахматова, описать источники и приемы, с помощью которых он создал свой труд, а также определить его место в российской бухгалтерской историографии.
Статья имеет следующую структуру. В первой части описывается биография Ахматова. Во второй -- показана история создания первого исторического атласа России, подробно проанализировано главное сочинение Ахматова по бухгалтерии, а также роль этой книги в русской учетной историографии. В заключении обобщаются результаты исследования и отмечается, что Ахматов первым в России назвал Луку Пачоли создателем (отцом. -- В. С.) науки бухгалтерии.
Жизнь Ахматова
Бухгалтер Казанского университета. Сын наборщика Сенатской типографии Иван Ахматов в 1792 г. закончил Московское коммерческое училище, основанное известным меценатом П. А. Демидовым (1710-1788) при его же воспитательном доме, до 1799 г. служил в Петербурге помощником надзирателя в Воспитательном доме, с жалованием 80 руб. в год [Булич, 1904, с. 283] и преподавал арифметику [Пятковский, 1875, с. 434]. Будучи другом Ильи Федоровича Яковкина (1764-1836), первого ректора только что основанного к тому времени Казанского университета, который был крестным отцом его сына, Ахматов сделался первым бухгалтером университета и преподавателем нижнего французского класса в 1805 г. [Адрескалендарь, 1805, ч. 1, с. 258], нижнего немецкого класса в 1806 г. [Адрес-календарь, 1806, ч. 1, с. 429]. Его новое жалование составило 500 руб. в год, и ему была предоставлена казенная квартира с дровами. Ахматов имел самый низкий гражданский чин коллежского регистратора и за пять лет службы в Казани дослужился до следующего чина -- губернского секретаря. И в последующие годы его положение чиновника было более чем скромным, он дослужился всего лишь до титулярного советника, эквивалент капитана.
Дружба Ахматова с ректором закончилась самым неожиданным образом. Историки Казанского университета склонны считать, что вовсе не по его вине. В ожидании казенной квартиры Ахматов и Яковкин поселились вместе. Причем Ахматов хотел занять одну комнату из шести, но теплую, поскольку его четырехмесячный сын, крестник Яковкина, был болен, однако Яковкин, по словам Ахматова, «в грубой форме переселил его в холодную комнату». В дальнейшем, когда и ректор, и бухгалтер заняли казенные квартиры, квартира Ахматова оказалась над Яковкинской. Вследствие плохой изоляции табачный дым Яковкина заполнял комнату Ахматова, а вода с кухни Ахматова текла в гостиную и спальню Яковкина и портила стены и потолок, что приводило к постоянным ссорам между их женами [Загоскин, 1902, т. 1, с. 144]. В конце концов Яковкин вызвал Ахматова, «укорял свинскою жизнию» и приказал ему, как жаловался Ахматов, «не яко благородному чиновнику, но как преступнику, без суда выбираться в три дня из покоев» [Нагуев- ский, 1904, с. 99]. Ахматов пожаловался Совету университета и был поддержан его членами, недовольными крайне властным поведением ректора. Совет университета хотел ограничить самовластие ректора, и одним из демаршей стал отказ в утверждении отчета о расходах, составленного Ахматовым, поскольку «одна токмо Контора распределяет всеми издержками, а Совет не имеет и не получает о них не малейшего сведения» [Нагуевский, 1904, с. 98].
Ахматова считают пострадавшей стороной и потому, что он не был одинок в своем неприятии стиля руководства Яковкина. Ректор конфликтовал с многими профессорами, причем с некоторыми все также из-за квартиры. Как и многие начальники того, да и нашего времени, Яковкин старался сделать предоставление квартир средством поощрения «благонамеренности и покорности», не стесняясь при этом вторжения в частную жизнь. Так, в 1806 г. Яковкин предоставил преподавателю Ибрагимову, только что женившемуся, казенную квартиру по соседству с собственной, для «присмотра за жизнью новобрачных» [Загоскин, 1902, т. 2, с. 432]. Двусмысленное положение, в которое попадали владельцы казенных квартир, приводило к тому, что многие влиятельные и независимые профессора отказывались от данной «милости начальства», например профессор Франц Броннер (1758-1850) -- швейцарский физик, публицист, философ и иллюминат. Он преподавал физику в Казанском университете с 1811 по 1819 г. По возвращении в Швейцарию принял протестантство и в 1830 г. был назначен правительственным секретарем, архивариусом и библиотекарем. Ф. Броннер, получив казенную квартиру, пожаловался начальнику Яковкина -- попечителю учебного округа Степану Яковлевичу Румовскому (1734-1812). С. Я. Румовский -- астроном, математик, один из первых русских академиков (с 1767 г.), иностранный член Стокгольмской Академии наук, был инициатором открытия Казанского университета. «Для меня, -- писал Броннер, -- было бы истинным наказанием принять отведенное мне помещение в университете, тесное, неудобное, малое, главным недостатком которого является еще то, что мне пришлось бы очутиться в ближайшем соседстве с г. кавалером -- т. е. с Яковкиным, я ежедневно слышу жалобы на притеснения, которым подвергаются профессора, живущие в университете. Печь, окна, полы оставляются без необходимых исправлений; неустройство дошло до того, что у профессоров
Брауна, Ренарда, Эрдмага и др. начинался пожар. Прислуга подвергается притеснениям; квартиру уменьшают или расширяют, смотря по личному расположению...» [Загоскин, 1902, т. 2, с. 432].
Жалоба Ахматова в результате решения Совета университета также была представлена на рассмотрение Румовскому, покровителю Яковкина. Последний в письме Румовскому указал, что «Ахматов служит только орудием завистливой противу меня злобы сослужащих со мною обнаружившихся защитителей его дерзости и непослушания, что доказывает как образ подачи его прошения на стол, а не в руки, так и само прошение, писанное знающим риторику, а Ахматов ей не учился» [Булич, 1904, с. 283]. Яковкин требовал уволить Ахматова, сообщая, что он уже нашел на его место некого Груля, семнадцатилетнего писца из сарептских немцевЗ. Однако Ру- мовский, хотя и не одобрил действия Совета, указав, что Совет не имел полномочий по рассмотрению данного вопроса, отказал своему протеже Яковкину в увольнении Ахматова, сославшись на незнание Грулем русского языка [Булич, 1904, с. 287].
Ректор, хотя и затаил на Ахматова злобу, формально примирился с ним и открыл класс изучения бухгалтерии, объяснив это тем, что обучение в университете должно иметь большую направленность на практику, поручив вести класс Ахматову за дополнительное вознаграждение в 150 руб. в год [Загоскин, 1902, т. 2, с. 530]. Ахматов же стал жаловаться Румовскому на то, что надбавка незначительна и сделана ему в насмешку. В результате он был обвинен в высокомерии и в сентябре г. уволен «для внутреннего спокойствия гимназии». В отместку Ахматов запутал бухгалтерские записи, допустив в них «смещения сумм» [Булич, 1904, с. 287], что позволило ему задержаться на службе для исправления отчетности до апреля г. Сарепта-на-Волге -- немецкая колония, ныне часть Волгограда. Популярнейший прием среди бухгалтеров, автор статьи неоднократно сталкивался с ним в своей аудиторской практике. Выигранное время Ахматов употребил на жалобы губернатору на Яковкина, которого он называл «государственным вором, злодеем, пьяницей». Ахматов также всем рассказывал, что вдовствующая императрица Мария Федоровна в благодарность за поднесенную им книгу по бухгалтерии прислала ему 400 руб. на переезд в Петербург [Булич, 1904, с. 288].
Служба в С.-Петербурге. По приезде в С.-Петербург Ахматов поступил на должность старшего бухгалтера первого отделения в счетной экспедиции Государственной военной коллегии [Адрес-календарь., 1808, с. 168], через год был уволен и только еще через год, в 1809 г., вновь поступил на должность в таможенную бухгалтерию. Свое стремление к казенной службе и смене ее мест он объяснил желанием «испытать истину и ложность утверждения о неприменимости двойной бухгалтерии в бюджетных организациях» [Ахматов, 1809, с. 344]. В 1810 г. Ахматова перевели в Комиссию погашения долгов. Она была учреждена по проекту М. М. Сперанского (1772-1839) 27 мая 1810 г. с целью выкупа ассигнаций -- бумажных денег, которые, в отличие от серебряных, рассматривались в качестве государственного долга. Задачей Комиссии было формирование капитала погашения путем продажи некоторых государственных имуществ и привлечение публичного займа для извлечения ассигнаций из обращения. Отечественная война 1812 г. привела к тому, что все средства, собранные комиссией, были израсходованы на военные цели. В 1817 г. Комиссия была преобразована и поставлена под надзор Совета государственных кредитных установлений. В ее составе были выделены правление, отделы и касса. Отделы занимались учетом процентов и долга, составлением сметы и отчетности, а также ведением государственной долговой книги с занесением в нее вновь выпускаемых облигаций и исключением выкупленных. Впоследствии функции Комиссии перешли Государственному банку и Государственному контролю.
Сам Ахматов связывал это назначение с написанной им книгой по бухгалтерии: «Царь отозвался так: “объявите ему, что я признаю его за замечательного трудолюбивого и о пользе общества радеющего человека, и потому в знак своего благоволения повелеваю все издания напечатать иждивением Кабинета. После такого отзыва сам министр финансов утвердил меня бухгалтером комиссии погашения долгов''» [РГИА, ф. 737, оп. 87, д. 155, л. 69]. Назначению предшествовал экзамен Ахматова на знание им бухгалтерии, который провел директор Комиссии, представлявший в ней купечество, банкир Андрей Михайлович Пихлер. После успешного экзамена Пихлер представил Ахматова главному директору Комиссии -- министру финансов графу Дмитрию Александровичу Гурьеву (1751-1835). В данной должности Ахматов состоял 10 лет, дослужился до титулярного советника, получая 4 тыс. руб. в год, казенную квартиру и «прочие выгоды», но был уволен, не выслужив положенного для назначения пенсии срока. Глава Комиссии граф Ламберт, по словам Ахматова, «в аттестации прописав только, что я представлен к пансиону, и после 29-летней службы оставил меня с женою без пропитания» [РГИА, ф. 733, оп. 87, д. 155, л. 1]. Граф Яков Осипович Ламберт (1788 -- не ранее 1854), управляющий Комиссией погашения долгов (1817-1823), служил также советником российского посольства в Испании и Китае, директором Департамента внешней торговли МФ. Он сын Анри Жозефа маркиза де Сан Бри и графа де Ламбер (Henri Joseph Marquis de Saint-Bris et comte de Lambert), генерального инспектора кавалерии (major-gйnйral et inspecteur de cavalerie au royaume de France) (1738-1808).
Ахматов писал, что он пострадал «за правду». Однако граф Ламберт отметил: «Ахматов многочисленными своими ошибками... доказал, что он не вникнул в предмет своей обязанности», поэтому его перевели в помощники бухгалтера. Но он уволился с положительным аттестатом о представлении к пенсии [РГИА, ф. 633, оп. 2, д. 2541, л. 303]. В своем прошении об отставке Ахматов указал: «21 лет пристально занимаюсь бухгалтерскою должностью, потерял я зрение» [РГИА, ф. 633, оп. 2, д. 2541, л. 299]. Будучи уже в отставке, в письме Николаю I Ахматов писал: «Сочинив первый баланс и усмотрев из оного все вредное и пагубное основание Комиссии погашения долгов, ужаснулся, но ободренный священною присягою, решился гибельныя ея действия для Государства обнаружить самому Пихлеру» [РГИА, ф. 737, оп. 87, д. 155, л. 50], но Пихлер никаких мер предпринимать не стал. Когда через семь лет Комиссию после ее преобразования возглавил граф Ламберт, Ахматов представил новому начальнику баланс с убытком в 40 млн руб., и граф Ламберт, «встревоженный от такого нечаянного и дерзновенного истинного, от гнева задрожал, побледнел и, крепко ударив рукою по столу, громко вскричал “этого не должно знать Государю”, приказав переделать счет уже не по правилам итальянской бухгалтерии, но так сказать по правилам лавочной манеры, чтобы скрыть настоящее дело» [РГИА, ф. 737, оп. 87, д. 155, л. 51].