Имя «страны Хатти» начинает употребляться уже для всей Сирии. Салманас сар Ц все царствование провел в войнах с Байским царством и арамеями; и то, и другое наталкивало его на мелкие хеттские царства за Евфратом. Они не сопротивлялись ему. «Дань ком магенянина Катацилу из серебра, золота, быков, овец, вина он принял», равно как и такую же "дань Муттали гургумея (царь Мараша)», вместе с его дочерью и богатым приданым. В это время и в соседнем с Марашем семитическом Патине сидела хеттская династия (царь Сапалулме). Конец IX и первая половина VIII в. были временем высшего могущества Байского царства под властью энергичных царей Сардури 1, Испуина, Менуа, Аргишти 1. Ассирия была унижена чуть не до положения вассала; хеттской расе выпала на долю гегемония в культурном мире, но продолжительной она не была. Сгруппировав вокруг себя хеттов и даже отчасти семитов Малой Азии и северной Сирии, Сардури И выступил против возродившейся Ассирии при Тиглатпалассаре (745-727), но при Арпаде понес поражение и даже подвергся нападению в собственной стране. Союз распался; его члены задобрили победителя покорностью и дарами. По смерти Тиглатлалассара их надежды возобновились и они снова сгруппировались вокруг Русы 1 Байского и Милы фригийского. Однако, Саргон (722 705) разбил их поодиночке и решил покончить с самостоятельностью хеттских царств. В 717 г. уведен в плен Песирис кархе мишекий; его заменил ассирийский наместник. В 714 г. разбит Руса, и могущество его державы окончательно сломлено. В 712 г. низложен Тархунази милидский, а в 711 г. дошла очередь и до Гургума Мараша, где Тархулар был свергнут своим сыном Муталлу. Последний был низложен и его крошечное царство обращено в ассирийскую провинцию. С этих пор самостоятельным представителем хеттской расы остается только Байское царство, влачащее свое существование под властью царей Аргишти 11, Русы 11, Русы III и Сардури III в союзе, а затем и в добровольном подчинении по отношению к Ассирии, с которой его теперь сблизила общая опасность от вторгавшихся арийских племен, особенно киммериян. Под ударами последних Байское царство и пало в середине VII в. От смешения пришельцев с покоренными образовался армянский народ. Есть мнение, что к расе X. принадлежали и Андийцы и что ими основано могущественное киликийское царство Сиеннезия, имевшее значение на рубеже VII и VI вв. Если это так, то политическая роль X. окончилась только с покорением Малой Азии персами.
Культура Xеттов находилась под влиянием вавилонской и отчасти египетской; это видно из их религии, быта и искусства. Характерные туземные черты не были, однако, поглощены, а проявлялись во многих отношениях. Религиозные представления X. близки к семитическим. Договор с Рамзесом призывает в свидетели целый ряд божеств отдельных городов, главным образом, Каппадокии; каждое из них египетский текст называет Сутехом или Астартой; очевидно, в первом случае имеется простой перевод туземного имени на египетский лад (Сутех Сет был сопоставлен при XIX династии с семитическим Баолом и вообще азиатским богом, главным образом с военным характером); египтянину рисовались Ваал и Астарта семитических городов. Во всяком случае, характерно представление о городских и государственных (есть и «Сутех земли Хета») покровителях. Тут же упоминаются и «боги страны Киджавадана» (вероятно, Cazan сепе в северной Каппадокии, где Эюк), боги гор и рек, 1000 мужских и 1000 женских божеств страны Хета. О значении богов мы узнаем из их изображений. Наиболее популярными из них были для западной группы Тарку, для восточной Тишуб (по его имени озеро Ван называлось Тушпа). Это были боги громовержцы вроде вавилонского Раммана или ханаанского Адова; они изображались с перунами в одной руке и с двойным топором в другой, с бородой, в египетском переднике и головном уборе вроде египетской белой короны. Отсюда идет по прямой линии коммагенский Зевс Долихен. В Мотании рядом с ним упоминается богиня Шавшака, в Ване национальный бог Халдий и бог солнца Ардис. Может быть, к X. в. восходит и киликийский бог Сандал, это промежуточное звено между вавилонским Гильгамисом и греческим Гераклом, а также киликийский бог плодородия, представленный на скале в Ивризе с виноградными кистями и колосьями в руках и в остроконечном головном уборе с рогами вроде изображаемых на ассирийских богах (рядом - изображение молящегося царя в ассирийском одеянии; вверху хеттская надпись).
Главное женское божество Хеттов, вероятно, было первообразом малоазиатской «Великой Матери» с именем Ма, Кибелы, Реи; она изображалась в длинном одеянии, с короной вроде muralis на голове. В Богаз кеое есть интересное изображение хеттского божества в высоком остром 8 угольном головном уборе. Культура Xеттов. известен по барельефам и отчасти из книги Псевдо Лукиана о сирийской богине; здесь говорится о культе города Иераполя, заменившего Кархемиш, а потому, несмотря на позднее происхождение памятника, можно с некоторой осторожностью и им пользоваться, ввиду устойчивости религиозных обрядов. Храмы имели сходство с семитическими. В Эюке и Богазкеое (Изили Коя) это были дворы среди природных скал, украшенных барельефами. Последние представляли религиозные сцены: шествия богов, процессии жрецов, мистические церемонии. Псевдо Лукиан говорит о городском храме на высокой платформе, с большим двором, за которым следовали святилище и отделявшееся завесой святая святых.
Медный жертвенник и идол стояли на дворе; здесь же был пруд для священных рыб; у входа стояли два огромных конусообразных символа плодородия; в самом храме престол солнца; были статуи различных божеств; при храме содержались орлы, лошади, быки, львы, посвященные божествам. Боги представлялись шествующими на этих животных; отсюда изображения божеств, стоящих на зверях, проникли в Ассирию (скульптуры Бавиана) и отчасти в Египет (богиня Кедеш). Вероятно, представление греко римского времени о Кибеле или Сирийской богине, восседающей на колеснице, запряженной львами, есть видоизменение этого древнего, свойственного хеттам. В Эюке найдены колоссальные сфинксы, стоячая поза которых напоминает крылатых быков у входа в ассирийские храмы и дворцы; такую же роль играли они и здесь. На одной из их сторон находится барельеф двуглавого орла. Этот символ неоднократно встречается у малоазиатских Хеттов; например, в Изиликоя на нем сушествуют два божества. Может быть, упоминаемые у Страбона святилища в Команах, Дастарке (может быть Фрактин, с его барельефами) и Моримене восходят еще к X. При храмах были многочисленные коллегии жрецов, доходившие иногда до нескольких тысяч. Культура имел крайне оргиастический характер (обычай «галльства» самооскопление, исступленность, ритуальная проституция).
Местные праздники привлекали отовсюду громадные толпы. Одеяние жрецов было длинное, ассирийского типа: в руках у них были загнутые жезлы. Может быть, теократия в Команах также восходит ко времени X. Думают, что сказания об амазонках возникли под влиянием культа малоазиатской богини, справлявшегося вооруженными жрицами. О мифах X. нам ничего неизвестно, кроме сказания об Аттисе, любимце Великой Матери, изувечившем себя. Миф этот - одного порядка с рассказом о Фаммузе и Адонисе и имеет ввиду юного бога весны. Псевдо Лукиан говорит о существовании в Иераполе сказания о потопе. По содержанию оно почти тождественно с вавилонским и библейским; имя героя «Девкалион Сисифей». Жрецы локализировали, в расщелине скалы под храмом, сток вод потопа. В связи с этим стоит, может быть, и сказание о потопе во Фригии. Город Апамея носил название «Ковчега» (KlUoita,), потом приурочивался к местному царю Наннаку и т.д. Очевидно, X. заимствовали сказание о потопе (а наверное и многое другое, например миф о Гильгамисе, перенесенный на Сандана) из Вавилонии, прямо или косвенно. Зато совершенно национальным было другое приобретение духовной культуры X. иероглифическое письмо. Их многочисленные надписи на скалах, каменных плитах, скульптурных произведениях и мелких предметах (печатях, геммах) состоят из свыше 200 иероглифов, представляющих изображения частей тела людей и животных, иногда целых животных, различных предметов.
Большей частью в сливной и не всегда поддающейся определению форме. причем не может быгь и речи о заимствовании из Египта или Вавилонии. Начинаясь справа, текст идет затем бустрофедон, т.е. направление строк чередуется. Можно проследить историю этого письма: более древние надписи в Каппадокии состоят из знаков, тщательно выполненных и вынутых: далee следуют выпуклые знаки северо-сирийских надписей в Кархемише. Гамате и Алел по; на сопровождающих их барельефах замечается уже гораздо более сильное ассирийское влияние; наконец, самые юные памятники киликийские в Тиане и Бризе, обнаруживающие влияние ассирийского искусства VIII в.; надписи на них исполнены упрощенными, почти курсивными и притом не всегда выпуклыми, а иногда и вырезанными знаками. Несмотря на многочисленные попытки, эти надписи еще не разобраны: до сих пор не удалось найти ни одной двуязычной с переводом на другой, доступный для ученых язык и шрифт, если не считать печати царя Таркудимма, с надписями клинописной и хеттской иероглифической. Но этот памятник слишком ничтожен (всего 6 хеттских знаков) и сам по себе неясен. Написаны ли все надписи на одном языке, или они принадлежат обширному культурному кругу, заключавшему в себе различные и разноязычные народы, сказать трудно. Едва ли обширная область от Эгейского моря (самые западные «хеттские» памятники так называемые скульптуры Lecoctphca между Смирной и сардами) до Кархемиша была населена в древности единым народом; вернее всего, что западная часть Малой Азии усвоила себе хеттскую культуру.
Во всяком случае, даже в области, несомненно занятой народами хеттской расы, различались диалекты (хеттский собственно, митанни, Байский, арцапи и др.). Из документов, написанных на этих диалектах, доступны для понимания только клинообразные надписи ванских царей, так как несколько писем в коллекции Телль Амарны на языке Мотании и Арцапи еще не разобраны. Весьма вероятно, что хеттский шрифт был отцом силлабического, употреблявшегося греками на Кипре, а также ликийского, карийского, памфилийского и других малоазиатских. В последние века до Р. X. в Каппадокию проникает семитический алфавитный шрифт; несколько надписей на нем при барельефах хеттского стиля найдено Я. И. Смирновым. В них, по мнению Лицбарского, уже заметно влияние иранской культуры; одна из них, кажется, даже написана на языке пехлеви, хотя и арамейским шрифтом. Об устройстве хеттских государств мы знаем крайне мало. По видимому, как Мотании, так и собственно хеттское царство были культурными государствами, организованными на тех же началах, что и их соседи. Байское, кроме того, копировало Ассирию; цари его ставили громадные надписи и присваивали себе ассирийские титулы. Хеттские государства обнимали большие пространства и заключали в себе различные народы; под Кадешем мы находим ряд подвластных царю X. наций и его союзников.
В числе последних особенно выступают амореи; из числа подвластных державе X. областей упоминается «страна Киджавадан», вероятно Птерия, может быть, родина народа Мотании. Шаря окружают чиновники и личный секретарь. Дворцы царей строились по образцу ассирийских и украшались барельефами, представляющими сцены из охот царя, пиршества и т. п. Многие из них дошли до нас. Из упоминания в ассирийских летописях о кархемишекой мине Винклер выводит заключение об особой системе мер и весов у X. и о развитии у них городской жизни. Мы можем констатировать только на основе НИИ телль амарнской корреспонденции развитие промышленности в Мигании, поставлявшем в Египет колесницы и драгоценности. Из изображений в египетских храмах и хеттских барельефов можно получить представление о военном деле у Х.: имелись пехота (щитоносец и стрелок) и конница.
Оружие - небольшой треугольный лук, небольшой четырехугольный или овальный плетеный щит, похожий на изображаемый в классическом искусстве у понтийских Амазонок; фаланга была вооружена кинжалами-мечами; последние имели не сирийскую, а киликийскую форму такую же, какая изображается египтянами у морских народов запада. Кроме того, были и длинные копья. Одеты были воины в передники египетского покроя, офицеры в длинное платье; цари носили (особенно в позднее время) ассирийский наряд. Характерны длинные костюмы частных лиц и головные уборы у мужчин остроконечные, у женщин цилиндрические, может быть из войлока или кожи. Характерна и обувь большей частью башмаки с загнутыми кверху носками. В этом думают видеть указание на горное происхождение народа. Этнографический тип X. Брахикефальный; у них темные волосы, длинный загнутый нос, выдающиеся скулы, короткий круглый подбородок, светлый цвет кожи. Волосы длинные и ниспадают на плечи двумя косами; на хеттских памятниках одна коса сзади. Многие носили длинные бороды. Антропологические изыскания доказывают, что X. повлияли на тип как армян, так и евреев. Искусство Х., обнаруживая общие черты во всей Малой Азии и северной Сирии, в то же время имело и особенности в различных областях хеттской культуры. В Малой Азии оно было более самобытно, в Сирии находилось под сильным ассирийским влиянием. Можно подметить и там, и здесь также и египетские заимствования. Об архитектуре дают некоторое понятие остатки храмов в каппадокийских Эюке и Богазкеое (Изили Кайя) и, может быть, в киликийском ДеунукTare у Тарса.
В Изили Кайя святилище помещалось в двух узких открытых сверху пространствах, ограниченных натуральными скалами и соединенных узким проходом; в большом стояли богомольцы, меньшее служило святая святых; в скале, служившей ему стеной, выдолблены ниши для хранения святынь. Нижние части скал, доходивших до 10 метров высотой, отполированы и покрыты барельефами религиозного содержания; это шествия богов и процессии их почитателей, а также ритуальные сцены. У входа в коридор, ведущий в святая святых, помещены два барельефа собакоголовых чудовищ, охраняющих доступ в святое место. В Эюке и ДеунукTare стены были сложены из огромных уже тесаных камней. Вход в эюкский храм охранялся монолитами с горельефными изваяниями, представлявшими соединение египетских сфинксов (голова в египетском уборе) с ассирийскими керубами (стоячая поза четвероногого). И здесь стены были украшены барельефами того же стиля и того же содержания. В Богазкеое сохранились также остатки дворца.
Фундамент из монолитов дает возможность восстановить план, напоминающий ассировавилонские дворцы. Подобно им, сооружение было на эспланаде и построено из кирпича. Фундамент покоился на естественной скале и его каменные глыбы (иногда в 6 м. длины) не связаны. Здание имело 42 м. ширины и 52 м. длины, стены 2 м. ширины. Тексье видел еще здесь остатки трона, украшенного горельефами двух львов. Памятников скульптуры много, но почти все они барельефы. в редких случаях горельефы: круглая статуя пока известна только одна торс, найденный в Мараше. Прежде всего, заслуживают внимания барельефы Эюка и Богазкеоя. На втором, против входа, изображена центральная группа два ряда божеств мужских и женских идут друг другу навстречу; каждое из них помещено или на двух горах, или на человеческих фигурах, или на животных, реальных или фантастических (например, двуглавом орле). За рядом мужских божеств следуют 12 бегущих фигур с мечами может быть, вооруженный танец жрецов на празднике Великой Матери.
В Ферактине на скале найден барельеф, изображающий жертвоприношение. Перед божеством в костюме воина стоит жертвенник, далее жрец, также в костюме воина, совершающий возлияние на жертвеннике; справа жрица в длинном одеянии, проделывающая то же перед сидящей богиней, причем на жертвеннике сидит символ последней голубь. Интересны изображения в Эюке; здесь также есть и сидящая богиня, и сцены жертвы, и процессии жрецов. Один барельеф изображает три фигуры: одна трубит в трубу; другая стоит у лестницы, третья лезет на нее, причем, чтобы не закрывать ступенек, она представлена карабкающейся по одной из сторон крайне неискусно и наивно. Даже дромос, идущий от эюкского храма, уставлен с обеих сторон не цельными фигурами, как в Египте, а монолитами с рельефами. Здесь нашли себе место глыбы с изображениями львов, пожирающих баранов, бодающих быков и двуглавых орлов, держащих в лапах зайцев и носящих на себе идущие фигуры. Если этот фантастический символ, имевший столь великую будущность, и заимствован хеттами, вероятно, из Вавилонии (встречается в Сирпурле, где был знаменем), то несомненно туземного происхождения фантастическая фигура богини с головой женщины на торсе, образованном из 4-х львов, помещенная в Богазкеое на стене узкого коридора, ведущего в святая святых. Интересный барельеф находится в Киликии на Ивризской скале.
Перед колоссальной фигурой божества плодородия (6 м. высоты) с пучком маиса, источающим поток воды, в левой руке и с ветвью винограда в правой изображен в молитвенной позе царь или жрец несколько меньших размеров (3,6 м.), но в богатом одеянии ассирийского покроя. На ассирийское влияние указывают также рога на головном уборе божества, его прическа и мускулатура. Еще более заметно влияние ассирийской скульптуры в барельефах, находимых в северной Сирии. Здешние царьки, подражая ниневийским владыкам, строили дворцы и украшали их барельефами, изображавшими богов, сцены жертвоприношений, охоты, войны и т.п. Конечно, местные мастера были более чем посредственны, и нередко могли давать только жалкие изображения, доходящие до карикатурности. В Мараше найдено несколько религиозных сцен и кусок сцены пиршества, здесь же недурной обломок головы флейтиста и несколько надгробных плит с изображениями сидящих за столом женщин, более оригинального типа.
В Сактчегеуксу найден барельеф, представляющий охоту на льва, в совершенно ассирийском стиле; многочисленные памятники Кар хемиша иногда только хеттскими иероглифами да изображениями богов на зверях выдают свое происхождение; их можно было бы принять за плохие ассирийские скульптуры. В недавнее время найдено сравнительно удачное произведение сирийской хеттской скульптуры плита с изображением охоты на льва; последний представлен поднявшимся на задние лапы. как на ассирийских памятниках; целое изображение проникнуто жизнью и движением. Зато найденный Фоссеем и Пердризе единственный барельеф, представляющий военную колесницу и поверженного врага, несравненно хуже. И обнаруженная в недавнее время близ Кархемиша плита с изображением божества выдает сильное ассирийское влияние (рога, костюм), хотя и принадлежит к лучшим произведениям хеттского искусства. Изображение громовержца в Сенджирли и на вавилонской хеттской надписи, с молнией и топором в руках, не чуждо и египетского влияния (головной убор, передник). Последнее сказалось также в изображениях крылатого солнечного диска, нередкого на хеттских памятниках. Вообще, хеттские скульптуры отличаются, за немногими исключениями, грубостью и детской наивностью. Часто в них страдают пропорции (нижняя часть тела слишком мала, руки коротки, туловища зверей вытянуты, или, наоборот, укорочены) и совершенно отсутствует перспектива; мастера не были в состоянии схватывать и передавать целое, а имели ввиду только отдельные группы. Много вредило впечатлению и заимствованная из Ассирии мода покрывать скульптуры надписями (марашский лев) и условность (глаз всегда изображался enface. лицо в профиль, свободная рука под прямым углом прижатой к груди и т.п.).