Отмечаем, что оценочная позиция отечественных авторов в 66 % случаев позитивная (на уровне признания «нормы» или принятия случившегося), в 17 % негативная и в 17 % не определяется. Авторы текстов субъективны, идентифицируя россиян в 57 % случаев, и в 43 % объективны. Это свидетельствует о взвешенной и объективной в целом позиции.
В оценочной позиции зарубежных авторов явно преобладает негатив:67 % --отрицательная оценка; 22 % -- позитивная; 11 % -- нейтральная. Авторы текстов субъективны в идентификации россиян в 63 %, в 32 % случаев -- объективны и 5 % случаев их позиция не определяется. Таким образом, субъекты коммуникации активно транслируют собственную позицию, конструируя идентичность россиян. В 2 идентификациях отечественные и зарубежные авторы одинаково позитивно формулируют позиции, повествуя о ценностях и религии россиян.
Выводы
Отечественные и зарубежные коммуниканты используют схожие факты, повествуя о россиянах, однако оценочные позиции практически противоположные. Что признается «нормой» и, безусловно, принимается российскими авторами, то подчас вызывает негативно-агрессивную реакцию у зарубежных. В дискурсе отечественных журналистов отмечается характерная особенность россиян, которая, вероятно, не встраивается в привычные линейные рамки мысли зарубежных журналистов -- это проявление двойственности россиянина «почти во всех аспектах поведения». Он хлебосолен и гостеприимен, приглашает гостей в свой дом, но в любой момент готов дать суровый отпор внешнему врагу или иной беде. Он способен одновременно «проклинать и прославлять» прошлое. Он и религиозен и подвержен суевериям; надеется на лучшее и полон пессимизма; рассчитывает на себя и проявляет фаталистический подход к жизни; не видит греха в мелком житейском обмане, но не прощает предательства. Предпочитает оставаться в стороне от того, что не касается его напрямую («моя хата с краю»), но проявляет сплоченность в трудные времена. Это еще раз доказывает принадлежность российской культуры к высококонтекстуальной (по Э. Холлу), в то время как авторы зарубежных повествований представляют противоположную культурную традицию. Вероятно, это объясняет восприятие идентичности россиян, проявленной в дискурсе, «как отступление от общепринятых способов поведения», а позиции по многим идентификациям считываются как «безумие». «Особенность поведения безумца, больше всего пугающая окружающих, -- непредсказуемость его поступков» [7, с. 66]. Судя по всему, это различие в ранее освоенных культурных моделях используется ныне политическими акторами для поддержки специально организованных «информационных конфронтаций», популяризации «угроз» [30, с. 191].
Расхождения в конструировании дискурсивной национально-гражданской идентичности россиян российскими и зарубежными журналистами очевидны. Там, где зарубежные авторы видят в качестве основы «иллюзорно упорядоченного социального организма России» мифологическую и нерациональную основу, российские исследователи -- «осадный менталитет». Нарушение норм закона обосновывается у зарубежных авторов социальными условиями, а у российских -- приоритетом справедливости. Отношение к прошлому представляется зарубежным авторам возможным в формате «или/или», российские авторы отмечают возможность одновременного «проклятия и прославления». Ценность сильного человека и государства указывает, по мнению западных авторов, на идеологию военной мощи, стремление быть «мировой державой», а для российских -- это проявление «условий выживания». Авторитарность власти, с позиции зарубежных авторов, это исключительно тоталитаризм и подавление демократии, а для россиян -- понятный отголосок исторически оправданной «абсолютной централизации», столетия назад определившей появление государства в условиях огромных равнинных пространств. Безусловно, эта несхожесть в трансляции идентичности является отражением сформированной ранее культурно-исторической памяти, попыткой применить свое «воссоздаваемое прошлое» к интерпретации «другого». Итог считывается в текстах зарубежных коммуникантов: нет возможности предвидеть поведенческие особенности россиян, кроме основных -- открытости, гостеприимства и «оборонительной жизненной позиции».
Однако, есть сближающее в культурах отечественных и зарубежных сторителлеров -- это принадлежность к «горячим» обществам (по А. Ассману), в которых потребность изменений основана на истории как движущей силе развития. Судя по всему, именно это призывает постоянно искать диалог. Так, норвежский писатель предпринимает грандиозное, по сути, действие -- совершает путешествие по России «от края до края» и на основе опыта знакомства с русской классической литературой и личного восприятия действительности формулирует нынешнее представление о россиянах. Словно поддерживая посыл автора, М.В. За- гидуллина в своей работе развивает мысль чрезвычайной значимости литературного историзма для передачи национальной идентичности, ведь «одна из функций литературы -- это консолидация нации и национальной идентичности <...> литература является квинтэссенцией «национального духа», а традиция культа гения востребована и ныне [31]. В то же время, исследователь убедительно доказывает исчезновение ведущей социальной роли литературы в современной России, поэтому ее функция как части необходимого кода передачи национальной идентичности более не актуальна. Итак, снова отмечаем двойственность, поскольку и в период литературного «децентризма» (по М. Загидуллиной) отечественные авторы, конструируя в дискурсе национально-гражданскую идентичность россиян, закладывают смыслы не современной, а традиционной и советской культурной модели (по М. Бергельсон). Вероятно, это важно для позиционирования «отстройки» россиян в современной геополитической ситуации, кроме того, помогает транслировать веками зарекомендовавшую как успешную «оборонительную позицию», ведь важно помнить, что все тексты написаны на английском языке, то есть, ориентированы не только и не столько на соотечественников, а на зарубежную аудиторию. Однако если следовать позиции М. Загидуллиной, национально-гражданская идентичность россиян в эпоху литературного децентризма уже другая. Двойственность здесь появляется в том «что имеем и что показываем». Видимо, многомерность и много- уровневость -- важная составляющая идентичности россиян.
И все-таки есть общее в конструировании национально-гражданской идентичности: и отечественные, и зарубежные журналисты идентифицируют персонаж россиянина как «Героя» в процессе «Поиска и обретения цели».
Таким образом, конструирование национально-гражданской идентичности в дискурсе англоязычных историй отечественными и зарубежными авторами, показывает наличие схожих идентификаций, но различных смыслов. «Другой» далеко не всегда «безумный». Для эффективного межкультурного взаимодействия важно обладать некоторым уровнем культурной компетенции, чтобы адекватно понимать идентичность партнера, соответствовать уровню межкультурной компетенции (по Э. Хиршу), достаточному для вхождения в чужую культуру. По этой причине исследования современной национально-гражданской идентичности россиян продолжают подтверждать востребованность.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Thomas J. Cross-cultural Discourse as “Unequal Encounter”: Towards a Pragmatic Analysis / J. Thomas // Applied Linguistics. -- 1984. -- No. 5 (3). -- P 227-235.
2. Golousova E.S. The Current State of the Russian Business Sculture: Origins, Problems, Andperspectives / E.S. Golousova // Cross-cultural Management. -- Ekaterinburg Ural State University, 2017. P 45-54.
3. Енина Л.В. Идентичность как дискурсивный концепт и механизмы дискурсивной идентификации / Л.В. Енина // Политическая лингвистика. 2016. -- № 6. -- С. 159-167.
4. Калганова С.О. «Россия» как дискурсивный объект СМИ: тематические направления идентификации / О.С. Калганова // Информационное поле современной России: практики и эффекты: материалы XIII Междунар. науч.-практ. конф., Казань, 20-22 окт. 2016 г / под ред. РП. Баканова. -- Казань, 2016. -- С. 193-202.
5. Bergelson M. Russian Cultural Values and Workplace Communication Patterns / M. Bergelson // Communication Studies 2003. -- Volgograd, 2003. -- P 97-112.
6. Bergelson M. Understanding Russians: Contexts of Intercultural Communication [Electronic Ressoursec] / M. Bergelson // Coursera. -- Mode of Access: https://www.coursera. org/learn/intercultural-communication-russians.
7. Чепкина Э.В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие практики и коды (1995-2000) / Э.В. Чепкина; под ред. Л.М. Майдановой. -- Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2000. -- 279 с.
8. Деррида Ж. Позиции / Ж. Деррида. -- М.: Акад. проект, 2007. -- 158 с.
9. Зеленцов М.В. Акторы формирования образа России в зарубежном медиапространстве / М.В. Зеленцов // Вопросы теории и практики журналистики. -- 2015. -- Т 4, № 2. -- С. 159-169. -- DOI: 10.17150/2308-6203.2015.4(2).159-169.
10. Fokkema D. Literary History, Modernism and Postmodernism / D. Fokkema. -- Amsterdam, Philadelphia: John Benjamin Publ., 1984. -- 71 p.
11. Островский А.Б. Структурно-семиотический подход к изучению менталитета в традиционной бесписьменной культуре / А.Б. Островский // Актуальные проблемы изучения архаики: материалы теор. семинара «Теория и методология архаики» 19962012 гг.» -- СПб.: МАЭ РАН, 2014. -- С. 26-33.
12. Проблемы конструирования идентичности россиян в дискурсе СМИ под влиянием концепта «информационная война»: монография / О.И. Асташова [ и др.]; под ред. Э.В. Чепкиной. -- М.; Екатеринбург: Кабинетный ученый, 2017. -- 196 с.
13. Levi-Strauss Cl. Le regard eloigne / Cl. Levi-Strauss. -- Paris: Plon, 1984. -- 398 p.
14. Енина Л.В. Методика и результаты мониторинга СМИ / Л.В. Енина // Проблемы конструирования идентичности россиян в дискурсе СМИ под влиянием концепта «информационная война» /О.И. Асташова [и др.], под ред. Э.В. Чепкиной. -- М.; Екатеринбург, 2017. -- С. 52-62.
15. Assmann J. Collective Memory and Cultural Identity / J. Assmann // New German Critique. -- 1995. -- No. 65. -- P 125-133.
16. Hirst W. Towards a Psychology of Collective Memory / W. Hirst, D. Manier // Memory. -- 2008. -- Vol. 16, iss. 3. -- P 183-200. -- DOI: 10.1080/09658210701811912.
17. Erll A. Literature and the Production of Cultural Memory: Introduction / A. Erll, A. Rigney // European Journal of English Studies. -- 2006. -- Vol. 10, iss. 2. -- P 111-115.-- DOI: 10.1080/13825570600753394.
18. Rigney A. Plenitude, Scarcity and the Circulation of Cultural Memory / A. Rigney // Journal of European Studies. -- 2005. -- Vol. 35, iss. 1. -- P 11-28.
19. Базикян С.А. Роль региональных брендов в накоплении символического капитала места (на примере Великого Новгорода) / С.А. Базикян // Вопросы теории и практики журналистики. -- 2017. -- Т 6, № 4. -- С. 592-602. -- DOI: 10.17150/2308- 6203.2017.6(4).592-602.
20. Малахова А.М. Развитие жанра «история» в современной медиакультуре / А.М. Малахова // Век информации. Журналистика XXI века: в координатах исторического времени: матер. междунар. науч.-практ. конф. (27-28 окт. 2017 г.) / отв. ред. С.Г Кор- коносенко. -- СПб., 2018. -- № 1. -- С. 223-234.
21. Сумская А.С. Трансмедиа Storytelling в маркетинговых PR-коммуникациях // Вестник ЧелГУ -- 2016. -- № 13 (395). -- С. 117-124.
22. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки / В.Я. Пропп. -- М.: Лабиринт, 1998. -- 512 с.
23. Миташева М.С. Сторителлинг как технологическая основа журналистики (опыт теоретической аргументации) / М.С. Миташева, В.С. Варакин // Концепт. -- 2017. -- Т 2. -- С. 637-641.
24. Gibbons A. Across Media: Transmedia Storyworlds, Multimodal Fiction, And Real Readers / A. Gibbons, S. Reading // Narrative. -- 2017. -- Vol. 25, iss. 3. -- P 321-341.
25. Hancox D. From Subject to Collaborator: Transmedia Storytelling and Social Research / D. Hancox // Convergence. -- 2017. -- Vol. 23, iss. 1. -- P 49-60.
26. Sousa M.N. Transmedia Storytelling: The Roles and Stakes of the Different Participants in the Process of a Convergent Story, in Divergent Media and Artefacts / M.N.Sousa, M.L. Martins, N.Zagalo // Media Convergence Handbook. -- 2016. -- Vol. 2. -- P 117-135.
27. Lambert J. Digital Storytelling Cookbook and Travelling Companion Version / Lambert. -- San Francisco: Digital Diner Press, 2003. -- 60 p.
28. Мультимедийная журналистика: учебник / под ред. А.Г Качкаевой, С.А. Шомо- вой. -- М.: Высшая школа экономики, 2017. -- 413 с.
29. Сайкс М. От слайдов к историям: пошаговая методика создания убеждающих презентаций / М. Сайкс, Н. Малик, М. Вест. -- М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014. -- 256 с.
30. Сумская А.С., Саймонс Г. Концепция «моральной паники» в современной медиареальности России и Запада: опыт восприятия с позиции коммуникативно-культурной памяти // Знак: проблемное поле медиаобразования. -- 2018. -- № 3 (29). -- С. 184-196.
31. Zagidullina M. At the Crossroads Between the Elite and the Masses Cults: Pushkin's Middle Path in Russian Culture / M. Zagidullina // Neohelicon. -- 2019. -- Vol. 46, iss. 1. -- P 183-197. -- DOI 10.1007/s11059-018-0463-8.
32. Thomas J. Cross-cultural discourse as 'Unequal encounter': Towards a pragmatic analysis. Applied Linguistics, 1984, no. 5 (3), pp. 227-235.
33. Golousova E.S. The Current State of the Russian Business Sculture: Origins, Problems, Andperspectives. Cross-cultural Management. Ekaterinburg, Ural University Named after the First President of Russia B.N. Yeltsin Publ., 2017, pp. 45-54.
34. Enina L. Identity as a Discursive Concept and Discursive Identification Mechanisms. Politicheskaya lingvistika = Political Linguistics Journal, 2016, no. 6, pp. 159-167. (In Russian).
35. Kalganova S.O. “Russia” as a Discourse Object for Mass Media: Topic Areas of Identification. In Bakanov R.P (ed.). Informatsionnoe pole sovremennoi Rossii: praktiki i effekty. Materialy XIII Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii, Kazan', 20-22 oktyabrya 2016 g. [Modern Russian Information Field: Practice and Results. Materials of XIII International Scientific and Practical Conference, Kazan, Oktober, 20-22, 2016]. Kazan, 2016, pp. 193-202. (In Russian).
36. Bergelson M. Russian Cultural Values and Workplace Communication Patterns. Communication Studies 2003. Volgograd, 2003, pp. 97-112.
37. Bergelson M. Understanding Russians: Contexts of Intercultural Communication. Coursera. Available at: https://www.coursera.org/ learn/intercultural-communication-russians.
38. Chepkina Je.V.; Maidanova L.M. (ed.). Russkij Zhurnalistskij Diskurs: Tekstoporozh- dajushhie Praktiki i Kody [Russian journalistic Discourse: Text Forming Practice and Codes]. Ekaterinburg, Ural University Named after the First President of Russia B.N. Yeltsin Publ., 2000. 279 p.
39. Derrida J. Positions / J. Derrida. - Paris: Les editions de minuit, 1972. - 134 p. (Russ. ed.: Derrida J. Pozitsii. Moscow, Akademicheskii proekt Publ., 2007. 158 p.).
40. Zelentsov M. V. Actors of Forming the Image of Russia' in the Foreign Media Space. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki = Theoretical and Practical Issues of Journalism, 2015, vol. 4, no. 2, pp. 159-169. DOI: 10.17150/2308-6203.2015.4(2).159-169.
41. Fokkema D. Literary History, Modernism and Postmodernism. Amsterdam, Philadelphia, John Benjamin Publ., 1984. 71 p.
42. Ostrovskii A.B. Structural and Semiotic Approach to Studying Mentality in a Traditional Oral Culture. Aktual'nye problemy izucheniya arkhaiki. Materialy teoreticheskogo seminara «Teoriya i metodologiya arkhaiki» 1996-2012 gg.» [Essential Issues in Studying Antiquity: Papers of the Theoretical Seminar “Theory and Methodology of Antiquity 1996-2012”]. Saint Petersburg, Museum of Anthropology and Ethnography Russian Academy of Sciences Publ., 2014, pp. 26-33. (In Russian).
43. Astashova O.I., Bulatova E.V., Enina L.V., Ilina O.V.; Chepkina E.V. (ed.). Problemy konstruirovaniya identichnosti rossiyan v diskurse SMI pod vliyaniem kontsepta «informatsi- onnaya voina» [Problems of Russian People Identity Construction in Mass Media Discourse Influenced by the 'Information Warfare' Concept]. Moscow, Ekaterinburg, Kabinetnyi uchenyi Publ., 2017. 196 p.
44. Levi-Strauss Cl. Le regard eloigne. Paris, Plon, 1984. 398 p.
45. Enina L.V. The Methods and the Results of the Mass Media Monitoring. In Astashova O.I., Bulatova E.V., Enina L.V., Ilina O.V.; Chepkina E.V. (ed.). Problemy konstruirovaniya identichnosti rossiyan v diskurse SMI pod vliyaniem kontsepta «informatsion- naya voina» [Problems of Russian People Identity Construction in Mass Media Discourse Influenced by the 'Information Warfare' Concept]. Moscow, Ekaterinburg, 2017, pp. 5262. (In Russian).
46. Assmann J. Collective Memory and Cultural Identity. New German Critique, 1995, no. 65, pp. 125-133.
47. Hirst W., Manier D. Towards a Psychology of Collective Memory. Memory, 2008, vol. 16, iss. 3, pp. 183-200. DOI: 10.1080/09658210701811912.