Следовательно, вполне резонно положение ст. 3 анализируемого Закона о том, что должность Уполномоченного по правам человека дополняет существующие средства защиты прав и свобод граждан.
Тот факт, что судебная защита не всегда является «вездесущим» средством защиты прав, свобод и законных интересов граждан, косвенно подтверждается п. 1 ст. 16 рассматриваемого Закона, где сказано, что Уполномоченный по правам человека рассматривает жалобы на решения или действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных служащих, если ранее заявитель обжаловал эти решения или действия (бездействие) в судебном либо административном порядке, но не согласен с решениями, принятыми по его жалобе.
В связи с этим примечателен тот факт, что Верховный Суд РФ отменил срок давности для обращения граждан к уполномоченным по правам человека. Таким образом, любой гражданин может защищать свои права вне зависимости от того, когда они были нарушены. Подобное решение более чем своевременно, поскольку процедура обжалования действий, нарушающих права, свободы и законные интересы заявителя, может занять в нашем государстве значительный период времени, что не должно, даже в оговоренных законом случаях, становиться препятствием для обращения к уполномоченным по правам человека.
Вместе с тем мы считаем, что должность Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации не выполняет в полной мере присущую ей функциональную нагрузку. В определенных случаях деятельность данного должностного лица (как, впрочем, и уполномоченных по правам человека в субъектах РФ) имеет формальный характер, ни в коей мере не способствуя охране и защите прав граждан. Случаи успешной, результативной деятельности уполномоченных по правам человека - из ряда вон выходящие события, немедленно попадающие на страницы прессы. Однако мы убеждены, что такие успехи должны стать явлением привычным, органично вплетающимся в правоохранительную систему России.
Продолжая исследование, подчеркнем, что судебная защита не во всех случаях является средством, содействующим устранению препятствий на пути реализации прав, свобод и законных интересов участников правоотношений. В связи с этим актуально высказывание А. Хиль-Роблеса о том, что на сегодняшний день никто не может однозначно утверждать, будто судебный контроль в состоянии обеспечить эффективную и достаточную охрану гражданина от неправомерных действий государственной администрации.
Обозначенные выше позиции разделяет и законодатель. Так, 24 июля 2002 г. был принят Федеральный закон № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», в ст. 1 закрепляющий, что в третейский суд по соглашению сторон третейского разбирательства может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом. Таким образом, есть все основания утверждать, что третейский суд изначально создается для быстрого и эффективного урегулирования сторонами спорных вопросов, что имеет в своей основе защиту прав, свобод и законных интересов. Третейское же соглашение по поводу определенных споров, которые могут возникнуть между сторонами, выступает средством защиты не только прав и свобод, но и законных интересов сторон.
То, что законные интересы могут выступать предметом третейского разбирательства, подтверждается ст. 27 названного Закона, устанавливающей, что каждой стороне должны быть предоставлены равные возможности для изложения собственной позиции и защиты своих прав и интересов.
Государство наделило третейские суды достаточным объемом полномочий, которые и выступают гарантией защиты прав, свобод и законных интересов заявителей. Так, стороны, заключившие третейское соглашение, принимают на себя обязанность добровольно исполнять решения третейского суда, а стороны и третейский суд прилагают все усилия к тому, чтобы решение третейского суда было юридически исполнимо (ст. 31 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»). Если решение третейского суда не исполнено добровольно в установленный срок, то оно подлежит принудительному исполнению по правилам исполнительного производства на основе выданного компетентным судом исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.
Таким образом, предполагая участие государственных и негосударственных органов в защите прав, свобод и законных интересов граждан, законодатель наделяет названные органы достаточным объемом полномочий для того, чтобы участники правоотношений были способны самостоятельно выбирать адекватные средства защиты своих интересов, будучи уверенными в государственных гарантиях соответствующей деятельности.
Изложенные аспекты подтверждаются и позициями правоприменительных инстанций различных уровней, подчеркивающими, что третейский суд наравне с государственным судом уполномочен рассматривать (с определенными исключениями) споры, возникающие из гражданских правоотношений, осуществляя защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав (см. п. 1 ст. 11 ГК РФ; п. 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»). Обращение к третейскому суду за защитой нарушенных и оспоренных прав не противоречит Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод или Конституции РФ, однако альтернативная форма разрешения споров существует параллельно с правосудием, не заменяет его и не преграждает доступ к нему.
Еще одним примером стремления государства защитить правомерные интересы своих граждан и их объединений при формировании и реализации государственной политики выступает создание Общественной палаты РФ, которая обеспечивает взаимодействие граждан РФ с органами государственной власти и местного самоуправления в целях учета потребностей и интересов граждан РФ, защиты прав и свобод граждан РФ и прав общественных объединений (ст. 1 Федерального закона от 4 апреля 2005 г. № 32-ФЗ «Об Общественной палате Российской Федерации»).
Приведенное положение Закона предельно ясно свидетельствует о провозглашенной защите Общественной палатой РФ не только прав и свобод, но и законных интересов граждан (о законных интересах общественных объединений не говорится, хотя контекст данного Закона их предполагает). Косвенно об этом свидетельствует ст. 2 рассматриваемого Закона, в качестве целей Общественной палаты РФ провозглашающая обеспечение согласования общественно значимых интересов граждан РФ, общественных объединений, органов государственной власти и органов местного самоуправления для решения наиболее важных вопросов развития государства.
Научные исследования, затрагивающие вопросы гарантий самозащиты, во многих случаях апеллируют к тому, что основной правовой гарантией ее осуществления является межотраслевой принцип, согласно которому действия по самостоятельной защите должны быть соразмерны нарушению и не превышать пределов, необходимых для защиты своих прав, свобод и законных интересов. Вместе с тем это не должно быть единственной гарантией самозащиты. Концепция правовой политики в соответствующей области должна выработать систему гарантий самозащиты, которые бы не пугали заинтересованного участника правоотношения формально так и не установленными ее «пределами», превысить которые недопустимо.
В связи с этим следует поддержать мнение Е.Б. Казаковой о том, что «с одной стороны, правовая политика государства направлена на расширение возможностей по самозащите. Гражданин вправе претворять в жизнь свои права свободно, а также самостоятельно определять форму и способ защиты своих прав, соответствующие нарушению. Однако, с другой стороны, самостоятельная защита своих прав затруднена. Возможно, это является следствием низкой правовой культуры граждан, неверия в силу и справедливость закона, незнания своих прав и способов их защиты, ведь для успешной самостоятельной защиты граждане должны знать не только свои права, но и свои обязанности, а также права и обязанности других граждан».
К сказанному хочется добавить, что многое зависит и от соответствующей позиции государства.
Считаем принципиально важным подчеркнуть, что самозащита не всегда вызывается неправомерностью действий лица, изначально направленных на ущемление прав, свобод и законных интересов другого. Самозащита - это самостоятельная реализация дозволений в случае появления в процессе их осуществления определенных препятствий. Препятствие же не всегда есть правонарушение. Таким образом, право на самозащиту прав, свобод и законных интересов у лица появляется не только в связи с противоправным посягательством кого-либо на охраняемые государством объекты, но и в иных, не связанных с правонарушениями, случаях.
Вышеперечисленное, по нашему мнению, говорит о самозащите как о комплексном правовом институте, нуждающемся в дополнительном правовом регулировании.
Итак, подводя итог можно сделать вывод о том, что формирование правосудия имеет как исторические, так и правовые предпосылки. субъекты правотворческого процесса должны сосредоточить усилия в разработке тех критериев, которые бы позволили четко отграничить самозащиту от других смежных явлений, установить ее пределы. Правоприменительные же органы должны более внимательно относиться к проявлениям рассматриваемого конституционного института в повседневной жизни, не торопиться с квалификацией совершенного в рамках мер самозащиты деяния как правонарушения. Все это в совокупности позволит сделать систему правосудия более объективной, направленной на реализацию конституционного права.
Заключение
Современная российская правовая жизнь обусловила повышенное внимание как ученых-юристов, так и работников правотворческих и правоприменительных структур к проблеме эффективного правосудия. В связи с этим в значительной степени востребованы исследования методов правового воздействия на поведение участников правоотношений, сочетающих как стимулирующие, так и ограничительные начала. Вместе с тем использование специально-юридического инструментария, обусловленного той или иной характеристикой правового воздействия на общественные отношения, вряд ли будет адекватным без объективного осознания той роли, которую играют важнейшие дозволения: права, свободы и законные интересы.
Дозволительный способ правового регулирования становится все более востребованным. Уходит время далеко не всегда объективного использования запретов, ресурса негативной юридической ответственности, иных форм ограничений как единственно эффективных форм воздействия на поведение участников правоотношений. Складывающаяся на основе адекватного отражения социальных реалий юридическая практика свидетельствует о том, что именно дозволения, основу которых составляют права, свободы и законные интересы, призваны играть ведущую роль в механизме правового регулирования, приоритетом которого становится использование средств, стимулирующих либо позитивно сдерживающих нежелательный вариант развития правоотношений.
Тем не менее потенциал обозначенных специально-юридических средств используется далеко не в полной мере, причиной чему являются как их недостаточная теоретическая разработанность, так и отсутствие унифицированной позиции правотворческих структур относительно понимания субъективного права, свободы и законного интереса, что порождает не только длительные дискуссии среди теоретиков права, но и противоречия позиций субъектов правоприменительной деятельности.
Не вполне убедительными выглядят получившие определенную научную разработку концепции охраны и защиты прав, свобод и законных интересов, оставляющие массу поводов для споров относительно признаков, дифференцирующих охрану и защиту. Устоявшиеся в науке теоретические положения тождественности либо неравноценности охранительных и защитных обеспечительных механизмов, находя развитие в цитировании многочисленными специалистами, к сожалению, не способствуют конструктивному завершению затянувшейся дискуссии. Помимо верности научным воззрениям и поддержки определенных научных школ необходимы научно-практические попытки концептуализации положений, касающихся обеспечительных механизмов охраны и защиты имеющихся форм дозволений, что, безусловно, позитивно скажется не только на состоянии научной разработанности проблематики, но и на практической стороне вопроса. Тенденции правовой жизни современной России свидетельствуют о гипертрофированной роли, которая традиционно отводится судебным инстанциям в деле защиты прав, свобод и законных интересов. Не умаляя значимости деятельности судов всех уровней, скажем, что сейчас требуется значительное повышение активности иных правоприменителей, а также негосударственных организаций в деле охраны и защиты правовых дозволений. Такая деятельность в Российском государстве развита не в полной мере. В результате проведенного исследования был выявлен ряд проблем в области юридического обеспечения прав, свобод и законных интересов в гражданском праве:
1) предлагается главу 2 Гражданского кодекса РФ «Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав» в гражданском праве, а именно разделить на два параграфа: § 1. Осуществление гражданских прав и обязанностей (включить статьи 8, 9, 10); § 2. Средства защиты гражданских прав (остальные статьи). Второй параграф будет начинаться со статьи 11 «Защита гражданских прав». Предлагается следующее ее содержание:
1. В целях восстановления нарушенного или оспоренного гражданского права граждане и юридические лица имеют право пользоваться средствами защиты гражданских прав.