Следующим этапом судебной реформы стало принятие Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2002-2006 гг. В качестве основных задач данной Федеральной целевой программе, наряду с подготовкой и обеспечением принятия нормативных правовых актов, направленных на реформу судебной системы, были выделены: 1) усиление авторитета судебной власти, укрепление независимости и самостоятельности судов и судей, нормативно-правовое обеспечение судебной системы; 2) кадровое обеспечение судебной системы; 3) развитие материально-технического обеспечения судебной системы; 4) информационное обеспечение судебной системы; 5) укрепление научного потенциала судебной власти, создание системы профессиональной подготовки и переподготовки судей и работников аппаратов судов.
Тем не менее, реформирование судебной системы в нашей стране осуществляется крайне проблемно. Главной причиной того, что новшества не прививаются на современной российской почве и извращаются на практике, выступает сопротивление демократическим преобразованиям со стороны судей судебной и правоохранительной систем в целом. Новые формы зачастую оказываются не адекватными менталитету судебных чиновников и сотрудников правоохранительных органов, их повседневным служебным отношением и привычкам, принятым в названных системах технологиям способам оценки деятельности и каналам карьерного роста. Отказ от люстрации, сохранение руководящих постов в судах и правоохранительных органах за чиновниками советской закалки имеют своим следствием уязвимость, ненадежность, шаткость всяческих преобразований.
Следующей по значимости причиной, сдерживающей демократические преобразования, представляется сохранение в видоизмененных формах «телефонного права», а также институциональных связей и личных приязненных отношений работников судебной и правоохранительной систем. Эти системы охотно предоставляют федеральной и местной власти услуги по выборочному уголовному преследованию и угодному разрешению так называемых «заказных» дел. Многие службы и подразделения правоохранительных органов предоставляют коррупционные услуги организациям и частным лицам; взяточничество в судейском корпусе также стало реальной проблемой.
Необходимо отметить, что в судебную систему внесены серьезные изменения. Речь идет о слиянии двух высших судебных инстанций - Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Действительно, Президент РФ В.В. Путин внес в Государственную Думу законопроект, в соответствии с которым в целях совершенствования судебной системы РФ и укрепления ее единства предлагалось сформировать один высший судебный орган по гражданским, уголовным, административным делам, по разрешению экономических споров и по иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом. Высший арбитражный суд РФ как высший судебный орган по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, а также как орган, призванный осуществлять судебный надзор за деятельностью арбитражных судов и давать разъяснения по вопросам судебной практики, упраздняется, Полномочия Высшего арбитражного суда предлагалось передать в юрисдикцию Верховного суда. Само объединение вызывает множество вопросов и опасений, поскольку вполне вероятно торможение либо временное прекращение рассмотрения дел как в системе судов общей юрисдикции, так и в системе арбитражных судов. Исследователи говорят даже о временном коллапсе российской судебной системы.
Итак, несмотря на богатейшую историю, эволюция судебной системы РФ продолжается. Если результаты ее последней реформы признаны неудовлетворительными, это значит, что необходимо искать новые, эффективные пути и способы ее развития.
2.2 Современная концепция правосудия
В соответствии с современными концепциями правосудия оно характеризуется следующими признаками: 1) правосудие осуществляется только судом; 2) правосудие осуществляется способами, указанными в законе; 3) правосудие осуществляется в точном соответствии с законом.
Первый из приведенных признаков определяет роль и место правосудия в механизме государственной власти, относя его к зоне ответственности судебной ветви власти. Этот «признак-принцип» содержится в действующей Конституции Российской Федерации и свидетельствует о том, что в нашем государстве никакой другой орган или общественная организация не производят разбирательства судебных дел на основе осуществления правосудия.
Второй признак характеризует процессуальную сторону правосудия, предполагающую, что суд в особом порядке осуществляет функцию государства по разрешению конфликтных ситуаций с целью восстановления нарушенной законности, охраны прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и государства в целом.
Первоначально содержание данной функции государства ограничивалось исключительно гражданским и уголовным процессами, причем данная позиция (с уточнением в отношении арбитражного процесса) высказывается и в современных научных и учебных изданиях[27].
Подход к этому вопросу стал кардинально меняться еще в советский период, когда после включения в Конституцию СССР статьи 58 [21]о судебном порядке обжалования неправомерных действий должностных лиц, а затем принятия законов, определяющих такой порядок, принцип установления судебной подведомственности таких споров существенно изменился. Если ранее весьма решительно отрицалась возможность «слияния» правосудия и административной юрисдикции, то в последние годы в научной литературе обосновывается наличие отдельного, административного направления в отправлении правосудия, а структура судебных органов претерпела соответствующие изменения, обусловленные необходимостью рассмотрения дел, вытекающих из публичных правоотношений.
Второй стороной данной проблемы стало возникновение в начале 90-х гг. прошлого века конституционных (уставных) и арбитражных судов, а, следовательно, конституционного и арбитражного процесса. Включение деятельности арбитражных судов по рассмотрению и разрешению дел, составляющих их подведомственность, в систему правосудия произошло практически безболезненно и серьезной научной дискуссии не вызвало. Как только арбитражные суды вошли в состав судебной системы Российской Федерации (до этого государственный арбитраж судом не считался[22]) вопрос о том, отправляют ли они правосудие или нет, отпал сам собой.
Третий признак правосудия характеризует его материальную сторону, предполагающую в первую очередь подзаконность судебной деятельности, которая и составляет отличительную черту правосудия. Правосудие обеспечивается независимостью суда и его подчинением Конституции и закону при отправлении правосудия, недопустимостью вмешательства в осуществление правосудия, неприкосновенностью и несменяемостью судей, гарантируемых на конституционном уровне (ст. ст. 120 - 127 Конституции РФ). При обнаружении несоответствия закону правового акта, подлежащего применению в конкретном деле, суд руководствуется пунктом 2 ст. 120 Конституции Российской Федерации. Основная задача суда при отправлении правосудия состоит в применении закона к конкретным обстоятельствам дела. Суд делает вывод в гражданском деле о наличии или об отсутствии у заинтересованных лиц субъективных прав и обязанностей, а в уголовном деле - о преступном характере деяний правонарушителя и об ответственности за них. Решение или приговор являются незаконными и подлежат отмене, если суд применил закон, не подлежащий применению, или применил ненадлежащий закон, или неверно истолковал закон, ввиду чего выводы суда оказались противоречащими его точному смыслу. Подзаконность судебной деятельности, не допускающая произвольного судейского усмотрения, и разрешение конкретного дела по соображениям целесообразности составляют принципиальную черту правосудия. Так, еще И.А. Покровский высказывал мнение о недопустимости неограниченного судейского усмотрения, которое неизбежно повлечет негативные последствия в сфере гражданского оборота, выражающиеся в «судебной опеке» его участников [25].
Статья 46 Конституции России закрепляет право каждого на судебную защиту прав и свобод. В суд могут быть обжалованы любые решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц. В случае исчерпания всех имеющихся внутригосударственных средств правовой защиты у каждого есть право обратиться в наднациональные органы по защите прав и свобод человека в соответствии с международными договорами Российской Федерации. Также в Гражданском процессуальном кодексе, в Арбитражном процессуальном кодексе закреплено, что разбирательство дел во всех судах открытое, за исключением дел, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, тайну усыновления (удочерения) ребенка, государственную тайну, а также по другим делам, если это предусмотрено федеральным законом. Однако на практике этот принцип судебного разбирательства трудноисполним - приставы пускают в суд только по повестке. Ни о каком участии в судебном заседании без предварительного согласия судьи и участников процесса речь не идет.
Определение содержания конституционного права на судебную защиту имеет большое методологическое значение как для науки конституционного права, так и для других отраслевых наук. Это объясняется тем, что от его интерпретации в конституционном праве как общей части национального права во многом зависит решение практических вопросов правотворчества и правоприменения. К вопросам права на судебную защиту обращались представители разных отраслей права. При анализе подходов к рассмотрению конституционного права на судебную защиту, его содержания, предложенных в науке конституционного права, можно отметить тот факт, что чаще всего за основу берется гражданское и гражданско-процессуальное понимание судебной защиты прав, свобод и законных интересов.
О.Я. Беляевская [26] трактует конституционное право человека и гражданина на судебную защиту как основное, неотчуждаемое и не подлежащее ограничению ни при каких обстоятельствах субъективное конституционное право-гарантию, заключающееся в совокупности возможностей защищать подвергшиеся посягательству охраняемые законом объекты посредством эффективного и справедливого правосудия. Далее О.Я. Беляевская выделяет основные правомочия, входящие в содержание исследуемого конституционного права: право на свободный доступ к суду; право на рассмотрение (разрешение) дела судом по существу и вынесение итогового решения; право на обжалование не вступивших в законную силу судебных решений; право на надлежащее исполнение судебного решения. Представляется, что ситуация, сложившаяся в науке конституционного права (понимание конституционного права на судебную защиту только как права на обращение в суд для разрешения спорного правоотношения и права обжаловать неправомерные действия органов власти), обусловлена тем, что закрепление конституционного права на судебную защиту как права на защиту человеком своих прав и свобод от любого посягательства посредством суда было установлено относительно недавно, а все значительные труды по анализу судебной защиты относятся к советскому периоду, когда предмет судебной защиты имел несколько иное содержание.
Следует отметить, что бывают случаи предоставления защиты без обращения заинтересованного лица. При этом не имеются в виду обращения органов государственной власти и местного самоуправления, организаций и граждан в защиту других лиц в порядке, установленном ст. ст. 45 - 46 ГПК РФ, так как в данном случае перечисленные субъекты выступают на стороне истца. Подразумевается судебная защита, которая предоставляется в силу закона, путем проверки законности и обоснованности мер пресечения и проведения следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы. Речь идет прежде всего о судебных решениях, разрешающих проведение следственных действий, ограничивающих конституционные права, предусмотренные в том числе ч. 2 ст. 22, ч. 2 ст. 23,ст. 25, ч. 3 ст. 35 Конституции России.Одни ученые (например, Н.В. Костерина [26], В.А. Лазарева [27]) относят такие решения к судебному контролю. Другие считают судебным контролем только судебное обжалование незаконных и (или) необоснованных решений органов власти и предлагают свое видение сущности таких судебных решений. Так, Э.А. Адильшаев выделяет судебное санкционирование в отдельный институт, являющийся межотраслевым и состоящий не только из норм уголовно-процессуального права, но и из конституционно-правовых норм, а также норм, закрепленных в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности»[28], Законе РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»[29] и гл. 35 ГПК РФ («Принудительная госпитализация гражданина в психиатрический стационар и принудительное психиатрическое освидетельствование»). Более того, деятельность суда по санкционированию действий органов уголовного преследования носит сложный и многоаспектный характер, что обусловлено многообразием прав, свобод и законных интересов, обеспечиваемых судебной защитой [31].
Рассматривая конституционное право на судебную защиту, в том числе в уголовно-правовой сфере, невольно сталкиваемся с продолжающейся дискуссией о содержании понятия правосудия, о возможности реализации судебной власти в иных формах и о статусе судебных актов, не содержащих итогового вывода о виновности или невиновности лица. Не анализируя мнения по этому вопросу, отметим, что данная дискуссия имеет значение для решения вопроса о том, только ли в форме отправления правосудия возможна защита прав и свобод судом. Необходимо согласиться с В.А. Лазаревой в том, что, «реализуясь во всех видах судебной деятельности, судебная защита является фактором, сближающим судебный контроль и правосудие». Таким образом, следует заключить, что конституционное право на судебную защиту прав и свобод реализуется не только при осуществлении правосудия, но и в иных формах судебной деятельности: судебном контроле и судебном санкционировании.
Приведенная позиция о содержании конституционного права на судебную защиту подтверждается решениями Конституционного Суда Российской Федерации, который при исследовании уголовно-правовой сферы высказывался о судебном контроле, используя категорию конституционного права на судебную защиту, что позволяет сделать вывод о том, что в практике Конституционного Суда Российской Федерации также прослеживается тенденция к широкому пониманию конституционного права на судебную защиту: как права, включающего в том числе право на надлежащее осуществление судебного контроля при ограничении конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Так, в Определении от 18 января 2005 г. № 26-О [32] отмечалось, что, хотя ч. 5 ст. 108 УПК РФ предусматривает в случае объявления обвиняемого в международный розыск принятие судебного решения об избрании в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого и его защитника (С.Ю. Коновалов был объявлен в международный розыск), а ст. 210 УПК РФ не устанавливает обязанности дознавателя, следователя, прокурора и суда уведомить обвиняемого и его защитника о вынесении подобного постановления и не предусматривает вынесения специального процессуального решения по этому поводу, право на судебную защиту, гарантируемое ч. 1 ст. 46 Конституции России каждому, не допускает возможности ограничения при этом других прав участника судопроизводства, в частности права на получение помощи защитника при рассмотрении судом вопросов относительно обвиняемого.