Называя юридические законы нормами права, Н. М. Коркунов писал, что различие между ними, с одной стороны, и «законами в научном смысле» - с другой, заключается в следующем:
а) юридическая норма, как всякая иная социальная норма, всегда «обусловлена определенной социальной целью, в то же время как закон в научном смысле никаких целей не преследует»;
б) закон в научном смысле как «общая формула, выражающая подмеченное однообразие явлений» отражает «не то, что должно быть, а то, что есть в действительности, - не должное, а сущее», тогда как норма права в этом отношении проявляется с точностью до наоборот;
в) нормы права «могут быть нарушаемы; нарушить же закон невозможно»;
г) нормы права, «руководя деятельностью людей и указывая им путь достижения их целей, причинным образом обусловливают поступки людей, т. е. «служат причиной явления». Что же касается законов природы (законов тяготения и др.), то они, выражая лишь уже «существующее однообразие явлений, не могут быть причиной этих явлений»;
д) «закон в научном смысле» в отличие от юридических законов (норм) «объясняет нам, не почему явления совершаются, а только как они совершаются».
Подводя итог сказанному о различии между законом в научном смысле и юридическим законом, Н. М. Коркунов констатировал, что «в отличие от нормы, как правила должного, могущего быть нарушенным и служащего причиной человеческих действий, закон в научном смысле есть лишь выражение действительно существующего однообразия явлений, не допускающего отступлений, и потому самому не могущего быть причиной этих явлений».
Справедливость данного вывода, как и констатация о коренном различии рассматриваемых законов, не подлежит никакому сомнению. Вполне очевидно, что «законы в научном смысле» и юридические законы весьма разнородны не только в том смысле и в тех отношениях, о которых свидетельствуют Н. М. Коркунов и другие авторы, но и по своим природе и характеру, по уровню объективности и субъективности, по способности быть регулятором или просто стабилизатором общественных отношений, наконец, по характеру их связей и отражения в них особенностей развития природы и общества.
Однако, будучи столь разнородными и трудно сопоставимыми друг с другом по многим параметрам, «законы в научном смысле» и юридические законы квалифицируются или просто называются законами.
Означает ли это хотя бы минимальную их однородность или однотипность? Да, однако весьма условно - при рассмотрении этих законов с терминологической точки зрения и в философском аспекте.
Последнее обстоятельство позволяет подчеркнуть, что согласно философскому представлению о законе как «необходимом, существенном, устойчивом, повторяющемся отношении между явлениями»3, как «одной из ступеней познания человеком единства и связей, взаимозависимости и цельности мирового процесса»4 законы в научном смысле и юридические законы выступают в качестве объективных по своему характеру явлений и категорий, выражающих реальные отношения вещей5.
При этом следует иметь в виду то вполне очевидное и широко известное обстоятельство, что характер и степень объективности данных явлений и категорий и реальности отражаемых в них отношений далеко не одинаковы. Ибо, как справедливо отмечается в философской литературе, «законы в научном смысле», законы природы «действуют как стихийная сила», в то же время юридические законы в качестве неотъемлемой составной части, разновидности общественно-исторических законов, «будучи равнодействующей сознательных человеческих действий», выступают как «законы самой человеческой деятельности», которые «создаются и реализуются людьми в процессе общественной практики».
В настоящее время одна из основных проблем, возникающих в процессе изучения закона и определения его понятия, заключается, однако, не только и даже не столько в том, что в юридической литературе в силу слишком прямолинейного понимания и использования термина «закон» допускается неправомерное смешение юридических законов с неюридическими, сколько в том, что в должной мере не учитывается исторический характер самих юридических законов, эволюция их понятия, сущности и содержания.
В этом одна из причин того, что исследователи на протяжении многих столетий безуспешно пытались постичь суть и содержание закона, безотносительно к времени его возникновения, существования и применения. В этом же одна из причин того, что все познание юридических законов в конечном счете с неизбежностью сводилось лишь к одностороннему, формально-юридическому их познанию и пониманию. Познавались не конкретная социально-классовая исторически изменяющаяся сущность, содержание и назначение закона как такового, а его внешняя сторона, форма, присущая ему поверхностная атрибутика. Соответствующим образом формировалось и определялось его понятие.
2.2 Доктрина и доктринальность: применение в правовом регулировании
В целом право рассматривается как универсальная категория, а потому в качестве средств регулирования использует как писаные, так и неписаные формы права. В последнем случае в числе неписаных форм права подразумевается и правовая доктрина.
Не останавливаясь на формах права, перейдем непосредственно к определению понятия "доктрина в праве и его источниках". Как отмечает А.А. Васильев, "применительно к правоведению правовая доктрина может пониматься как учение о праве (текст, созданный ученым-юристом) и идеи, поддерживаемые и защищаемые корпорацией юристов.
Отражение правовой действительности через призму правовой доктрины определяет наличие в самой доктрине регулятивных возможностей, отражающих качества самостоятельного источника права. В последнем случае как источник доктрина может оказывать идеологическое, воспитательное воздействие на сознание и волю индивидов в целях побуждения их к определенному типу правомерного поведения.
Изначально юридическая наука представляла собой отдельные доктринальные представления в юриспруденции. Не последнее, а подчас главенствующее место в процессе создания правовых норм занимает правовая идеология, складывающаяся в государстве. Кроме того, действие права невозможно без его восприятия и усвоения сознанием и волей человека, т.е. правосознания. Неслучайно и вполне справедливо С.С. Алексеев подчеркивает значительную степень влияния господствующей правовой идеологии на позитивное право.
Как следует из современных правовых исследований, правовая доктрина основывается на системе идей о праве, выражающих социальные интересы мнения авторитетных знатоков права и признаваемых со стороны государства. Такое признание находит подтверждение в нормативных правовых актах или юридической практике.
Несмотря на сложившееся различное восприятие правовой доктрины в научных и профессиональных кругах, объективный характер доктрине (независимо от принадлежности национального законодательства к той или иной системе права) придает реализация ее регулятивной функции через государственное санкционирование в нормативных правовых актах или судебной практике.
Исследователи отмечают первичный характер (по юридической силе) доктрины по сравнению с другими источниками права. При этом сформированность (завершенность) данному источнику придает длительный интеллектуально-волевой и целенаправленный характер приобретения качеств общепринятости в научной и профессиональной юридической среде при регулировании общественных отношений.
Многогранность понятию "доктрина" придает различное восприятие доктрин в научной среде, обусловленное не только научным генезисом, но и нормотворческой практикой.
Таким образом, термин "доктрина" используется для обозначения многих понятий и явлений. Этот термин употребляют в качестве синонима учению, философско-правовой теории, мнению ученых-юристов по вопросам правотворчества и правоприменения, научным трудам наиболее авторитетных исследователей в области государства и права, государственным документам политико-правового характера.
Глава 3. Закон в системе источников российского права
3.1 Закон в системе источников романо-германского права
В процессе классификации источников романо-германского права, включая подразделение их на первичные и вторичные, западные исследователи-компаративисты неизменно в центр внимания своих научных изысканий ставят законы.
Сравнивая основы правопорядка в странах Западной Европы и в других странах, в частности в США, зарубежные исследователи вполне оправданно акцентируют внимание прежде всего на том, что преобладание статутов в системе романо-германского права и содержащихся в них норм над всеми другими источниками права со всей очевидностью свидетельствует: «европейские ценности, касающиеся правопорядка», в основе которых - европейская правовая культура и традиции, в значительной степени отличаются от таковых в США.
Основная причина такого рода расхождений заключается в исторически сложившейся разнородности состава населения стран Западной Европы и США, с одной стороны, и, как следствие этого, в неодинаковом уровне их общей и правовой культуры, под воздействием которой формируется правовая система и складывается вполне определенный правопорядок, с другой стороны.
Соединенные Штаты Америки - это «страна эмигрантов с разношерстной культурой и относительно краткой историей своего развития». В силу уже этих причин и особенностей американское общество с его восприятием права и правопорядка гораздо больше, чем любое другое общество, «склонно к изменчивости, приспособляемости к изменениям и индивидуализму».
В противоположность ему европейские нации (страны), имея весьма долгую и богатую историю, относительно однородный состав населения и довольно старые правовые традиции, в течение многих веков вырабатывали совсем иное восприятие права и правопорядка. В соответствии со сложившимися в этих странах традициями неопределенности и непредсказуемости судебных решений в США и других странах общего права, формирующих прецедент, предпочтение отдается вполне определенным по своему характеру нормам, содержащимся в законах. Особая значимость такого рода норм усматривается также в их стабильности, строгой последовательности, четкой социальной направленности и предсказуемости.
Во-вторых, в основу концепции и содержания в странах романо-германского права традиционно закладывались «всеобщие и вечные принципы разума и справедливости».
В-третьих, закон в странах романо-германского права рассматривается не только в узком, своем изначальном смысле как акт, исходящий от высшего законодательного органа страны и обладающий высшей юридической силой, но и в более широком контексте, а именно как собирательные понятие и термин, которыми обозначаются все законодательные акты, исходящие от уполномоченных на их издание центральных и местных законодательных и исполнительно-распорядительных государственных органов.
Концепция закона исходит из того, что «закон (Gesetz, statute) охватывает собой фактически все письменные юридические акты, которые являются главным источником права для правовой системы Германии». Под понятие закона при этом подходят как «широкообъемлющие правовые кодексы» и другие правовые акты, издаваемые федеральными и земельными законодательными органами, так и правовые акты, принимаемые на всех уровнях исполнительными органами.
Помимо обозначенного смысла расширительного понимания закона в романо-германском праве, когда этим понятием охватываются практически все нормативные правовые акты, в западной юридической литературе нередко используется иной смысл его расширительного понимания. А именно: закон как таковой в процессе правоприменения трактуется не в буквальном, строго текстуальном плане, а исходя из его духа, из заложенного в нем смысла.
В-четвертых, закон в романо-германском праве никогда не отождествлялся и не отождествляется с правом, а «законопорядок», т. е. порядок, складывающийся на основе строгого и неуклонного соблюдения требований, содержащихся в законе, никогда не рассматривался как синоним «правопорядка».
Помимо него и наряду с ним не только существуют, но и активно воздействуют на правовую и социально-политическую действительность стран романо-германского права другие источники. Именно они, а не только законы, составляющие основу романо-германского права, предопределяют суть данной правовой семьи, формируют представление о понятии и содержании самого права.
Сравнивая представление о праве как таковом, сложившемся в недрах романо-германского права, в частности среди французских юристов, с представлением о праве, бытующим в среде юристов, имеющих дело с общим, в особенности с английским, правом, многие исследователи не без оснований отмечают, что у первых гораздо более широкие взгляд на право и подход, чем у последних. Это связано с тем, что английские юристы смотрят на право в основном лишь с точки зрения «возможности осуществления в его рамках тех или иных судебных действий», тогда как французская концепция права исходит из того, что понятием права охватываются «все без исключения нормы», в том числе те, которые «не могут иметь отношения к каким бы то ни было судебным действиям». Критерием отнесения тех или иных норм к числу правовых является их целевая направленность на «закрепление структуры общества и на регулирование поведения людей», а также в не меньшей степени на «закрепление основы организации самого государства».
В-пятых, закон в собственном его понимании не всегда и не во всех странах романо-германского права является актом высшего законодательного органа страны - парламента. Например, во Франции действующая с 1958 г. Конституция предоставляет довольно широкие полномочия в области законотворчества и другим органам - Совету министров и Государственному совету.
Аналогичная ситуация с «разделением» законодательной власти имеет место и в ряде других стран, с той, однако, разницей, что в этих странах «разделение» законодательной власти чаще всего сводится к классическому варианту делегирования законодательных функций от парламента к правительству.
В-шестых, издание и применение законов в ряде стран романо-германского права неизменно сопровождается судебным контролем за их конституционностью.
В качестве примера можно сослаться на теорию и практику судебного контроля за конституционностью издаваемых законов в Германии. Судебный контроль прямо закрепляется в Основном законе ФРГ от 23 мая 1949 г. (ст. 93), где говорится, что Федеральный конституционный суд уполномочен выносить решения при наличии разногласий или сомнений относительного федерального права или права земли.
В-седьмых, закон в романо-германской правовой семье в отличие от законов других правовых семей, в особенности тех, которые построены на религиозной основе, всегда выступает в своих самых разных проявлениях и занимает высшую ступень в иерархии всех остальных источников права.
Наряду с различиями в законах разных стран существуют и другие их особенности. Они касаются, в частности, степени конституционного контроля, уровня кодификации, различной роли закона и подзаконных актов, стиля и методов толкования законов в разных странах. Эти различия, по справедливому замечанию Р. Давида, имеют определенную значимость. Однако ни одно из них «не дает оснований сделать вывод о том, что данная правовая система не входит в романо-германскую правовую семью».
Многообразие специфических особенностей законов в разных странах, порожденное историческими, национальными и иными условиями их возникновения и развития, не только не исключает, но и, наоборот, предполагает их общность внутри романо-германской правовой семьи.
Например, в Швейцарии на процесс построения иерархии нормативных правовых актов в значительной мере влияет федеративное (формально - конфедеративное) устройство государства. Согласно Конституции Швейцарии и сложившейся юридической практике иерархия законодательных актов, издаваемых в стране, и содержащихся в них норм строится на основе следующих принципов: а) федеральные законодательные акты создают прецедент, которому обязаны следовать кантональные законодательные акты; б) конституционные законы обладают несравнимо более высокой юридической силой по отношению к обычным законам; в) любые законы обладают большей юридической силой и соответственно имеют несомненный приоритет перед нормативными актами, исходящими от правительства или любых иных административных органов; г) объем законодательной власти федеральных органов в правовом плане строго регламентирован, основные законодательные функции принадлежат кантонам; д) федеральные законы не могут быть объектом судебного контроля на предмет их соответствия или несоответствия федеральной конституции; е) нормы, содержащиеся в современных законодательных актах, превалируют в юридическом плане над нормами, содержащимися в ранее изданных актах; ж) более конкретные, специфические нормативные акты превалируют над общими по своему характеру законодательными актами и содержащимися в них положениями.