Материал: Исследование гендерных отличий в стереотипах восприятия будущей семейной жизни

Один из способов усвоения и переработки информации - сличение вновь поступившей информации с социальными эталонами и стереотипами, которые вырабатываются обществом, являются частью данной культуры, усваиваются человеком с детства.

Шаблоны поведения и деятельности познаваемого в сознании познающего преобразуются в эталоны социально-психологических качеств личности. Эталоны внешности на уровне восприятия существуют для познающего как некоторый конституциональный тип личности. Типичный пример по этому поводу приводит В.Н. Панферов: “Эталон внешнего облика боксера ассоциируется с приплюснутым носом, квадратным подбородком, коротко стрижеными волосами, пружинистой походкой” [24; 139]

Эталоны внешности выполняют роль своеобразных “пусковых механизмов” процесса интерпретации субъективных свойств человека. Структура этих эталонов, согласно В.Н. Панферову, есть синтез анатомических и экспрессивных свойств внешнего облика человека.

В.Н. Панферов выделяет три класса эталонов и стереотипов интерпретации личности по внешности:

1. антропологические (конституциональные признаки, формализованные в понятиях “национального типа внешности”, “полного типа внешности”, “анатомически похожего на знакомого человека типа внешности”);

.        эмоционально-эстетические.

Для каждого человека познаваемый в общении человек является значимым эмоциональным объектом. Эмоциональные отношения предопределены особенностями физической красоты и экспрессией внешнего облика. Результаты опытов показали, что при первом впечатлении наблюдателя зависимость оценки психологических качеств личности от эмоционально-эстетического отношения к внешности воспринимаемого человека. Человек, получивший положительную оценку внешности, получал, как правило, согласно исследованию В.Н. Панферова, и положительную характеристику личности и наоборот. Д. Майерс уточняет, “что при прочих равных условиях более красивые люди счастливей, сексуальней, коммуникабельней, умней и удачливей, правда, не честнее и не заботливее по отношению к другим” [20; 409]. Эта закономерность выразилась в коэффициенте корреляции между оценками внешности и личности, равном 0,92.

Согласно мнению Э. Пайнс и К. Маслач, “в нашей культуре из-за широко распространенного стереотипа предполагается, что привлекательные люди как личности социально более желательны, и ожидается, что их личная, профессиональная и социальная жизнь лучше, чем у не привлекательных людей” [23; 141].

Влияние таких стереотипов может заходить дальше, и изменять восприятие человеком самого себя и влиять на его собственное поведение. А. Анастази настаивает на том, что “то, что люди утверждают о ком-то по его внешним признакам, может быть очень важным фактором, определяющим его поведение” [5; 161]. Чем более распространенным является представление, тем более оно способно влиять на восприятие индивида окружающими и на его самовосприятие, тем больше находится свидетельств, которые, как кажется, подтверждают изначальное мнение окружающих о нем.

Эмоциональный путь интерпретации может идти как от отношения к лицу в целом (эмоционально-интегративный), так и от эстетической оценки его отдельных черт (эмоционально-аналитический). При этом экспрессия является наиболее информативным признаком психологических качеств личности.

Итак, в повседневной жизни нам приходится сталкиваться со всевозможными ситуациями, на которые мы не в состоянии реагировать творчески, тогда при восприятии окружающей реальности мы вынуждены использовать разнообразные стереотипы.

А.А. Бодалев по этому поводу пишет, что “стереотипы выполняют в акте познания, образно говоря, роль одежек, в которых одевает познаваемого человека познающее лицо, после того, оно отнесло его к определенной категории людей” [13; 135].

1.2.3  Гендерные особенности стереотипов восприятия

Веками у людей складывались стереотипные представления об образе мужчины и женщины, которые до сих пор распространяются на всех представителей того или иного пола, независимо от их индивидуальных особенностей и возраста. Эти стереотипы касаются как личностных черт мужчин и женщин, так и особенностей их поведения.

Научно-психологические исследования в этой области начались в конце 40-х - начале 50-х годов 20 века. Подытоживая эти исследования Мак-Ки и Шеррифс в 1957 году заключили, что типично мужской образ - это набор черт, связанный с социально неограничивающим стилем поведения, компетенцией и рациональными способностями, активностью и эффективностью. Типично женский образ, напротив, включает ряд черт, связанных с социальными и коммуникативными умениями, с теплотой и эмоциональной поддержкой. При этом чрезмерная акцентуация, выраженность как типично мускулинных, так и типично фемининных, приобретает уже негативно оценочную окраску. Типично отрицательными качествами мужчин признаются грубость, авторитарность, излишний рационализм, женщин - формализм, пассивность, излишняя эмоциональность [17].

В.Г. Горчакова выявила, что в стереотипном массовом сознании женщина воспринимается как носитель эстетической функции: красивая, обаятельная, женственная. Об этом заявили 60% мужчин и 68% мужчин. Мужчина в общественном сознании должен быть мужественным, сильным, надежным. Так считают 69% женщин и 61% мужчин. Подобных результатов добились Ю.Е. Алешина [4], О.В. Митина [21], О.М. Разумникова [30].

Вызывает интерес исследование, проведенное Д. Бестом и Дж. Уильямсом. Они предложили испытуемым из 25 стран использовать 300 наиболее употребительных прилагательных, описывающих личностные черты, для характеристики мужчин и женщин.

Качества, ассоциирующиеся только с мужчинами или только с женщинами минимум в 19 странах из 25 (количество стран указано в скобках).

Начиная с 60-х годов большую популярность приобретают исследования стереотипных представлений о способностях мужчин и женщин, их компетентности в различных сферах деятельности и причинах их профессиональных успехов. Так, П. Голдберг обнаружила известную долю предубежденности женщин против самих себя в сфере научной деятельности; студентки колледжей выше оценивают статьи, написанные мужчинами, чем женщинами. Приблизительно такие же данные были получены и в эксперименте, где испытуемые обоих полов должны были оценить предлагаемые им на обозрение картины, одни из которых были якобы написаны мужчинами, а другие - женщинами. Еще одной независимой переменной в этом исследовании был статус художника: в одном случае авторы картин - мужчины и женщины - представлялись испытуемым как начинающие художники, а в другом - как победители конкурсов. Здесь также имела место переоценка картин, написанных мужчинами, но это было справедливо только по отношению к условиям первой серии, когда художники представлялись новичками. В.С. Агеев считает, что “сам факт победы на конкурсе как бы уравнивал в глазах испытуемых профессиональное мастерство художников, независимо от их половой принадлежности, и это действовало в противовес стереотипу о заведомо меньших способностях женщин в области живописи” [1; 153].

Получив сходные с предыдущими результаты, К. Доу попыталась интерпретировать их с помощью теории каузальной атрибуции, в соответствии с которой успех или неудача в какой-либо деятельности объясняется по-разному в зависимости от того, являются ли они неожиданными или, напротив, ожидаемыми, вероятными. Ожидаемому поведению обычно приписываются так называемые стабильные причины, а неожиданному не стабильные. Поэтому в соответствии с поло-ролевыми стереотипами хорошее выполнение задачи, высокий результат в чем-либо, достигнутый мужчиной, чаще всего объясняется его способностями (стабильные причины), а точно такой же результат, но достигнутый женщиной, объясняется ее усилиями, случайной удачей или другими нестабильными причинами. Более того, сама типология стабильных и нестабильных причин оказывается неодинаковой в зависимости от того, чье поведение объясняется - мужчины или женщины. В частности, С. Кислер установила, что и “способности” и “усилия” могут иметь различные оценочные коннотации при объяснении поведения женщин и мужчин. Так, например, при объяснении успеха женщин фактор усилий рассматривается чаще всего как нестабильный и в целом имеет некоторую отрицательную оценочную окраску, а применительно к профессиональным успехам мужчины этот фактор интерпретируется как стабильный и имеющий положительную оценочную окраску, как необходимое условие “естественной мужской потребности в достижениях, как средство преодоления барьеров и трудностей, возникающих на пути к цели” [цит. по 1; 153].

В реальном межличностном взаимодействии и в чисто личностном плане, по мнению В.С. Агеева, компетентность оказывается для женщин скорее отрицательным, чем положительным фактором: высококомпетентные женщины не пользуются расположением ни у мужчин, ни у женщин. Такой вывод подтвержден экспериментально: мужчины и женщины стремятся исключить из своей группы компетентных женщин, причем эта тенденция наблюдается и в условиях кооперативного, и соревновательного взаимодействия. Это интерпретируется следующим образом: высокая компетентность женщины опровергает существующие стереотипы. При этом, пишет В.С. Агеев, возникает несколько способов реакции на это противоречие:

ü изменить стереотип

ü  опровергнуть факт наличия компетентности

ü  устранить противоречие путем исключения компетентной женщины из группы.

Два последних чаще всего используются в реальной жизни.

Это исследование - попытка объяснить существующие полоролевые стереотипы, апеллируя к более широкому социальному контексту. Исследования такого рода ставят своей задачей не просто описать содержание полоролевых стереотипов, но и выяснить их функции. Наиболее важными из таких функций большинство исследователей считают оправдание в защиту существующего положения вещей, в том числе фактического неравенства между полами. Так, например, О. Лири прямо пишет о существовании в американском обществе норм предубежденности против женщин, имеющих какой-либо приоритет над мужчинами того же возраста и социального положения. Она исследовала связь между полоролевыми стереотипами и оправданием задержки продвижения женщин по служебной лестнице в промышленности. По мнению автора, без каких бы то ни было объективных оснований женщинам приписываются следующие установки на работу: они работают только ради “булавочных” денег; в работе их интересуют чисто коммуникативные и эмоциональные моменты; женщинам больше нравиться работа, не требующая интеллектуальных усилий; они ценят самоактуализацию и продвижение по службе меньше, чем мужчины. Основа таких взглядов - расхожие полоролевые стереотипы, согласно которых у женщин отсутствуют черты, связанные с компетенцией, независимостью, соревновательностью, логикой, притязаниями и т.д., и которые, напротив, постулируют у них подчеркнутую выраженность эмоциональных и коммуникативных характеристик.

Специальная область исследований, где, по убеждению специалистов, с особой наглядностью демонстрируется оправдательная и защитная функции полоролевых стереотипов,- это исследования изнасилований. Широкое изучение этой проблемы началось с середины 70-х годов, за очень короткое время проведено около трех сотен исследований, расширился и спектр изучаемых вопросов. Так, например, Г.Филд установила, что в целом мужчины по сравнению с женщинами приписывают большую часть ответственности за случившееся самой жертве. При этом мужчины с консервативными взглядами склонны интерпретировать изнасилование как прежде всего вину или ошибку самой жертвы, пологая при этом, что женщина теряет свою привлекательность. Мужчины с более либеральными взглядами приписывают жертве приблизительно такую же ответственность, но не отказывают ей в привлекательности. Самым интересным результатом этой работы оказался вывод о том, что мнение широкой публики и полицейских по поводу ответственности за изнасилование оказались более сходными с точкой зрения самих насильников, чем адвокатов и жертв. По мнению автора, суть полученных данных сводится к тому, что в целом мужчины демонстрируют более снисходительное отношение к сексуальному насилию, чем женщины, а полицейские разделяют стереотипы, превалирующие в мускулинной культуре.

В исследованиях Кэлхауна специально анализировался такой фактор, как привлекательность жертвы. Было установлено, что, по мнению представителей обоих полов, вероятность изнасилования привлекательной женщины выше, чем непривлекательной, вместе с тем привлекательной жертве приписывается большая ответственность, чем непривлекательной. Однако в ряде других работ было показано, что женщины приписывают жертве большую ответственность, чем мужчины, хотя в большей степени, чем мужчины, склонны считать жертву заслуживающей уважения, снисхождения и сострадания. Фактор привлекательности жертвы так же оказался не однозначным в этом исследовании. Разноречивость данных С. Канекар объясняет различной модальностью понятия ответственности, которое нередко обозначает два различных аспекта: вероятность самого факта насилия (каузальный аспект) и вину за случившееся (моральный аспект). Результаты исследования показали следующее:

ü соблазнительность жертвы (в одежде и манере поведения) увеличивает приписываемую ей вину и воспринимаемую вероятность изнасилования (т.е. моральную и каузальную ответственность жертвы);

ü  замужним женщинам, по сравнению с незамужними, приписывается большая вина, но не более высокая вероятность быть изнасилованной;

ü  привлекательность жертвы увеличивает вероятность изнасилования, ноне вину за него.

Авторская интерпретация полученных данных сводится к констатации полученных закономерной и естественной асимметричности в позициях женщин и мужчин по отношению к ситуации изнасилования: женщины вынуждены идентифицироваться с жертвой, а мужчины - с насильником. Поэтому применительно к этой ситуации поло-ролевые стереотипы выполняют одновременно защитную функцию для женщин и оправдательную - для мужчин. Защитная функция представлений, типичных для женского контингента испытуемых, по сравнению с мужским, заключается в снижении не только моральной ответственности (вины), но каузальной (вероятности), приписываемой жертве, но и в стремлении как можно сильнее отличаться от жертвы по используемым в эксперименте критериям: привлекательности, провокационности в одежде и поведении, социальному статусу. Соответственно, оправдательная функция представлений, свойственных мужскому контингенту испытуемых, напротив, проявляется не только в преувеличении моральной и каузальной ответственности, приписываемой жертве, но и более снисходительном отношении к преступнику.

В последнее время анализу подвергся ряд других функций поло-ролевых стереотипов, например, регулятивная, объяснительная, трансляционная и др.

Ряд авторов полагает, понятие поло-ролевых стереотипов может быть применено не только к описанию эмоционально-когнитивной сферы человека, но и к непосредственно наблюдаемому поведению людей. “В качестве важной задачи при этом,- отмечает В.С. Агеев,- выдвигается изучение типичных различий между мужчинами и женщинами в манере поведения, в проигрывании половых ролей и ритуалов” [2; 155]. Например, методом естественного эксперимента изучались различия в манере женщин и мужчин переходить улицу на красный свет в нарушения правил уличного движения. Было установлено, что женщины реже, чем мужчины, переходят улицу на красный свет первыми, но чаще нарушают правила вслед за более решительным нарушителем. Главный вывод сводится к тому, что, по-видимому, женщины более податливы к требованиям, запрещающим нарушение правил, но и одновременно и более конформны к групповому давлению в подобной ситуации. Другим примером исследования регулятивной функции является изучение влияния этнической и половой принадлежности на помогающее поведение. Четверо белых англичан) (2 мужчин и 2 женщин и четыре гражданина Великобритании(2 мужчин и 2 женщин) просили белых англичан разменять монету для таксофона-автомата. Результаты показали, что и женщины, и мужчины демонстрируют расовую дискриминацию, однако только по отношению своего пола, но не противоположного.