Вместе с тем представители биомедицины, интересовавшиеся традициями, стремительно формировали новую среду для бывших одино- чек-единоличников, коими всегда считались народные лекари, а уж тем более колдуны, шаманы и чародеи. Появилось множество «школ», «курсов», «университетов», «академий», в которых на все лады обучали тех, кто пытался наследовать народные практики, но им предлагали к этому еще и эзотерику, гипноз, а заодно и основы биомедицины. На постсоветском пространстве в начале 1990-х гг. в результате деятельности группы активистов под руководством к.м.н. Я.Г. Гальперина удалось разработать и юридически узаконить новую профессию - народный целитель. В профессиональном стандарте речь шла о народных лекарях (практиках-прикладниках типа травников, костоправов и других специалистов) и собственно духовных народных целителях, ориентированных на магико-мистические практики с использованием ритуалов, заговоров и заклинаний.
В 1993 г. в первом российском законе об охране здоровья народное целительство получило свою прописку в статье 57. Замыслы тех, кто занимался формированием этой сферы оздоровительной деятельности, простирались достаточно далеко - они готовы были развивать на основе целительства альтернативную медицину, т.е. фактически создавать своеобразные аналоги ТМС. Но ни в России, ни в Болгарии этого не случилось. Не дающий покоя местным энтузиастам пример Индии с ее самостоятельным департаментом, а позже вторым министерством здравоохранения AYUSH6 так и остается до сих пор далеким маяком. Хотя к настоящему времени целители группируются в свои ассоциации, получают в разных инстанциях документы, в какой-то степени подтверждающие их способности и позволяющие им практиковать; но на государственном уровне и в России, и в Болгарии они не имеют таких прав и степени защищенности, как в Индии, Китае, в том числе Тибете, и некоторых других странах Востока.
Помимо лечителей и народных целителей в наши дни сферу неконвенциональной медицины составляют еще множество разных специалистов, в том числе врачей по образованию, имеющих свои особые наименования и предлагающих какие-то конкретные методы оздоровления, на чем мы специально не будет останавливаться и подробно рассматривать это (см. например: Никонов 2017). Укажем только на то, что важнейшей составляющей неконвенциональной медицины в разных странах мира остается гомеопатия (Зиновьева, Эрик ван Вунсел 2015), отношение к которой со стороны биомедицины и здравоохранения в целом, как, собственно, и к другим составляющим неконвенциональную медицину, периодически меняется (можно сказать, от нейтрального до негативного)7.
С конца 1980-х гг. множество людей не только активно занимались «возрождением» всевозможных традиционных методов и практик, не только осваивали то, что предлагали западные эмиссары (см.: Харитонова 2006, Kharitonova 2015), но и стремились к легитимации всей сферы активно пополнявшейся всевозможными методами и практиками неконвенциональной медицины. Последнее как раз и было связано с идеями интеграции.
Обратим внимание на то, что в самом общем значении это слово понимается обычно как объединение в целое каких-либо частей и элементов. Однако как специальный термин оно имеет множество оттенков толкования, причем часто с какими-либо уточнениями и специфическими характеристиками в пределах конкретной научной сферы. Так, философские словари определяют интеграцию как «тип межкультурного взаимодействия, предполагающий равноправный или неравноправный синтез культур-контрагентов». Здесь же специально подчеркивается, что этот «синтез» «включает три основных варианта (по убыванию паритета): конвергенцию, инкорпорацию и ассимиляцию», т.е.: сближение - проникновение - уподобление (Философский...).
Социологические словари рассматривают социальную интеграцию как «1. Совокупность процессов, благодаря которым происходит соединение разнородных взаимодействующих элементов в социальную общность, целое, систему. 2. Формы поддержания социальными группами устойчивости и равновесия общественных отношений. 3. Способность социальной системы к самосохранению перед лицом внутренних и внешних напряжений, затруднений, противоречий», уточняя, что термин происходит «(от лат. integer - полный, цельный, ненарушенный) - процесс, или действие, имеющий своим результатом целостность; объединение, соединение, восстановление единства...» (Социологический...).
Очевидно, что наиболее важным в собственно интеграции является некое нарушение существовавших системных взаимоотношений, приводящее к обновленному взаимодействию компонентов и в итоге к трансформациям, слому существовавших структур и последующему образованию - через «конвергенцию, инкорпорацию и ассимиляцию» - новых системных взаимоотношений (систем) с формированием вновь складывающейся структуры. Отдельные авторы - социологи медицины - могут давать несколько иную, «облегченную» трактовку термина, видимо, с опорой на анализ современной ситуации (ср., например: Горбунова 2009).
Надо ли говорить, что в медицинском дискурсе также будут преобладать некие специфические характеристики и акценты? В современном контексте, учитывая происходящие в системе здравоохранения - т.е. в конфессиональной медицине - трансформации, интеграция там соотносится в первую очередь с попытками наладить внутренние взаимодействия в поликлиническом процессе, например.
Интеграция или противостояние?
Очевидно, что сама идея интеграции должна интересовать в большей степени не конвенциональную медицину, а другую составляющую современной системы здоровьесбережения - неконвенциональную медицину, точнее, ее организаторов и адептов. Именно так и происходит с самого начала становления и попыток легитимации различных оздоровительно-лечебных систем, практик и методов, пытавшихся разделить с конвенциональной медициной ее рынок и поле деятельности. Например, уже в 1990-е гг. радетели за неконвенциональную медицину начали не только формировать ее составляющие в осовремененном варианте, но и - при борьбе за рынок - научно осмыслять их, создавая свою терминологию, в том числе издавая специальные словари (иногда довольно неожиданные: Краткий. 2004) и справочники (см., например: Правовые основы. 2000), проводя конференции и конгрессы, публикуя их материалы и иные научные, научно-популярные и околонаучные труды (см., например, многочисленные и многотомные труды международных конгрессов «Народная медицина России - прошлое, настоящее, будущее» (Научно-практические аспекты... 1995), съездов «Элиты традиционной народной медицины и целительства» (Элиты традиционной... 2006), международных форумов «Интегративная медицина» (Материалы Международного... 2006), конгрессов по комплементарной медицине (Материалы объединенного... 2015) и др.). Иногда это выглядело довольно нелепо, но такая литература прекрасно отображала реально происходившее на постсоветском пространстве и соседней территории: в странах ближнего и дальнего зарубежья, по сути дела, отмечались те же процессы, а часто именно появившееся там инициировало новшества на российском оздоровительно-лечебном рынке.
К настоящему времени - с практической позиции - сформировался некий странный бриколаж (пользуясь термином К. Леви-Стросса) в системе здоровьсбережения и в России, и в Болгарии. С одной стороны, работает, реформируясь на западный манер, система здравоохранения, де-юре довольно замкнуто существуя в правовом поле, а с другой стороны, она оказалась де-факто весьма жестко вписанной в систему здоровьесбережения. Жестко - поскольку юридические взаимоотношения двух подсистем - конвенциональной и неконвенциональной медицины, двух образующих не вполне легитимную общую систему, на протяжении трех десятилетий регулируются законами об охране здоровья и многочисленными подзаконными актами, которые сменяют и порой просто отрицают друг друга. Естественно, возникают вопросы: можно ли говорить о какой-либо интеграции и где, в какой области и в какой степени она проявляется, если проявляется? Есть ли в сфере здоровьесбережения некий «равноправный и неравноправный синтез» контрагентов, на котором настаивает философское определение понятия «интеграция»? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо изначально дать хотя бы приблизительный абрис существующего рынка неконвенциональной медицины, кстати, довольно схожего в разных странах (ср., например: ОтгеШ 2014).
В ситуации незапрещенности (т.е. де-юре дозволенности) практически всего и вся - это очевидно не только исследователю, но и любому интересовавшемуся оздоровлением или лечением человеку - вырисовывается картина очень пестрая и даже в чем-то противоречивая. Посмотрим, что происходит в России, но при этом не будем забывать, что в Болгарии ситуация практически та же.
Во-первых, и в России, и в Болгарии продолжают существовать, особенно вне «столичных» регионов, этнические народные медицины (разнородные, во многих регионах подвергшиеся значительной трансформации вследствие повсеместного влияния СМИ и ТВ, а теперь еще и Интернета, изменившие установку на особую пользу такой медицины для членов своего сообщества и т.д.; см., например: Гончарова 2005; Ермакова 2013, 2014 и др.)
Во-вторых, у нас очень широко распространилось, особенно в крупных городах и прилежащих зонах, созданное в начале 1990-х гг. народное целительство. Профессионально определившиеся в связи с этим народные целители (духовная или, точнее, магико-мистическая сфера интересов и ритуальной деятельности) и народные лекари (магико- медицинская сфера интересов: практики народной медицины - травники, костоправы и пр.) значимо отличаются от своих предшественников, еще практикующих параллельно с ними (знахарей, колдунов, лекарей - с различными типами специализации), так как они, согласно требованиям законодательства, имеют обычно некое биомедицинское образование и успели получить самые разные сертификаты, дипломы, даже лицензии на право деятельности. Некоторые наиболее «продвинутые» специалисты этого круга сумели уже создать свои особые методы работы, обосновав их теоретически и опубликовав в варианте книг или учебных пособий; есть даже те, кто сформировал, фактически, собственные школы, обучив значительное число последователей (см., например: Ведущие специалисты... 2005; Элита специалистов... 2006).
В-третьих, в некоторых регионах страны есть давно сформировавшаяся традиционная медицина, которая распространялась за пределы своего исходного региона на протяжении двух прошлых веков - это традиционная медицина в варианте ее тибетско-бурятской ветви (Харитонова 2009б, 2010б; Центр восточной медицины...). Существовавший вариант тибетско-тувинской традиционной медицины у нас практически неизвестен, да и в самой Республике Тыва он теперь мало распространен в результате запретов, существовавших в советское время. О традиционной медицине других народов говорить не приходится, так как реально она не сформировалась, хотя, например, известны некоторые письменные произведения (лечебники и т.п.) в восточнославянской традиции, но они не были каноническими источниками широко распространенных медицинских практик и школ, созданных на их основе.
Отечественный рынок, чем дальше - тем больше, наполняется иноземными заимствованиями. И, в-четвертых, мы должны констатировать, что уже с конца ХХ в. (а теперь это кратно увеличивается с каждым годом) в Россию начали импортироваться традиционные медицины Востока: и в этнически специфических вариантах из стран их происхождения, и в опосредованных вариантах через западные страны, куда они попали раньше. Здесь рынок диктует свои условия, но не менее значимым оказывается ментальность клиентов, которые - особенно в крупных городах - настроены на медицинские системы и практики, более понятные современному человеку, т.е. максимально ассоциирующиеся с биомедициной.
Поэтому, в-пятых, крупные города активно насыщаются специалистами (с Востока и Запада), предлагающими в своей практике варианты традиционных медицинских систем, которые на их родине уже прошли этап интеграции с биомедициной и вступили с ней во взаимодействие как минимум на уровне конвергенции (сближения), если не инкорпорации (взаимопроникновения): это в первую очередь индийская аюрведа и китайская традиционная медицина. Кстати, многие европейские страны считают КТМ, например, дополнительной альтернативной медициной (ДАМ) (WHO 2002-2005). Надо заметить, что с Востока прибывают и специалисты в области собственно традиционных медицин, имеющие соответствующие документы об образовании, полученные в своих странах9.
Вместе с тем, в-шестых, в России в настоящее время существует целый ряд различных ассоциаций и иных объединений специалистов, которые предлагают варианты обучения традиционным медицинам и иным заимствованным практикам и методам оздоровительно-лечебного профиля. Создаются специальные факультеты и кафедры, куда приглашаются зарубежные практики (например: (Институт восточной медицины при РУДН)), которые готовят, как они считают, специалистов определенных направлений деятельности; тем же начали заниматься различные аффилированные организации, открывающие российские филиалы (например, в Москве / Подмосковье: (Российский филиал Международного института тибетских исследований Шанг Шунг)).
В-седьмых, помимо поливариантно представленных различных традиционных медицин и традиционных медицинских систем, в стране распространены во многих разновидностях такие сферы неконвенциональной медицины, как фитотерапия и гомеопатия. Первая, будучи правопреемницей народного траволечения, сознает себя достаточно далеко ушедшей от истоков и фактически срощенной с фармакологией. Вторая, зародившись как альтернативная системе аллопатической медицины в Европе в ХVШ в. (рассматривается сегодня как вариант ДАМ), в настоящее время оказалась к ней максимально приближенной (хотя на деле это все тот же бриколаж) в рыночной сфере, да и на практике порой, как считают некоторые специалисты и исследователи, с ней синтезированной, так как аллопаты давно уже параллельно своим препаратам прописывают некие «гомеопатические» составы.