2. Институт мести в советские годы
В 1920-е годы адыги продолжали обращаться к мести как ответу, если в исходном конфликте причинялся различный имущественный или физический ущерб. Воровство скота, хозяйственные споры, неурегулированность земельных вопросов и т.д. - все это могло вызвать месть [8, с. 95-108].
В этот период одной из главных причин совершения мести стали политические разногласия. Борьба за установление на Северо-Западном Кавказе советской власти расколола адыгское общество на ее сторонников и противников. В ряды противников встало большинство лиц из привилегированных сословий, религиозных служителей и простых общинников [30, Оп.1. Д.13. Л.57].
Институт мести подчас трансформировался в бандитизм. Как свидетельствует архивный материал, в Кабарде был сформирован военный отряд, который возглавил уздень Кургоко Шипшиев. Отряд мстил родственникам тех, кто поддерживал советскую власть. Месть стала формой политической борьбы.
В 1920-е годы у адыгов по-прежнему сохранялась свойственная адыгскому правосознанию зависимость между характером исходного конфликта и формой мести. Причинение незначительного ущерба могло быть совершено по отношению к виновному в воровстве или нанесении какого-либо другого имущественного ущерба [31, Ф.Р.-3. Оп.1. Д.47. Л.92.]. А убийство - как ответ на совершенное в исходном конфликте убийство или тяжелое ранение [31, Ф.Р.-3. Оп.1. Д.47Д.47, 98. Л.61; Ф.Р.-159. Оп.1. Д.6; Ф.Р-164. Оп.1. Д.504].
Тем не менее, по свидетельству архивных данных, адыги по-прежнему не вполне разделяли причинение физического и имущественного ущерба, в силу чего могли применить одну и ту же форму мести к обоим видам ущерба. Иными словами, месть не всегда была эквивалента причиненному в исходном конфликте ущербу. Так, за причиненный имущественный ущерб, например, кражу, поджог, потраву вспаханного поля, потерпевший стремился нанести виновному некоторый физический ущерб.
Доносительство, поощряемое вначале российско - имперскими, а затем и советскими властями, в 1920-е годы начинает широко использоваться в качестве мести, для сведения счетов с врагами.
Правила совершения мести. Как свидетельствуют архивные материалы, в 1920-е годы у адыгов объектами местистановились преимущественно сами виновные в исходных конфликтах. Другие родственники виновного по нисходящей и боковым линиям (сыновья, дяди и т.д.) редко были объектами мести. Тем не менее иногда родственники потерпевшего предпочитали мстить не виновному, а его родственникам.
Как свидетельствуют архивные данные, объектом мести в 1920-е годы могла оказаться и женщина. Так, в 1931 г. житель сел. Кашкатау нанес односельчанину хозяйственный ущерб. Последний убил виновного в нем. Через год родственники убитого совершили покушение на жену убийцы. В сел. Старый Урух осетин убил кабардинца, родственника председателя исполкома. Последний, собрав своих родственников и друзей, в отместку избил группу осетин, состоявшую не только из мужчин, но и из женщин [31, . Ф.Р-164. Оп.1. Д.504; Ф.Р.-167. Оп.1. Д.41, 47об.- 48 об., 87].
Наличие высокого должностного или возрастного статуса не освобождало виновного в исходном конфликте от совершения над ним мести. Мстили и председателю сельского совета, и председателю районного исполкома, и пожилому человеку и т.д.
Субъект мести. Если в исходном конфликте был нанесен имущественный ущерб, то у адыгов месть совершал сам потерпевший. Если же - физический ущерб, то месть совершал либо сам потерпевший, либо в случае его смерти близкие родственники, например, сын или брат, чаще всего - младшие. Новым явлением для правовой практики в северокавказских обществах 1920-х годов стало появление редких случаев совершения мести женщинами.
Как и прежде, у северокавказских народов в 1920-е годы между исходным конфликтом и временем совершения мести мог проходить и один день, и 10-20 лет [24, с. 209].
В 1920-е годы у адыгов частично сохранялись традиционные правила поведения кровников, т.е. участников исходного конфликта и их ближайших родственников. Во-первых, они не имели права случайно или умышленно встречаться на улице, в чьем-либо доме, в общественном месте, например, в мечети. Во-вторых, виновная семья не могла выезжать на полевые работы, чтобы случайно не встретиться с семьей потерпевшего. В-третьих, как указывается в одном архивном деле, "спорящие стороны... при встрече одного с другим должны давать дорогу" потерпевшей семье, а виновный должен "обходить и скрываться" [31, Ф.Р.-104. Оп.1. Д.17. Л.58-59].
В 1920-е годы далеко не все адыги, являвшимися кровниками, соблюдали данный этикет. Так, в одном прошении родственника убитого кабардинца указывалось, что убийца "не только не желает выполнить обычай и будучи соседом не старается не встречаться и давать по обычаю дорогу, а напротив своими действиями постоянно раздражает мою семью и родственников как бы вызывая их на кровную месть".
В 1920-е годы адыги начали использовать и другую меру ослабления кровных или враждебных отношений, возникающих после исходного конфликта, обратясь к советской правоохранительной системе. В архивах есть прошения от родственников потерпевших в правоохранительные органы КБАО, в которых содержатся просьбы об аресте виновных в совершении различных преступлений (изнасиловании, убийстве и т.д.).
Убийство, совершенное на почве кровной мести, называемое в советских документах 1920-х годов самосудом, вошло в Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. в главу "О преступлениях, составляющих пережитки родового быта". В 1928 г. были приняты новые правила против этого преступления ("О преступлениях, составляющих пережитки родового быта"), сохранившиеся без изменений и в Уголовном кодексе 1935 г.
С конца 1920-х годов УГРО КБАО по донесениям членов сельской администрации стал отслеживать и контролировать уголовные преступления, совершаемые на "почве национально - бытовых особенностей", в том числе случаи кровной мести [31, . Ф.Р.-3. Оп.3. Д.35. Т.2. Л.370].
На всем Северном Кавказе началась активная борьба с институтом кровной мести, в результате которой уже к началу 1930-х годов данный обычай приобрел скрытые формы.
Ужесточение мер в отношении преступлений, совершенных на почве кровной мести, привело к тому, что адыги всячески скрывали от правоохранительных органов такие случаи. Поэтому обнаружены лишь отдельные зафиксированные в архивных документах случаи совершения кровной мести у адыгов в 1930-1940-е годы.
Так, в 1948 г. один кабардинец в целях грабежа совершил убийство. Его судили в советском народном суде. Во времязаседания родственники потерпевшего, как сказано в архивном деле, "напали на обвиняемого и его родственников с целью самосуда и нанесли ему тяжелые побои". Наряду с этим, как отмечали юристы в 1920-1930-х годах, применение жестких мер по отношению к лицам, совершаемым преступления на почве кровной мести, привело к усилению вражды, которая распространялась на всех свидетелей, дававших показание против подсудимого, а порой и против судей и обвинителей.
В 1920-е годы сохранялись правила мести, характерные для пореформенного времени, а именно узкий круг лиц, имевших право быть объектом или субъектом мести; отсутствие жесткой связи между характером исходного конфликта и формой мести; отсутствие деления преступлений на умышленные и неумышленные; отсутствие определенных правил совершения мести в пространстве и во времени (отсутствие срока давности между исходным конфликтом и временем совершения мести, а также местом, где она могла совершаться); зависимость обращения к мести от желания потерпевшего и его родственников.
Появились и другие элементы, ранее не свойственные адыгскому институту мести. Во-первых, в совершении мести начали принимать участие женщины. В 1920-е годы они могли быть как объектом, так и субъектом мести. Во-вторых, применительно к исследуемому периоду можно говорить о частичном возрождении идеологии, направленной на поддержание мести. Обострившаяся политическая борьба привела к тому, что в 1920-е годы в адыгской общине месть начала реализовываться не только как регулятор общественных отношений, но и как элемент политической борьбы. В 1920-е годы новые социально-экономические и политические условия, оказывавшие существенное влияние на формирование социально-правового поля адыгской общины, способствовали трансформации института мести.
3. Месть в современном адыгском обществе
В современных правоотношениях сохраняется присущее адыгам различие между кровниками и врагами. Однако если во второй половине ХIХ - начале ХХ в. в адыгском обществе преобладали кровные отношения, то в 1950-1990-е годы - враждебные отношения, или отношения врагов [4, с. 14-20].
В 1990-е годы на Северном Кавказе меняется социально - экономическая, политическая и этническая ситуация, что отразилось и на бытовании института мести. Можно говорить о том, что в настоящее время некоторые северокавказские народы стали чаще обращаться к мести. Так, В.О. Бобровников отмечал, что к концу 1990-х годов в Дагестане кровная месть превысила дореволюционный уровень. Особенно остро проблема возрождения кровной мести встала в Чечне. В Кабардино-Балкарии и Адыгее подобное возрождение института мести не наблюдается. Опираясь на судебные и этнографические данные, собранные мною, можно с уверенностью говорить о значительном сокращении случаев обращения адыгов к институту кровной мести как способу урегулирования исходного конфликта.
Причины мести. Изучение основных причин возникновения кровных или враждебных отношений, показывает, что у адыгов не существует жесткой зависимости между характером и обстоятельствами исходного конфликта и последующим совершением мести как ответа на этот конфликт.
Как свидетельствует полевой этнографический материал автора, кровные или враждебные отношения могут устанавливаться как из-за незначительных ссор или драк, так и из-за серьезных столкновений, приведших к ранению или убийству, а также в результате серьезных автомобильных аварий, влекущих за собой жертвы.
Как и прежде, враждебные отношения могут существовать короткое время, но могут сохраняться и на протяжении многих лет. Так, после драки между соседями из-за жены одного из них вражда между семьями длилась 9 лет [5, Тетр.1. Оп.4. Д.12].
Если вражда установилась после причинения неумышленного физического увечья во время аварии на дороге, то она чаще всего длится в течение года, до совершения годовых поминок.
В архиве Верховного суда КБР имеется три судебных дела, расследовавших убийства, совершенные на почве кровной мести в советское время.
Относительно новым для народов Кавказа стало предоставление в государственный суд свидетельских показаний против подозреваемых. Это вызвало волну совершения мести над теми людьми, которые давали суду показания, "послужившие основанием для вынесения судом обвинительного приговора, осуждающего виновного к смертной казни или лишению свободы, если при этом осужденный умер или погиб в заключении".
Помимо добровольных показаний практиковалось и доносительство в правоохранительные органы. Доносительство, с одной стороны, было неприемлемо для адыгского кодекса чести, выраженного в адыгэ хабзэ, а с другой, при необходимости охотно использовалось адыгами в качестве мести. Наряду с этим доносительство в свою очередь являлось важной причиной совершения мести над доносителем.
Формы мести. У адыгов если в исходном конфликте нанесено оскорбление или легкое телесное повреждение, то в качестве мести наносятся телесные повреждения. У абхазов в качестве мести за телесное повреждение может быть использовано и изнасилование. Так, за совершенное в исходном конфликте ранение младший брат потерпевшего увез жену виновного, который уже был осужден по советским законам и находился в тюрьме, и полгода с ней жил, насилуя ее.
Убийство как ответная реакция используется в адыгском обществе, как правило, тогда, когда в исходном конфликте также произошло убийство. Типичен случай, происшедший в одном кабардинском ауле: мужчина из ревности убил соседа. Осужденный советским судом убийца отбыл наказание и вернулся в родной аул. Семья потерпевшего совершила на него покушение, пытаясь отомстить за убийство. Вскоре убийца умер в больнице, а его родной брат, боясь мести, переехал жить в другое селение. Поэтому, как свидетельствуют полевые данные, виновные в совершении убийств после тюремного наказания не возвращаются в свое селение из-за боязни мести со стороны семьи убитого.
По судебным архивным материалам, в 1950-1980-е годы появилась и сохраняется в 1990-е годы новая форма мести, когда потерпевший или его родственники обращаются в народный суд с просьбой об определении виновному наказания в виде смертной казни, утверждая, что в противном случае они сами совершат над ним кровную месть [2, Д. 2210, 2-44, 2801, 10/67, 5372; ПЭА. Тетр.2. Оп.1. Д.5].
Как отмечают работники Верховного суда КБР, даже в тех случаях, когда адвокаты до начала судебного заседания подробно объясняют родственникам потерпевшего, что ни при каких обстоятельствах суд не может определить виновному смертную казнь, тем не менее во время процесса они все равно настаивают на своем требовании. Отмечу, что и родственники убитых на почве кровной мести во время судебного заседания также просят об этом. Случается, что подобное требование исходит не от родственников потерпевших, а от односельчан. Еще до начала судебного заседания они проводят собрание, на котором принимают решение об определении виновному смертной казни и составляют письменное требование об этом в Верховный суд.