Иногда мстили колдунам. В западноадыгском сел. Натырбово пытались сжечь на костре нескольких односельчан, мужчин и женщин, которые подозревались в колдовстве. У жителя западноадыгского сел. Хатлукай внезапно умерло двое детей. По мнению их отца, смерть наступила от совершенного их односельчанином колдовства. Между ним и колдуном началась, как указано в деле, "злоба". Через 20 лет отец детей попытался убить колдуна. Не получилось. Спустя еще 5 лет он вместе с братом вновь пытался это сделать [12, Ф.660. Оп.1. Д.1369].
Особое место среди причин, порождавших месть, занимали взаимоотношения между мужчинами и женщинами, и, в первую очередь, сексуальные отношения, т.е. связанные с изнасилованием и супружескими изменами.
В прежние времена подобные ситуации всегда рождали кровные отношения. Как отмечал Н.Ф. Грабовский, один обманутый муж откусил любовнику жены ухо, другой убил любовника неверной супруги, а ей отрезал нос и затем привязал ее к трупу убитого любовника, продержав их в таком положении три дня [16, с.90; 13, с.26].
Если совершалось изнасилование, то принимался во внимание сословный статус потерпевшей и ее насильника. Простолюдинка в этом случае выходила замуж за виновного. При этом последний, как полагается, платил за девушку калым. Родители девушек, принадлежавших к привилегированному сословию, соглашались на подобный брак только в том случае, если насильник принадлежал к этому же сословию. В противном случае виновному мстили, т.е. убивали [31, Ф.И.-22. Оп.1. Д.1177. Л.1; Д.1179. Л.1; Д.1375. Л.5; Д.1376. Л.1; Д. 2589. Л.1].
Если была изнасилована замужняя женщина, то ее муж всегда стремился к совершению мести. Подобный случай произошел в кабардинском сел. Шалушка. Муж потерпевшей по просьбе старшины подал жалобу на насильника в Нальчикский горский словесный суд, а старшине предоставил "подписку", в которой он обещал не совершать мести по отношению к виновному или его родственникам. Тем не менее спустя некоторое время этот человек все же попытался убить брата виновного [31, Ф.И-22. Оп.1. Д.626. Д.1377. Л.1; Д.496].
Поводом для установления кровнических или враждебных отношений могло стать несоблюдение адыгами некоторых традиционных правил поведения в обществе - так называемого адыгэ хабзэ. Например, убийство гостя вызывало кровную месть [9, с. 23-35].
Согласно кабардинским представлениям о гостях и их приеме, некоторые из наиболее почитаемых гостей обладали высоким статусом и авторитетом в общине. Убийство такого гостя приравнивалось к убийству близкого родственника и требовало совершения отмщения.
Другая причина для установления враждебных отношений между адыгами, как отмечал В. Тепцов, - отказ сельчанина принять в своем доме абрека и оказать ему помощь. Узнавшие об этом родственники абрека и хозяин негостеприимного дома становились кровниками [28, с. 103].
Наконец, доносительство как явление, чуждое адыгскому менталитету и в целом крайне редко встречавшееся, иногда становилось причиной возникновения враждебных отношений. Житель кабардинского сел. Бабуково донес старшине на своего товарища, обвинив его в совершении кражи. Последний, узнав об этом, вначале сам избил доносителя, а затем попросил своих братьев сделать то же самое.
Формы мести. У адыгов месть могла быть как с нанесением физического ущерба (ранения и убийства), так и без него. Как показывают архивные материалы, адыги в целом соблюдали принцип талиона, т.е. за причиненное ранение потерпевший или его родственники стремились ранить виновного, за убийство - убить.
Нанесение побоев часто использовалось адыгами в качестве ответного действия за причиненный имущественный или незначительный физический ущерб, а также за доносительство, похищение девушек [12, Ф.660. Оп.1. Д.1369, 1377, 1378]. Ранение как месть также использовалось адыгами за полученный имущественный или значительный физический ущерб (ранение, убийство, изнасилование), а также за оскорбление девушек и женщин.
Самой распространенной формой мести было, безусловно, убийство. Кровная месть, как правило, совершалась за умышленное убийство. По-кабардински такое деяние называлось укlыжын, что означает убить за убийство. Тем не менее мне известны случаи причинения физического ущерба (убийства) и за неумышленные убийства. Иногда убивали человека, который в исходном конфликте причинил потерпевшему лишь ранение [31, Ф.И-22. Оп.1. Д.1099. Л.1]. Также адыги убивали тех, кто оскорбил девушку или женщину, совершал их похищение, прелюбодействовал с чужими женами и насильников.
Были и более редкие формы мести. Например, в кабардинском сел. Докшоково сельчанин выколол глаза сыну своего кровника. В другом случае сельчанин в качестве мести решил инсценировать несчастный случай. Он посадил мальчика, сына своего кровника, на необъезженную лошадь. Та понеслась, мальчик не удержался, упал и разбился насмерть [31, Ф.И.-22. Оп.1. Д.1593. Д.272. Л.1].
Среди других форм мести у адыгов были распространены ранения и убийства животных, принадлежащих врагам. Например, за оскорбление княгини ее слуги убили двух быков, принадлежавших виновной женщине. Или другой случай. В одном упоминавшемся ранее архивном деле описывается следующая ситуация: юноша сватался к девушке, однако ее отец отказал ему. Обиженный юноша убил быка, принадлежавшего близкому родственнику семьи девушки. В другом случае адыг тайком отрезал хвосты лошадям, принадлежавшим его врагу [12, Ф.660. Оп.1. Д.299.; 31, Ф.И-22. Оп.1. Д.372].
Наряду с этим в качестве мести адыги могли причинить какой-либо хозяйственный ущерб. Так, в ходе одного длительного конфликта потерпевший сломал кунацкую, принадлежавшую своему врагу. Отмечу, что совершение кражи в качестве мести в адыгской общине не применялось. Редко в качестве мести использовался адыгами поджог. Как подчеркивал Н.Ф. Грабовский, адыги считали позором поджигать дома своих кровников и врагов [13, с. 35].
Многие путешественники, например, К.Ф. Сталь и Ф.Ф. Торнау, описывали в первой половине ХIХ в. случаи поджогов дома или урожая, принадлежавших кровнику. Если на Северном Кавказе кровник прибегал к поджогу как форме мести, то он, по словам А.М. Ладыженского, лишался права голоса на общественных сходах и не допускался в качестве поручителя и свидетеля, становился intestus.
Доносительство могло быть и причиной совершения мести, и формой мести. Например, адыг мог донести российским властям на кровника или врага, удовлетворяя таким образом свои мстительные чувства.
Правила совершения мести. Во второй половине ХIХ столетия у адыгов, как и у других народов Северного Кавказа, порядок совершения мести был строго регламентирован. Выбор субъекта мести, т.е. человека, который должен был ее совершить, и объекта мести, т.е. того, на кого она могла быть направлена, зависел, во-первых, от характера исходного конфликта, во-вторых, от степени причиненного ущерба.
Субъект мести. За оскорбленных или изнасилованных женщин мстили их мужья, за девушек - их братья. Потерпевшие в драках и получившие незначительные побои или легкие ранения, сами мстили своим врагам. Те, у кого что-либо украли, также совершали месть самостоятельно, не прибегая к помощи родственников. Если совершалось похищение девушки без предварительной договоренности между женихом и ее отцом, то мстили ее братья: родные или двоюродные. Если результатом исходного конфликта было убийство, то месть совершал, как правило, кто-то из близких родственников потерпевшего, например, его родной брат, сын или племянник. У адыгов мстителями являлись исключительно мужчины.
Объект мести. При нанесении оскорбления, легких побоев или ранения адыги мстили, как правило, виновному в этом исходном конфликте. Редко, но иногда совершали месть по отношению к детям виновного. За изнасилование мстили насильнику, за совершение кражи - вору, а за использование магии - колдуну. Если результатом конфликта было убийство, то объектом мести становился, как правило, убийца. Иногда - родной брат убийцы или даже его дядя.
У адыгов мести подвергался только один человек. Во многом данное правило не совпадает с прежними традициями адыгов. В ХVII-ХVIII вв. если в исходном конфликте совершалось убийство, то месть распространялась как на самого убийцу, так и на его ближайших взрослых родственников [25, с.2-3]. Правда, это правило имело ограниченную сферу действия: оно бытовало только в среде привилегированных сословий Кабарды.
Обнаружены лишь два дела, в которых описываются случаи совершения мести по отношению к детям кровников: в одном случае мальчику кровника выкололи глаза, а в другом - посадили на необъезженную лошадь, которая сбросила ребенка.
Для мести была характерна определенная временная и пространственная приуроченность. У адыгов сроки совершения мести различались в зависимости от характера конфликта и степени физического или имущественного ущерба.
При причинении оскорбления или легких побоев потерпевший сразу же стремился отомстить виновному.
Если же в конфликте случалось убийство, то родственники потерпевшего, как свидетельствуют архивные материалы, совершали месть и на следующий день, и через 10-20 лет, но чаще всего через 3-4 года.
Местом совершения мести являлось, как правило, любое общественное место, за исключением мечети, а именно: базар, улица, а также дом кровника или врага. В большинстве случаев адыги мстили во время массовых мероприятий, например, свадеб, так как в этот момент возрастала вероятность случайных встреч кровников. Месть вне селения случалась крайне редко.
Ш. Ногмов приводил примеры отмщения. Некий князь пригласил своего кровника на традиционное состязание борцов. Во время состязания он незаметно для окружающих нанес ему запрещенный удар, после которого тот умер. Окружающие же решили, что смерть произошла от сильного удара. Другой князь пригласил кровника на вечеринку, сказав, что хочет с ним примириться. После вечеринки гость остался ночевать в доме хозяина. Когда приглашенный заснул, хозяин убил его [22, с.28].
У адыгов, как и других народов Северного Кавказа, бытовала так называемая традиция избегания кровников, в основе которого лежали правила поведения, характеризующие взаимоотношения кровников и их родственников в период примирения. Как показывают материалы, миротворческий период мог быть очень длительным - от полугода до года и более. Правила поведения кровников во время рассмотрения их дела в суде устанавливались либо медиаторами, либо судьями горского словесного суда, либо, если участники конфликта или их родственники еще не обратились ни в один суд, сельскими доверенными лицами.
В соответствии с этими правилами после совершения какого-либо серьезного деяния, главным образом убийства, виновный вместе с семьей должен был переселиться в другое селение на временное жительство. В своем селении они могли вновь появиться после окончания судебного процесса. Если он затягивался, то семья виновного могла вернуться в селение через месяц. После возвращения виновный и его семья, с одной стороны, и родственники потерпевшего, с другой, давали сельскому старшине расписки о том, что они будут, во-первых, избегать случайных встреч с друг другом в мечети и других общественных местах, во-вторых, виновная сторона будет во всем давать первенство семье потерпевшего, в-третьих, виновная сторона не будет появляться там, где уже находились родственники потерпевшего.
Особенно строго данное правило следовало соблюдать при посещении службы в мечети. Если в селении было две мечети, то кровникам предлагалось посещать разные мечети, если одна - то входить в нее и выходить из нее с разных сторон.
После того как суд принимал решение о выплате виновной стороной компенсации, судьи составляли дальнейшие правила поведения, которые следовало соблюдать участникам рассмотренного конфликта. Во многом они совпадали с правилами предыдущего этапа примирения. Виновный и его родственники должны были продолжать избегать встреч с семьей потерпевшего.
Месть в адыгской общине представляла собой общественный институт, который являлся одной из форм урегулирования конфликта. Она уже перестала быть обязанностью. Они начали рассматривать ее как право, которым можно воспользоваться. При этом само право во многом ограничивалось общественным мнением, которое было направлено на ослабление проявления агрессивности.
Как свидетельствует архивный материал, общинники контролировали соблюдение кровниками описанных выше правил поведения.
Если в селении совершалось тяжкое преступление, убийство или изнасилование, его жители проводили сход и принимали различные превентивные меры, например, выселение лиц, имевших порочную репутацию, убийц или воров. В особенности это касалось тех, кто занимался кражами скота.
Во второй половине ХIХ в. в качестве предупреждающей меры адыги начали использовать и русские нововведения, а именно возможность ареста виновного. Так, в кабардинском сел. Булатово сход обратился к окружному приставу с просьбой об аресте виновного в изнасиловании жены односельчанина для того, чтобы избежать мести со стороны мужа потерпевшей.